Misery Loves My Company

***

Я сидел у себя в комнате и поверить не мог в происходящее. Слёз больше не осталось, да и я не истеричка какая-нибудь. Я просто тупо пялился в потолок и понимал, что ничего не чувствую. Ничего не хочу. Ни о чём не мечтаю. Кроме, разве что, забыться. Забыться сейчас было бы круто, очень кстати. Но сна не было ни в одном глазу. Я думал о Кастиэле. Что он сейчас чувствует после такого решения? Думаю, в больнице ему не позволят сделать с собой что-то, но всё равно было тревожно. Если честно, я постоянно метался от «ненавижу тебя, чёртов Новак» до «как он там, интересно?». «… Дин, уходи …» «… Нам нельзя видеться. Никогда больше …» Ну вот, опять больно. Я судорожно вздыхаю и закрываю глаза. Вот и всё. Как это могло так закончиться? Я не верю. Такая опустошённость внутри. Просто не верится, что это конец, что я больше никогда его не обниму, не поцелую, не засну с ним рядом. Неужели Бог и правда есть, и ему не понравилось то, чем мы занимались сегодня днём? Звучит как полнейший бред, но кто ж его знает… — Дин? — Эллен постучалась в комнату и слегка приоткрыла дверь. — Можно мне зайти? — Конечно, — бесцветным голосом отвечаю я. — Как ты? — спрашивает она, заходя в комнату. Она берёт стул, пододвигает его к кровати и садится рядом. — Дерьмово, — говорю я, на что Эллен поджимает губы и кладёт свою руку поверх моей. — Ты сам не свой вышел из палаты Кастиэля. Что он тебе сказал? — Что чёртов Бог не хочет, чтобы мы встречались, поэтому мы расстаёмся. — Ох, — Эллен выглядит очень расстроенной. — Мне очень нравился Кас. Неужели он решил вот так легко сдаться? — Как видишь, — пожимаю плечами я, избегая взгляда Эллен. — Солнышко, — Эллен очень редко ко мне так обращалась, но сегодня ей определённо можно. — Всё образуется. Вот увидишь. Кастиэль оправится от аварии, всё поймёт и вернётся к тебе. — Нет, — качаю головой я. — Не верю. Кас упёртый баран, он изрежет себе всё на свете, умрёт от потери крови, но не пойдёт извиняться за свою тупость. Когда я это сказал, мне стало стыдно. Да, Кас бросил меня. И бросил по какой-то безумной и абсурдной причине, но я всё-таки… люблю его? Пожалуй. И отзываться о нём в таком ключе не стоит, это неуважение к человеку, который ещё несколько часов назад был моей самой любимой на свете второй половинкой. — Ты же так не думаешь на самом деле, — говорит Эллен. — Не думаю, — морщусь я и шумно выдыхаю. — Дерьмо. — Не ругайся, — она сжимает руку. — Но это и правда полное дерьмо. Я не хочу его терять. И я совершенно не понимаю, что мне делать? Как мне переубедить его? — Я думаю, его переубедит только время. Пускай он остынет. Может, с ним кто-нибудь поговорит или ещё какой-нибудь случай изменит его мнение, ты ведь не можешь этого знать. Просто подожди. Я кивнул, соглашаясь с Эллен. И стал ждать.

***

Не знать, как дела у Кастиэля, было очень тяжело. Спустя три дня, я совершенно остыл и теперь только скучал по Касу. Мне очень хотелось помочь ему хоть как-нибудь, но что я мог сделать? Я не врач, к тому же Новак не хотел меня видеть. Всё, что я мог сделать, так это держать его за руку и говорить, что всё будет хорошо. Но он не хотел меня слышать. Я был бессилен. С того дня, как Кас попал в аварию, прошла неделя. Я узнал номер родителей Кастиэля и смог наконец узнать, как у него дела. Оказалось, что травма черепа не самая серьёзная, обошлось без потери памяти и операций. Рука, конечно, сильно пострадала, и синяки не планируют никуда уходить, но всё намного лучше, чем было. В общем, Кастиэль плавно шёл на поправку. В школе без него было тускло. Одиноко. На переменах я убивал время тем, что рисовал или слушал музыку. Я так отвык быть в одиночестве, что это казалось скучным и тяжёлым занятием, нежели раньше. Раньше я мог думать о чём угодно: вспоминать какую-то книгу, рассуждать с самим собой на какие-нибудь интересные темы, вспоминать то, что было на уроках. Но сейчас в голове был только Кастиэль. Это даже злило: я не мог нормально сосредоточиться ни на чём, и сделать с этим я ничего не мог. Я отчаянно убеждал себя, что это не конец, что Кастиэль скоро позвонит мне, скажет, что хочет поговорить, мы помиримся… но он не звонил. Он никак не пытался связаться со мной. Ему словно было всё равно. Я всерьёз начинал бояться, что от удара головой у него что-то щёлкнуло, и теперь он не просто верующий, а фанатик, который кроме Бога жизни не видит. Спустя ещё пару дней я не выдержал и поехал в больницу. Заходить к Касу в палату я не планировал, но понимать, что за стеной, около которой я стою, находится Кастиэль, было как-то до странного приятно. И волнительно: я всё время боялся, что он увидит меня и разозлится, хотя наверняка не мог знать. Я просидел у палаты весь день. Удивительно, но мне не было скучно. Я то и дело вздрагивал, когда к палате подходили медсёстры или врачи, наблюдал за снующим по больнице персоналом. Но не заходил внутрь. Вечером приехали его родители. Они сказали мне, что Кастиэль чувствует себя хорошо в плане физического здоровья, но выглядит очень уставшим и каким-то грустным. Они полагают, что ему просто надоело лежать в больнице. Хотел бы я верить, что они ошибаются и всё не так просто. Из больницы я уехал вместе с ними, когда закончилось время посещения. В палату я так и не зашёл. Кастиэль не знал, что я приезжал.

***

Прошла ещё одна мучительная неделя. Я успокоился: никаких слёз, никаких истерик, никаких всплесков эмоций, никакого страха. Я скучал. Я безумно и мучительно скучал, мне адски не хватало его, особенно по вечерам. Иногда, когда я засыпал и забывался, я старался двигаться как можно более осторожно, чтобы не разбудить Новака. И только потом, когда моя нога не находила рядом сопротивления, я вспоминал, что сплю один. В такие моменты бывало особенно тоскливо. Эллен часто смотрела на меня взглядом «я хочу тебе помочь, но не знаю как». Я её понимал, не так уж просто помочь в такой ситуации. Она не профессиональный психолог, так что я и не требовал от неё ничего. Но в тайне мечтал, чтобы хоть кто-нибудь уже помог мне разобраться со всем этим дерьмом. Я ещё несколько раз приезжал в больницу и просто сидел у палаты. Такое бесполезное времяпрепровождение заставило меня наконец удариться в учёбу. Экзамены были на носу, а я и так очень много времени провёл за размышлениями о жизни, а не за подготовкой. Нужно было это исправлять. Данный метод оказался очень действенным: порой я не вспоминал о Кастиэле по нескольку часов подряд. И иногда даже получилось доводить себя до такого состояния, что вечером не оставалось сил на то, чтобы скучать и грустить. Я ложился в кровать и тут же проваливался в сон. От Эллен, которая, кажется, не меньше моего волновалась за Каса и звонила его родителям по нескольку раз на неделе, я узнал, что уже очень скоро Новака выписывают. Мне это совершенно не нравилось. Я не знал, как мне себя вести при нём. Игнорировать его существование? Но это казалось невозможным. Да, я успокоился, да, я всё меньше времени грустил о нём, но я по-прежнему испытывал к нему эти нежные чувства, которые мне всё чаще хочется назвать любовью. И я по-прежнему жутко хотел всё вернуть.

***

Наконец настал этот день. Когда я проснулся, первым моим желанием было прогулять школу. Никуда не пойти. Но я понимал, что не смогу избегать Кастиэля вечно, поэтому собрался с силами и всё-таки встал с кровати. Идя по школьному коридору в наушниках, я решил включить те песни, что уже очень давно не слушал. И когда заиграла песня «bang gang — it's alright», я не смог сдержать болезненной усмешки. Очень весело, плеер. Ну, пускай будет эта песня. Но когда в толпе я разглядел темноволосую лохматую голову, в груди начало щемить. Первым порывом было убежать как можно дальше и выключить чёртову песню. Но я не слабак, я справлюсь. Сжав кулаки и набрав полную грудь воздуха, я уверенно направился по коридору, смотря прямо перед собой. Я решил просто сделать вид, что не заметил Каса. Периферическим зрением я заметил, что очень скоро мы с Кастиэлем поравняемся. Принял равнодушный вид, но, почувствовав на себе его взгляд, не смог не повернуть голову. Новак смотрел с сожалением. Он смотрел на меня так, как смотрит на хозяина провинившийся щенок. Я сглотнул и приоткрыл рот. Мне хотелось сказать триллион всего, но я только шепнул «Кас», которое растворилось в шуме толпы и не долетело до ушей обладателя этого имени. Мы просто прошли мимо. Я не обернулся, не хотел оборачиваться. Снова стало больно. Чёрт, лучше бы его не выписывали.

***

— Сегодня звонила Новакам, — говорит Эллен за ужином. — Они сказали, что собираются переехать в другой город. Им предложили более высокооплачиваемую работу в соседнем городе. — Ясно, — отвечаю я, не особо вникая в смысл услышанных слов. — Они уедут вместе с Кастиэлем, — говорит она. Моя рука с вилкой замирает на пол пути ко рту. — Что? — внезапно севшим голосом переспрашиваю я. С опозданием, но я начинаю понимать, о чём говорит Эллен. — Не заставляй меня это повторять, ты всё слышал, — говорит она, закусывая губу и как-то виновато смотря на меня. Кажется, ей самой эта новость не нравилась. Я откладываю вилку и поворачиваю голову, чтобы не видеть этого взгляда Эллен. Подпираю кулаком голову и перевариваю полученную информацию. Кастиэль уезжает. Он уезжает из города. Уезжает. Аппетит тут же исчезает, мне хочется побежать к Новакам и начать умолять Кастиэля остаться. Но я просто хмурюсь и пытаюсь придумать, как мне жить дальше. — Дин, — начинает Эллен, но я резко встаю из-за стола. Не хватало мне ещё выслушивать её пропитанные сочувствием речи. — Спасибо за ужин, — говорю я и ухожу с кухни как можно быстрее. Сидя в своей комнате на кровати, я держал в руках мобильник, на котором была открыта история сообщений с Кастиэлем. Я сверлил взглядом уже напечатанное сообщение, которое никак не решался отправить. Потянулся к кнопке «отменить», но, закусив губу и сосчитав до трёх, я всё-таки нажимаю «отправить». D: «Ты уезжаешь из города?» Я не ждал ответа в ближайшие минут десять. Это вполне в духе Каса — молчать очень долго. Но, к моему удивлению, ответ приходит буквально сразу: С: «Да» Потрясно, Кас, я так рад, что ты заинтересован в поддержании беседы. Я печатаю ответ. Стираю его: ну и глупость, он не захочет это читать. А если и прочтёт, то сразу же удалит и не ответит. Но всё-таки я печатаю это снова и отправляю: D: «Я скучаю по тебе» С: «Дин, прошу тебя» Я бросаю телефон в другой конец комнаты, ложусь на кровать и зажимаю голову подушкой. Чёртов Новак. Чёртов Новак. Чёртов Новак.

***

Наступили выходные. Суббота. Я лежал на кровати и убивал себя воспоминаниями. Вспоминал все моменты с Кастиэлем, какие только мог. В ушах были наушники, в наушниках на повторе играла песня «Gregorian — Wonderwall», которая будила во мне целую бурю эмоций. Во-первых, это не оригинал. Эту песню перепел хор. И боже ж ты мой, как потрясающе это звучало. Во-вторых, каждое слово напоминало мне о Кастиэле. Так что да, я просто деградировал в своей комнате, не чувствуя в себе никаких сил бороться с этим. Backbeat the word was on the street That the fire in your heart is out… I don't believe that anybody feels The way I do about you now… There are many things that I would Like to say to you But I don't know how Because maybe You're gonna be the one that saves me* Когда песня затихала, мне показалось, что я услышал звонок в дверь. Впрочем, это неважно. Кто ко мне может прийти? Ко мне — никто. Разве что какие-нибудь гости к Эллен или Бобби. А может, кто-нибудь пришёл рекламировать свои дурацкие пылесосы или косметику, которые никому не нужны. Песня начала играть по новой, когда я увидел, что дверь в мою комнату приоткрылась. На пороге стояла Эллен. По её лицу я понял: произошло что-то важное. Выдёргиваю наушники и спрашиваю, что произошло. Эллен начинает глупо улыбаться и говорит: — К тебе пришли. — Кто? — я удивлён. Неужто пришли рекламировать пылесосы специально для меня? Или Эллен хочет, чтобы я посмотрел на таких людей, понял, что если не буду учиться, то мне светит такая же судьба? Глупая улыбка Эллен стала ещё шире. Она прикрыла рот ладонью и, назвав имя пришедшего, постаралась уйти как можно скорее. И хоть звук её голоса был приглушён ладонью и тем, что она разворачивалась, я всё равно услышал то, чего одновременно хотел и боялся услышать. — Кастиэль пришёл. Я вскакиваю с постели, выдёргивая наушник из уха и кидая плеер на кровать. Я вдруг так сильно занервничал, что даже на миг потерялся в пространстве. Так, Винчестер, спокойно. Всё хорошо. Всего лишь Кас. Всего лишь Кас. Всего лишь. Кас. Я пулей вылетаю из комнаты и, чувствуя, что ладони начали предательски потеть, спускаюсь вниз, стараясь принять как можно более спокойный вид. Новак сидит в гостиной, склонив голову и сложив ладони в замок на коленках. Я осторожно подхожу сзади и, не решаясь сделать ещё хоть одно движение, тихо говорю: — Привет. Кастиэль вздрагивает и оборачивается. Он, кажется, очень нервничает, а, завидев меня, даже начинает краснеть. По всей видимости тот факт, что он сюда пришёл, удивляет его не меньше, чем меня. Я сажусь в кресло, стоящее рядом с диваном и решаюсь наконец заглянуть Новаку в глаза. — Привет, — робко выдавливает из себя Кас. Повисает тишина. Я жду, когда Кастиэль наконец заговорит, но он словно дар речи потерял. Растерянно оглядывая собственные ладони, Кас с каждой секундой краснел всё больше. — Ты что-то хотел? — решаюсь заговорить первым я. — Дин, — начинает Новак, заглядывая мне в глаза, и по его тону я чувствую, что сейчас будет длинная и, возможно, бессвязная тирада. — Я пришёл сюда, потому что в больнице я успел обдумать некоторые вещи. Мне помогло то, что я был наедине с собой чуть больше двух недель и… — Кастиэль смущённо отвёл взгляд, — разговор с Габриэлем. Он… очень помог определиться в некоторых вещах. Я пришёл сюда сказать тебе, что я понимаю, как сильно я тебя обидел, и ты, возможно, никогда больше не захочешь меня видеть, после всех причинённых тебе неудобств, но я пришёл сказать тебе, что я… что я… Кастиэль зажмурился и шумно выдохнул. Он был таким напуганным и беззащитным, что я едва подавил в себе желание обнять его. — Я люблю тебя, Дин, — выдыхает Новак, не открывая глаз, жутко боясь увидеть мою реакцию. Я замираю. Что он сейчас сказал? Мы сидим в абсолютной тишине несколько минут, а я до сих пор не в состоянии сказать хоть слово. Кастиэль любит меня? Это правда? Не сон? Он был так серьёзен тогда в больнице, что я и не надеялся на настолько простой исход событий. Я думал, что понадобится апокалипсис, чтобы изменить его решение, а он просто обдумал всё и пришёл извиниться? Так не бывает. — Скажи хоть что-нибудь, пожалуйста, — тихо говорит Кастиэль. Я не справляюсь с эмоциями и подаюсь вперёд, чтобы прижать глупого чудика к себе. Прижать как можно крепче и никогда не отпускать. — И я люблю тебя, Кастиэль. Я люблю тебя, Кастиэль Новак. Слышишь? Люблю. Некоторое время ответом мне служит тишина, после чего я слышу всхлип и чувствую, как задрожал Кастиэль. Он что, плачет? Вот дурила. Всё же хорошо. — Кас? Что такое? — спрашиваю я, отстраняясь и заглядывая ему в глаза. — Я… не знаю. Я боялся, что ты будешь ненавидеть меня, что ты выгонишь меня, я не знаю, я так не хочу тебя терять. Я такой идиот, я тогда очень испугался, что Господь и правда наказывает меня, но Гейб сказал, что я чёртов самовлюблённый эгоист, что только трусы и дураки решают свои проблемы подобным образом, что я козёл, раз решил всё за нас двоих и выгнал тебя тогда… Я оборвал этот поток мыслей и чувств, рекой льющийся из Кастиэля, поцелуем. Я так скучал по нему, по его прикосновениям, что от одного только касания губ меня уносило куда-то далеко-далеко. Ох, Кастиэль, ты и правда дурак. Но я люблю тебя. — Дин, — отстраняется Кастиэль, — мы теперь… ну… снова… вместе? Я глупо улыбаюсь, обхватываю лицо Каса руками, большим пальцем стираю дорожку от одной слезы, которую Кастиэль, как ни старался, не смог сдержать, с его щеки и, кивнув, целую его. В голове начинает играть всё та же песня Wonderwall, но теперь она не вызывает плохих эмоций. Теперь только счастье. Because maybe You're gonna be the one that saves me… Я отрываюсь от Каса, когда слышу где-то рядом с собой облегчённый вздох. И это явно не Новак. Растерянно оглядываюсь по сторонам и вижу Эллен, ладонью закрывающую рот. Но даже не смотря на это, я всё равно замечаю, что она улыбается. — Какие же вы котики, я не могу, — говорит она и уходит. Кастиэль растерянно улыбается, вопрошающе смотря на меня. Как бы спрашивая, что я думаю по этому поводу. — Не знал, что Эллен такой бывает, — говорю я и прислоняюсь своим лбом ко лбу Кастиэля. — Никуда тебя теперь не отпущу, слышишь? Никуда. Кастиэль кивает и закрывает глаза. Он берёт меня за руку и переплетает наши пальцы. Мы сидим так очень долго, и я понимаю, что никуда и никогда не хочу отсюда уходить. Я люблю тебя, Кастиэль Новак. Люблю. *«Ходят слухи, Что огонь в твоём сердце угас… Я не верю, что кто-то чувствует То же самое, что я чувствую к тебе… Так много вещей, которые Я бы хотел сказать тебе, Но я не знаю как. Поскольку, возможно, Ты будешь тем, кто спасёт меня»