Спаситель

Проснувшись от холода и боли, понятно, в каком месте, я медленно приподнялся, опираясь на руки, и стал понемногу вспоминать, что со мной произошло. К этому моменту свеча погасла и больше не освещала предметы своим тусклым желтым светом. Комната опустела. В ней не было ни Жениха, ни его одежды и ножа. Я медленно и осторожно встал, ощущая легкое головокружение и усталость, и начал искать свою форму. Она валялась около кровати. Скомканная, мятая, грязная. Одевшись, я заметил, что единственная дверь больше не подпирается изнутри железным шкафом, она была открыта. Вот оно, мое спасение! Я резко направился к дверному проему, не задумываясь о последствиях. Ноги подкашивались, меня немного шатало из стороны в сторону, но, невзирая на это, я смог покинуть злополучную комнату. Опираясь руками о стены и невольно сдирая с них остатки краски, бесшумно осыпающиеся на пол, я продвигался вдоль темных коридоров. Отойдя от его убежища на значительное расстояние, но находясь все еще в том же корпусе, я остановился, чтобы хоть немного перевести дух. Как только я оперся о стену и почувствовал спиной холодный бетон, ко мне тут же пришло осознание всего того, что произошло со мной в той комнате. В голове мелькали обрывки воспоминаний: его слова, прикосновения, жар тела, то, какие звуки я издавал… От всего этого в сердце что-то екало, и оно начинало сильно биться. Я снова почувствовал, как по щекам побежали теплые струйки слез. Прикрывая рот рукой, чтобы не заплакать навзрыд, я медленно сполз по стене и поджал колени к груди. Слабак. Меня накачал наркотиками и изнасиловал мужчина… Он делал со мной все, что ему хотелось. И что самое ужасное – это то, что мне это нравилось!.. Я не сопротивлялся, не пытался вырваться, а лишь наслаждался… Я чертов извращенец… Стыд сливался с отчаяньем. Больше всего я не хотел смотреть в глаза жене и детям. Закрывая ладонями лицо, я начал тихо говорить вслух: «Лиза… прошу… пожалуйста, прости меня! Я не достоин тебя, я слишком жалок…» Хоть в последнее время наши чувства угасли, и скорее мы с ней относились друг к другу, как просто к сожителям, я все равно не хотел ее предавать. И то, что произошло со мной, считается своего рода изменой, как бы меня не оправдывали обстоятельства… «Прости меня». Внезапно мое самобичевание прервал звук чьих-то шагов. В конце коридора виднелась темная фигура мужчины. Не сдержав собственных эмоций, я со злобой выкрикнул, обращаясь к ней: «Лучше бы ты убил меня!!». Но в ответ я услышал то, что ожидал в последнюю очередь. Звук, от которого уши сворачиваются в трубочку. Я резко встал и побежал, что есть сил, в противоположный конец коридора. Страх едким хлором снова разъедал мою душу. Секунду назад мне хотелось исчезнуть из-за поглощающего меня стыда, но сейчас я как никогда хочу жить. В спину уже знакомый мне голос Каннибала хрипло кричал: «Мясо!! Сожрать, СОЖРАТЬ!». Я задыхался, с каждым шагом сил становилось все меньше, от чего меня заносило на поворотах, и я почти падал на руки. Впереди еще один поворот, за ним следующий, даже не знаю, как далеко мне удалось оторваться от него. Я забежал в очередную комнату, громко захлопнув дверь. Оглядев ее, я пришел в ужас. Нити надежд порваны. Это тупик. Из помещения больше не было выхода, кроме двери позади меня. За ней раздавался невыносимый скрежет. Я резко обернулся и увидел, как со скрипом дверь медленно открывается, и в нее входит Каннибал, смотрящий мне в прямо глаза. Он не спеша подходил ко мне, словно упиваясь моим страхом и отчаянием. Я начал в таком же темпе отстраняться от него. Как только дальнейший путь отступления мне преградила стена, он одной рукой схватил меня за горло, а другой прислонил к моему животу выключенную пилу. Неожиданно почувствовав металл сквозь ткань формы, внутри меня что-то оборвалось и с грохотом свалилось вниз, я хрипло закричал. Я думал, что она тут же заработает, разрывая мою плоть, придавая ей вид кровавого фарша, сводя меня с ума невыносимой болью. Но нет, он играл со мной, как кошка с выпавшим из гнезда птенцом, пристально следя за выражением моего лица, искаженного ужасом. Внезапно, где-то вдалеке я услышал быстро приближающиеся тяжелые удары ботинок о пол. Они становились все громче, пока в дверном проеме я краем глаза не увидел Жениха. Он разъяренно крикнул: «Она моя, Манера!». Каннибал в ту же секунду отвлекся от меня, убрав с моего живота пилу, и развернулся всем корпусом к Жениху, продолжая держать меня за горло. Спустя мгновение он сильнее сжал мою шею и с уму непостижимой силой отбросил меня в сторону. Я глухо ударился спиной о деревянные доски. Поспешно поднимаясь на локти, я старался сфокусировать взгляд на происходящем. Жених мельком посмотрел на меня и прокричал: «Дорогая! Беги!». После этих слов он резко и быстро кинулся на Людоеда. Конечно же, мне хотелось убежать, да хоть выпрыгнуть в окно! Но мое тело будто приросло к полу. Сидя на нем, выставив одну руку вперед, будто прикрываясь от чего-то, я наблюдал за происходящим, не сразу понимая, что творится перед глазами. События развивались слишком стремительно, и все закончилось быстро. Жених вонзил нож в тело, так называемого, Манеры, распарывая живот от его основания до груди, обнажая внутренности, в то время как пила Каннибала уже успела разорвать часть плоти на боку своего врага. Старик-людоед издал нечеловеческий вопль, захлебываясь собственной кровью, и тут же камнем упал в ноги Жениху. Алая жидкость растекалась по дереву, окрашивая собой доски. Снова этот теплый и густой запах. В свою очередь оставшийся в живых безумец издал громкий рык, и пошатнувшись, одной рукой схватился за раненый бок, а другой все так же сжимал нож. Рубашка постепенно окрашивалась в багровый цвет. Он посмотрел на меня и сквозь зубы сказал: «Теперь тебя никто не тронет». С этими словами Жених, скорчившись от боли, сел на пол в противоположном углу комнаты, поджав ноги и уставившись в стену. Оправившись от шока, я быстро схватил пилу, которую выронил Каннибал, и встал на ноги. Держа в дрожащих руках циркулярку, я понимал, что мне представился отличный шанс отомстить за все, что сделал со мной этот псих. Я направился в сторону своего мучителя. Подойдя к нему, я поднял правую руку так, чтобы пила находилась в полуметре от его лица. Безумец поднял голову, посмотрел на лезвие, а потом перевел взгляд на меня. Я увидел его глаза. Белки были также окрашены в красный, но сам взгляд… Он изменился. Как будто очистился от безумия. Мне казалось, что теперь он адекватно воспринимает обстановку. Меня больше не бросало в дрожь от этого взгляда. Он выглядел так, будто давно догадывался о таком развитии событий и уже смирился. Нахмурившись и стиснув зубы, я включил пилу. В голове забурлили тысячи мыслей. Я никогда не угрожал человеку. Всегда избегал насилия и старался разрешать конфликты словами, даже чужие. Всю жизнь я был спокойным и немного замкнутым. И сейчас мне совсем не хотелось убивать. Даже во имя мести. Я отчетливо понимал, что никогда не смогу этого сделать. Еще раз взглянув в глаза Жениху, смягчившись в лице, одним щелчком кнопки я выключил пилу и опустил руку. Посмотрев на него с ядовитым презрением, я произнес: «Нет. Я не убийца». Мне хотелось, чтобы эти слова прозвучали как можно оскорбительней в его адрес. Лицо Жениха исказилось в сожалении, и он опустил взгляд. Я сел перед ним, облокотившись спиной о стену, и запрокинул голову, немного повернув ее в сторону мужчины. Он еще сильнее прижал к себе ноги. Какая ирония. А ведь в той комнате я сидел точно в таком положении, и ждал неизбежной смерти. Но сейчас мы поменялись местами. Теперь он сжался в углу от страха. Его разум весь пропитан отчаянием. От этого мне хотелось смеяться. В голове пробежала мысль, что я еще легко отделался, в отличие от него, хотя он просто пожертвовал собой в попытке защитить меня от Каннибала. Защитить… Я кинул взгляд на труп, распластавшийся посередине комнаты. Он лежал лицом вниз в луже собственной крови. А я говорил, что тебе никогда не сожрать меня. Но ведь моему пророчеству не суждено было сбыться, если бы не Жених. Если бы не он, меня бы давно разделывал этот Манера, пребывая в экстазе от столь удачной охоты. Значит, я должен быть благодарен? Неожиданно мысли прервали слова Жениха. Он начал говорить тихим, хриплым, полным отчаяния и раскаяния голосом: « Я… всего лишь хотел семью… Мама всегда говорила мне, что семья – это истинное счастье…». Из его глаз потекли слезы. Он посмотрел на меня и дотронулся рукой до моего плеча, еле сжимая его: «Прости… прости меня. Я просто не хотел оставаться один… Ведь она говорила… Я думал, что так будет лучше, что я делаю все правильно, но в итоге… Я не хотел этого…». Почувствовав тепло его руки, на мгновение в голове, словно огонь, вспыхнули события, развернувшиеся в той комнате. По телу пробежали мурашки. Я вспомнил о куске проволоки на своем пальце. «Я понимаю, что заслуживаю только смерти… Но… пожалуйста… не оставляй меня» - произнес он, корчась от боли в боку. Слезы капали с его подбородка. Он выглядел самым жалким существом на свете. В тот момент в моей душе зародилось чувство, которое ни разу не посетило меня за весь пройденный мною путь. Я сочувствовал Жениху. Я верил в его раскаяние. Сердце сжалось, будто через меня пропустили всю ту боль, которую он испытал. Руководствуясь новым для меня в такой обстановке чувством, я, в душе сам себе удивляясь, накрыл его руку своей и тихо, но решительно сказал: «Я не оставлю тебя». Встав с пола, я потянул его за руку, помогая встать. По Жениху было видно, что даже такое незначительное движение давалось ему с трудом. Его глаза немного закатывались, он стоял на полусогнутых, опираясь плечом о стену. Но несмотря на все его печальное состояние, на лице можно было рассмотреть еле заметную улыбку. Она не несла в себе безумия или желания. В ней я видел что-то похожее на облегчение. Я перекинул руку Жениха через свои плечи. Одной рукой я поддерживал его, а в другой сжимал большой стальной нож, обагренный свежей кровью. «Я много бродил здесь… Из этого корпуса есть короткий путь наружу… Мы… Кгх… окажемся за пределами больницы, но не у главного входа…». «Веди» - отрезал я, сдвинув брови. Только сейчас я заметил, что начало светать.