Решение

Кожу жгло болью и стыдом. Позади раздался судорожный вздох, и Кэрол оглянулась, не поднимая глаз, боясь увидеть того, кто мог стать свидетелем ее позора. Одно радовало – это точно не Дэрил. Его бы из больницы никто не отпустил сегодня. Ну а верить в то, что он сам, вдруг преисполнившись самых нежных чувств или неудержимой страсти, примчался забрать ее из лап тирана-мужа, было, по меньшей мере, глупо. Незваным гостем, на которого Эд уставился мало что понимающим, замутненным взглядом, оказался медленно краснеющий от ярости и так в последнее время сам не свой Шейн. И даже времени не было что-то сказать, объясниться, как-то отвлечь мужчин. Кэрол только испуганно охнула, отшатнувшись, ударившись спиной о край стола и прижав ладонь к губам. А Эд уже был на полу, избиваемый словно с цепи сорвавшимся Шейном, который, казалось, все эти дни только и ждал любого повода выплеснуть на кого-то всю свою боль и обиду. Его, конечно, можно было понять. Но только не сейчас. Не сейчас, когда лицо мужа превращалось в боксерскую грушу, когда Шейн совсем забылся, не в силах остановиться, когда было ясно, что ничем хорошим это для него самого не обернется, причини он действительно серьезный вред одному из приближенных Губернатора, когда сама Кэрол после ухода гостя сполна ответит за всю боль и унижение, перенесенные Эдом. - Хватит! Шейн! Пожалуйста! Прекрати! Отпусти! Пожалуйста! - бросилась она к нему, пытаясь коснуться, дернуть за ворот куртки, докричаться. И докричаться удалось. Шейн, брезгливо отряхивая пальцы от крови скорчившегося на полу Эда, медленно разогнулся и, растерянно оглянувшись, шагнул к раковине, дрожащими руками откручивая кран. - Ты еще ответишь за это, - просипел Эд, с трудом принимая сидячее положение и непонятно кому адресуя свою угрозу, ведь направление его взгляда из заплывших глаз, превратившихся в две злобные щелочки, невозможно было определить. Скорей всего, им обоим. - Можешь завтра хоть на главной площади озвучить, кто тебя так отделал, - безразлично пожал плечами Шейн. - А я расскажу, за что. Учти, еще раз ее тронешь, и мало не покажется. Причем не только от меня. Думаю, желающих найдется много. Кэрол, проводишь? - Да-да, конечно, - испуганно кивнула она, отчаянно надеясь, что все как-то уладится. Что Эд и в самом деле испугается угрозы Шейна и никаким образом мстить ему не станет. И что Шейн выбросит этот эпизод из головы и никому ничего говорить не будет. А на самый крайний случай, она теперь знает, к кому можно будет обратиться. - Ты… пожалуйста... не говори никому. Это… он просто выпил, я просто сказала… Семейная ссора, ничего больше. Ерунда. Правда, - сама понимала, какую чушь она несет, Кэрол, но остановиться не могла, просительно вглядываясь в лицо Шейна. - Знаешь, сколько мы с Риком таких семейных ссор навидались? И все как заведенные говорили, что ничего страшного и ерунда. Только вот заканчивалось у всех все плохо. - Я не… Если что, я скажу. Я обращусь прямо к тебе. Но сейчас… Не нужно ничего больше. Мы справимся. Все хорошо. - Это от него будет зависеть. Ладно, Кэрол, я вообще не за тем. Завтра, будь добра, после уроков своих зайди к нам в участок. Мимо шел, решил заранее предупредить, чтобы ты время рассчитывала. - А… зачем? - осторожно поинтересовалась Кэрол, не понимая необходимости идти в полицию. - Что-то случилось? - Дело Рэндала. Наша задача найти того, кто это сделал. И мы найдем, пусть нам придется опросить здесь каждую крысу, - после потери Лори, видимо, затосковал по работе Шейн. - Кто это сделал? Кто его убил? - хлопнула глазами Кэрол, одновременно прислушиваясь к возне и чертыханиям мужа на кухне. - Убил? Нет, - замялся Шейн, который, наверное, был в курсе того, кто убил Рэндала, знал и почему: ведь была же причина вроде попытки к бегству или сопротивления, скорей всего. - Нет, Кэрол. Мы должны выяснить, кто его выпустил, кто навредил Хэйли. - Но я была все время в школе… - Мы знаем. Но, может быть, ты что-то слышала или видела. Много времени мы не отнимем. Несколько вопросов. И, Кэрол… - Что? - невольно нахмурилась она, совсем не желая тратить те пару часов, которые у нее завтра должны были быть свободными после школы на разговор с полицией, а не на визит в больницу. Просто в больницу. Помочь доктору Калебу, провести осмотр пациентов. Сделать что-нибудь полезное для города. И приятное для себя. Глупо, наверное, врать самой себе, пытаясь забыть, что лежащий на больничной койке Дэрил до сих пор не шел из ее мыслей. И, кажется, не покинет их уже никогда. - Почему она сделала это? Лори. Почему, Кэрол? Ты ее подруга, ты должна знать, - пряча взгляд и поглаживая свои вихры, заговорил Шейн об аборте Лори. - Я не знаю. Ей было страшно. Она растерялась. Она была в таком состоянии… Ее нельзя винить. - Я просто хочу понять. Просто, черт побери, понять. Как она могла? - повысил голос он, говоря, кажется, уже сам собой. Из двери кухни появился пошатывающийся, отмывшийся от собственной крови Эд. - Ты еще не убрался? - Ты помнишь, что я тебе сказал, - кивнул ему Шейн и, попрощавшись с Кэрол преувеличенно заботливым тоном, покинул дом. - Чего хотел? - развернулся в сторону их спальни Эд, даже не оглядываясь и не сомневаясь в том, что Кэрол покорно следует за ним. И она действительно следовала, успев прихватить с собой аптечку. - Мне нужно будет завтра после школы зайти в участок. На допрос. По поводу Рэндала,- тихо проговорила она и махнула рукой выглянувшей из своей комнаты, испуганной, слышавшей звуки драки Софии. - О, доченька, помажешь папочке синяки мазью? - тоже заметил ее Эд. - София, иди к себе, я сейчас приду, - резковато, но иначе не получилось, поторопила дочку Кэрол и широко распахнула перед мужем дверь в спальню. - Что, и ты свалишь? Никто даже не посидит со мной? - плюхнулся на кровать он. - Тебе нужно отдыхать. Я могу случайно задеть, будет больно, - сухо проговорила она и быстрыми движениями, совсем не тревожась о боли, вопреки своим словам, обработала все синяки и ссадины на лице Эда. Времени это у нее отобрало в несколько раз меньше, чем обработка ран Дэрила. И снова он. Все только о нем. О том, кого Кэрол сейчас хотела бы видеть рядом, нежно касаясь кончиками пальцев его кожи, поглаживая по волосам, устраиваясь рядом, осторожно прижимаясь к его груди, слушая его смущенный хриплый голос, прижимаясь к его губам… - Эй! - помахал у нее перед лицом Эд. - Оглохла? Воды принеси! И вали, куда хочешь. Последнюю фразу он произнес, конечно, не буквально, а Кэрол, поднявшаяся с кровати и собравшая аптечку, вышла из комнаты, с трудом сдерживая кривую улыбку. Она бы свалила. Свалила, куда хочет, куда угодно, и больше никогда бы не вернулась. Если бы не София. И если бы не она сама. Такая вот. Никому не нужная, кроме Эда. Никому не интересная. Та, которую никакой Дэрил не захочет прижимать к своей груди, та, которой он никогда не скажет ни одного ласкового слова, та, которую он никогда не поцелует в ответ. Немолодая, непривлекательная и, чего уж в свете прожитой ею жизни скрывать, определенно не очень умная. Но помечтать ведь можно? Прожить еще одну, другую, жизнь в своих мыслях? Это ведь не страшно. Этого никто не узнает. За это никто не ударит. И не рассмеется ей в лицо. И даже не проникнется сочувствием. Просто помечать – такая мелочь, не требующая усилий, и огромное богатство. И Кэрол, отнеся мужу воду, пройдя в детскую, прочитав Софии сказку на ночь и устроившись на кровати рядом с ней, погрузилась в мечты. То единственное, что ей было доступно. *** Кэрол задержалась у выхода из кабинета, наблюдая за началом урока от новенькой, пришедшей к ним на днях в школу с просьбой выделить время для обучения детей основам медицины. Лили оказалась медсестрой и, пока еще не вполне освоившись ни в городе, ни в местной больнице, сильно хотела принимать участие в школьных делах. Скорее всего, просто боялась за маленькую дочку, которая уже успела влиться в коллектив, подружившись с Микой. А Кэрол с Лори и Бет были очень даже не против каких угодно дополнительных занятий с детьми, ведь многие родители были вынуждены заниматься работой, которой в эти времена отнюдь не стало меньше, до ужина, и в школе приходилось задерживаться все дольше и дольше. Урок был рассчитан на целых два часа, и собирающаяся в участок, а потом, если повезет, то еще и в больницу, Кэрол сомневалась, сумеет ли Лили удерживать внимание детей так долго, и не утомит ли она их. Но новая учительница с мягкой улыбкой и негромким добрым голосом покорила сердца всех с первых же минут. Еще раз оглянувшись на детей, восторженно слушающих Лили и разглядывающих принесенные ею откуда-то плакаты о строении человека, Кэрол тихо покинула кабинет. Попрощавшись с Лори, которая шла домой, уже попросив ее привести потом Карла вместе с Софией домой, она поспешила в участок. Там было непривычно шумно. Шейн о чем-то спорил с раскрасневшимся Дейлом, а Рик пытался угомонить их обоих. Оба стола были завалены бумагами, исписанными аккуратными рядами текста и изрисованными каким-то непонятыми схемами. - Кэрол, здравствуй! - широко улыбнулся ей Рик, и его нарочито громкий голос заставил Шейна и Дейла умолкнуть. - Свободен, - отпустил шериф Дейла, который возмущенно сминал панамку в руках. - Я уйду. Уйду, но к разговору о том, что творится в этом городе, и почему вы этому способствуете, мы еще вернемся, - пообещал он. - До свидания, Кэрол. - До встречи, - улыбнулась она выходящему старику и застыла посреди кабинета, вцепившись в спинку стула и надеясь только, что подобные крики не являются методом допроса двух друзей копов. - Присаживайся, Кэрол, - пригласил Рик, в то время как Шейн, отдавая инициативу другу или же просто желая показать, что ему разговор с ней о деле не очень интересен, закопался в бумаги. И хорошо, ведь Кэрол сегодня целый день вглядывалась в лица окружающих, пытаясь понять, не знает ли кто. Не рассказал ли Шейн всем, что ее бьет муж, а она безропотно терпит? Но он, кажется, рассказывать никому не собирался. Как и Эд, который, к счастью, не стал упоминать вчерашнее утром, непонятно как собираясь объяснять свой вид перед товарищами. Хотя он определенно что-нибудь придумает и в итоге еще героем окажется, как минимум, в своих глазах, которые весь мир видели в искаженном свете. - Извини за эту сцену… Дейл принимает все слишком близко к сердцу, а с учетом того, что он у нас самый главный подозреваемый в этом деле... сама понимаешь, - извинился Рик, когда Кэрол присела на стул напротив него и, словно прочитав ее мысли, заговорил сначала об Эде: - С кем там твой муж вчера подраться успел? Я так понял, вмешивать они никого не захотели, так что мне все равно, по сути, но что-то такое он говорил, будто кто-то пытался кому-то окно выбить или что-то наподобие того. Ничего не понял. Шейн насмешливо хмыкнул, но ничего не сказал. А Кэрол только тихо вздохнула, понимая, что снова угадала: муж мало того что правду побоялся говорить, так еще и придумал то, что якобы его хорошим человеком делает. Хорошим человеком, которым он порой пытается себя изобразить, сам не понимая, что всего нескольких его поступков и фраз еще в начале знакомства с группой и горожанами всем хватило, чтобы ощущать к нему неприязнь. И положение уже точно не исправить маслянистыми неискренними улыбками и вот такими вот глупыми сказками. - Я не знаю, - соврала она. - Прости. И про Рэндала, если честно, я тоже ничего не знаю. Я его после того, как привезли тогда, и не видела даже ни разу. И не знала, где его держат. - Мы в курсе. И отлично знаем, что ты точно к этому всему непричастна. Как Лори и Бет. И как остальные, у кого есть настолько хорошее алиби. Но, пожалуйста, вспомни, может быть, ты что-то слышала о нем от кого-то? Может быть, кто-то говорил, что парня нужно выпустить? - Только Дейл, но ты ведь и сам слышал, - смущенно, потому что она не хотела лишний раз подставлять Дейла, в вину которого она не верила, призналась Кэрол. - Да, конечно. Но кто-то, кроме него? Андреа, может быть? Он ведь с ней часто общается, даже дружит, она наверняка знала, где Рэндал, как его можно выпустить. У нее есть доступ ко многому, в том числе и к моей информации. Может быть, она ничего плохого не хотела, просто помочь бедному парню. Я могу ее понять, - мягко говорил Рик, вглядываясь в глаза Кэрол завораживающим взглядом, невольно заставляющим расслабиться и довериться ему. - Я не думаю. Я не знаю, - засомневалась вдруг и она. - Не знаю. Мне кажется, нет. Зачем ей это? Она поддерживает Филипа во всем. - У нас есть информация, что как раз на днях их отношения несколько… охладели. И даже ссора была, - отметил Шейн. - Может быть, женская месть, плюс помощь другу, который слишком переживает из-за пленного, плюс просто благородный, по ее мнению, поступок. - Может быть, - послушно согласилась Кэрол и, осознав вдруг, что любое ее слово тут может навредить подруге, мотнула головой. - Нет. Нет. Она бы не скрывала. Она бы, наоборот, привлекла к этому делу как можно больше внимания. Составила Филипу, так сказать, конкуренцию. А так вот втихаря… Это на Андреа не похоже. - Женщина в ярости сама на себя не похожа, - философски отметил шериф и снова погрузился в изучение бумаг. - Ладно, спасибо, твое мнение очень ценное, - продолжал тем временем Рик. - А что скажешь по поводу Диксона? Он темная лошадка, почти никто с ним не общается, что там у него на душе и в голове неясно. А ты к нему, кажется, какой-никакой подход нашла. - Нет, - почти перебила его Кэрол, испуганно слыша в каждом слове о Дэриле намек на ее к нему чувства. - Нет, я не… Шейн удивленно приподнял голову от бумаг, да и Рик точно не ожидал столь бурной реакции на такой простой вопрос, и Кэрол, сделав глубокий вдох, продолжила более спокойным голосом: - Я никогда не слышала от него слов о том, что ему жаль Рэндала или хочется его спасти. Я дума… Мне показалось, ему все равно. Как и многое другое. Он хочет держаться подальше от всех нас и всех наших дел. Так что… - Это не отменяет возможности того, что он решил нам всем так насолить или просто предпочитает подобным образом развлекаться. Что ни говори, а он один из тех, у кого нет алиби, зато есть навыки, необходимые для проворачивания этого дела. Да и, возможно, под прикрытием охоты он и сам собирался к парню присоединиться… зачем-то. - Так он бы сразу присоединился. О нем все равно никто ничего не знает, если что, сказал бы, что с самого рассвета на охоте был, - снова отвлекся Шейн. - Так, а твой муж? У него алиби сомнительное, время было, мотива, правда, я не вижу, но, может быть, он что-то дома говорил? Кэрол, я сейчас прямо спрашиваю, и ты, конечно, не обязана давать против него показания. Но если ты что-то знаешь, я бы посоветовал сказать. В любом случае, рано или поздно мы вычислим этого человека. - Прости, Рик, я бы сказала, - искренне ответила Кэрол, постаравшись поверить, что смешок Шейна ей показался, - но он, правда, ничего подобного не говорил. Мы… не то чтобы часто общаемся о таких вещах. И он редко что-то рассказывает. Так что, если о чем таком и говорил, то с друзьями, а не со мной. Выслушав еще несколько подобных вопросов о своих знакомых, Кэрол так ничем и не смогла помочь Рику, расписываясь под протоколом, который он успевал вести во время их разговора, и прощаясь. Взглянув на часы, Кэрол отметила, что у нее еще больше часа до того, как ей нужно будет вернуться в школу, чтобы забрать Софию и Карла, и поспешила в больницу. Несомненным достоинством Сина в данной ситуации было то, что все находилось рядом. И на дорогу до больницы от участка у нее ушло всего каких-то три минуты. А до школы она потом и за пять быстрым шагом доберется. Зайдя к доктору Калебу, который сказал, что помощь им не требуется, ведь Лили сегодня утром была здесь и пришла в школу прямо из больницы, собираясь заглянуть еще вечером, Кэрол поболтала несколько минут с Патрицией о состоянии пациентов. У всех все было в порядке, Шуперта отпустили еще вчера, рана Дэрила опасности не представляла, а Цезарь Мартинес, которому предстояло отдыхать еще долго, обзавелся персональной медсестрой из жительниц города. Смущенно появившаяся на пороге больницы Ванесса, получив разрешение от тщетно пытающегося сохранить серьезный вид доктора Калеба посетить больного, потащила к нему две огромные сумки, набитые едой ее собственного приготовления. Еды хватило на обоих пациентов, их гостей и персонал, а радостная девушка пообещала принести и завтра столько же. Патриция закончила сбор всего необходимого для очередного посещения Цезаря и поспешила к его палате, а Кэрол, поколебавшись, шагнула в сторону палаты Дэрила. Еще у двери она расслышала знакомый женский голос и заливистый смех и тихо приоткрыла дверь, застывая на пороге. Ей было от чего замереть: Дэрил Диксон далеко не так часто, как ей хотелось бы, так открыто улыбался. Да он вообще улыбался редко. И почему-то не очень приятно было видеть, что поводом его улыбки была никто иная, как Андреа, которая, как было сказано сегодня в участке, поссорилась с Филипом. - О, дорогая, привет! - оглянулась Андреа и тут же засобиралась. - Ладно, Дэрил, мне пора. Выздоравливай! И не сбегай лучше отсюда, а то ведь я теперь знаю, где ты прятаться будешь, мигом найдем! - Иди уже, - хмыкнул он совсем не зло, провожая ее взглядом и не спеша смотреть в сторону замявшейся Кэрол. - Как ты себя чувствуешь? - поинтересовалась она. - Нормально. Ты чего пришла? Мне ничего не нужно, - буркнул он совсем уже не так приветливо, как говорил до того с Андреа. - Я просто была в больнице… по своим делам. И решила заглянуть к тебе, поинтересоваться твоим здоровьем. - Да что со мной станется, - натянул он простынь под подбородок. - Мало ли. Я переживала. - Не нужно, - резко выдохнул он. - Тебе там не пора вообще? Я типа болею, отдыхать надо, все такое. - Да, да, прости, отдыхай, конечно. Я ухожу, - кивнула она, но не двинулась с места, сама не зная, на что надеется. Может быть, на извинения за грубоватый тон и не очень вежливые слова? Может быть, на просьбу все-таки остаться ненадолго? Может быть, хотя бы на один-единственный взгляд? Хоть что-то. Но Дэрил безразлично, словно ее тут уже не было, взял книжку с тумбочки и открыл ее на первой странице. Наверное, книжку ему Андреа принесла. А может быть, она и сказала что-то? Что-то, что заставило его так резко вдруг отдалиться от Кэрол? Он, конечно, и раньше был не слишком приветливым с ней, но такого отношения она уж точно не ожидала. А часы показывали, что у нее достаточно времени на то, чтобы заскочить к Андреа на склад и попытаться понять, что все это значило. Подруга ведь расскажет?