Последний приют

      Вернувшись в комнату, Фея выгнал любопытного Чудилу и велел ему вместе с напарником не появляться до отбоя. Они остались наедине с испуганным мальчишкой.        — Похоже, ты был прав насчет девочки, — хмыкнул король, застегивая ремень на брюках. Сейчас не помешало бы сходить в душ, но обнаглеть настолько не позволял ему здравый смысл. Какая радость кичиться своим положением, когда на карту поставлены их со Стивом жизни? Он и про благородного ляпнул для красного словца, такие вещи, как правило, решало не руководство тюрьмы, а кто-то там, далеко-далеко наверху.        — Ч-что? — заикаясь, отозвался из угла рыцарь.        — Натягивай свои штанишки, — приказал Фея, бросив новенькому одежду. — Девочку твою убили только что, тело еще не убрали.        — К-кто?        — Да, вон тот самый тип, что сидел здесь на верхней полке, пока мы с тобой развлекались, — мальчик игриво подмигнул, заставляя жертву вздрогнуть от воспоминаний.        — Он же т-тут был, — растерялся поруганный рыцарь.        — У-у, — протянул Фея, — Хлипкий у нас сама расторопность. Не бери в голову, ты бы ей все равно не помог. Можешь винить во всем меня. Ну, как обычно.       Вампир устроился на своей койке и достал из под подушки простенькое электронное устройство для чтения и письма.

***

      Стив судорожно составлял рапорт, подбирая слова таким образом, чтобы трактовать их можно было себе на пользу при любом раскладе. Берт, стоящий за его плечом, вносил коррективы.        — Фея — красавец, — то и дело повторял помощник, восхищенно цокая языком.        — Да ты его просто трахнуть хочешь, — нервно улыбнулся Стив. Нужно было как-то разрядить обстановку.        — Его все хотят трахнуть, — отозвался Берт, с радостью меняя тему. Отвлечься. Не думать хоть какое-то время об угрозе, нависшей над ними из-за дурости кучки фанатиков. Придется ведь и с ними тоже разбираться. Фея не полезет к бритоголовым, у них паритет. Маленький садист, может, и подмял бы под себя обособленную группку религиозных фанатиков, но святоши были ему поперек горла. Конечно, когда запахло жаренным, Фея действовал быстро, не обращая внимания на свои симпатии, но сейчас передышка, и король не полезет в логово «лысиков», как он называл их изредка, желая подразнить.        — Я не хочу, — возразил надсмотрщик, заканчивая рапорт. — Мне нравится смотреть, но лезть туда… увольте!

***

       — П-почему? — донеслось из угла после долгих минут молчания.        — Что «п-почему»? — Фея убрал прибор назад под подушку и уселся на койке, скрестив ноги.        — П-почему вы нас забрали?        — Новеньких всегда разбирают, — пожал плечами Фея. Он нервничал, и продолжать веселье с благородным ему не хотелось, а вот поговорить — почему нет?        — Зачем?        — Ну, давай представим, что мы здесь ведем себя не как в других местах, — широко улыбнулся Фея. — Например, мы делаем то, что нам нравится, просто потому, что нам хочется это делать.        — Потому что хочется? — мальчишка поднял на него растерянный взгляд.       Очаровательная наивность, искреннее удивление вперемешку с ушедшим на задний план, но не исчезнувшим полностью, ужасом.        — Да, крошка, потому что хочется. Отличное, кстати, прозвище, — Фея сам удивился, как подошло мальчику с мышиными волосами простенькое «Крошка». — Будешь Крошкой.        — Я?        — Ты-ты, — кивнул Фея. — Здесь у всех прозвища.        — У всех?        — Я вот Фея, — король представился, предвкушая удивление, и не разочаровался в новой игрушке.        — Фея?!        — Ну, разве я не симпатичный тип? — мальчик откинул волосы с левого плеча отработанным жестом. Приглушенный свет камеры подчеркивал рельеф фигуры, падал причудливыми бликами на волосы короля, оставляя пространство для фантазий и намекая, заодно, что реальность запросто может превзойти их.       Крошка смотрел на своего мучителя, не представляя себе, что нужно отвечать.        — Расслабься уже, — Фея не ожидал особого пыла, но его задело, что новичок не смог выдавить из себя ни звука. Красота всегда была его первым оружием. Сила и жестокость шли следом плечом к плечу, но Фея предпочитал обходиться без них там, где это было возможно. — Надевай штанишки, до ночи я к тебе не полезу. Посиди тут, не хватало еще, чтоб эти ненормальные и тебя разорвали к чертям.        — К-какие ненормальные? — оторопел Крошка.        — Да, есть там одни, — отмахнулся Фея. Он не боялся случайно выдать новенькому их общую на весь «Приют» тайну, но не хотел лишнего потока вопросов. Заново вспоминать то, что поставило под удар репутацию Стивви, и его собственную, совсем не хотелось. Следующую партию новеньких он проконтролирует полностью, от начала и до того момента, как детишки присоединятся к разрозненным группировкам тюрьмы.        — Можно спросить? — мальчишка закончил возиться со штанами и сел обратно в угол.        — Валяй.        — Мы тут надолго?       Фея несколько секунд пристально смотрел на свой трофей, гадая, не разыгрывает ли тот его, а потом согнулся от приступа хохота.        — Ч-что?        — Ну, ты просто сокровище, — с трудом избавившись от смеха, ответил король. — Расскажешь мне свою историю, обещаю не прикасаться к тебе ни сегодня, ни завтра. Слово Феи! — он воздел палец к потолку, прекрасно понимая, как глупо выглядел бы сейчас даже в глазах своих охранников. Для Крошки этот жест означал совсем другое, он принял его за чистую монету.       Мальчик, постепенно оттаивая после пережитого ужаса, делился собственной историей. Фея знал, что это постшоковое состояние, и завтра страх перед насильником вернется к рыцарю, но сейчас психике нужен был отдых, пусть даже в обществе собственного мучителя.       История была несложной и даже в какой-то степени рядовой. Только финал оказался нестандартным. Крошка родился в бедной семье фермера и вместе с другими детьми пытался помочь отцу и матери возделывать поле. Дотации за рождение ребенка испарялись в семьях, подобных его, очень быстро, и родителям приходилось использовать детский труд или постоянно рожать новых малышей, чтобы хватило на пропитание большой семье. Замкнутый круг. Фее было интересно, насколько хорошо понимал это сам Крошка, но прерывать и без того сбивчивый рассказ пока не хотелось. Речь шла о большой дружной семье.       Несколько неурожайных лет подкосили и без того дырявый бюджет многодетной фамилии, и отец принял волевое решение выставить старшего из сыновей на аукцион. Крошка видел в этом проявление любви к маленьким детям, а Фея — чужое безрассудство и неспособность планировать расходы. За мальчика с волосами мышиного цвета давали немного, и отец терпеливо ждал, когда ставки вырастут. Наконец, какому-то аристократу понадобилась экзотика. И вот Крошку взяли в богатый красивый дом, сообщив, что очень скоро он станет вампиром.        — Он тебя трахал? — поинтересовался Фея, когда речь зашла о старшем мальчишки.        — Ч-что?       Святые предки! Его бедная жертва не знает слова «трахать». Фея готов был свалиться с койки от хохота. До чего же эгоистичным должна быть натура существа, которое обращало эту бедняжку. Отправить в жестокий мир вампиров мальчика, который совершенно не представляет себе расклад сил.       Его собственный старший был не таким. Совсем не таким. Фея боготворил его и по сей день. Именно благодаря старшему сейчас его за глаза называли «Королем», и ни одна тварь не смела даже пытаться спихнуть его с метафорического трона. Благодаря старшему Фея был жив.       Временами он ненавидел себя за слабоволие. Покончить с собой, развязать божеству руки… Но потом он вспоминал вкус крови, ласковые пальцы, сводящий с ума запах, и прерывал себя. Нет, у него не хватит духу покончить с собой, пока есть призрачная надежда на то, что старший сможет вытащить его из этого ужасного места.