Спаситель

«Сейчас налево». «Нужно спуститься на первый этаж». «Стой… Я плохо помню, куда повернуть» - его глаза снова закатились. Он все больше опирался на меня. Бордовое пятно продолжало разрастаться, и уже начало окрашивать одну штанину. «Направо… Да-да, направо. Потом пойдем по этому коридору, пока не упремся в окно с видом на решетку. Нам придется вылезти через него» - Жених говорил тихо, сбивчиво. Большую часть пути нам несказанно везло. Корпус, похожий на фабрику, был пуст. Ну, почти. Временами вдалеке слышались шаги, отчего нам приходилось останавливаться или же искать временное укрытие. Меня уже не бросало в панику от каких-то посторонних звуков, да и в помещениях было чуть светлее, чем раньше. Если ориентироваться по небу, то где-то 4 утра. Несложно догадаться, что Жених тяжелый, но пока я нес его, мне казалось, что он весит тонну. Мои силы тоже были на исходе. Не помню, когда в последний раз нормально ел или пил. Даже после того как я оказался в числе душевно больных, мне не давали есть. Я помню только множество уколов, медицинских терминов и сеансы «терапии» наедине с жидкокристаллическими экранами. Наконец-то, в конце коридора я увидел то самое окно, которое имел ввиду Жених. Оно было уже выбито. Перелезая через него, я немного задел осколок стекла предплечьем. Боль от пореза взбодрила меня, отводя на второй план усталость. Я помог перелезть Жениху, хотя он все равно чуть не опрокинул меня вместе с собой на землю. Мы оказались за пределами здания. Дождь давно прекратил барабанить по стеклам и расшатывать мои нервы. Земля пропиталась влагой. Еще с детства я не любил ходить босиком по такой грязи. В воздухе пахло грозой. Кругом было тихо, но если немного прислушаться, то можно было различить чей-то истошный крик в одном из соседних корпусов. Или же это мое искалеченное воображение. Метра за три от нас располагался забор, состоящий из железной сетки и столбов, к которым она крепилась. «Вон там крепления проржавели… сетку можно приподнять и проползти под ней» - тихо сказал Жених, указывая на один из столбов. Я подошел к нему, противно хлюпая по земле, и убедился, что сетку и правда можно приподнять, отчего образуется внушительная дыра в заборе. Недолго думая, я спросил Жениха: «Если ты знал про выход, то почему не сбежал отсюда?». «Не мог уйти без своей единственной» - усмехнулся он, смотря мне в глаза. Черт, а он умеет вогнать в краску. В голове снова мелькнули навязчивые воспоминания из его комнаты. Почувствовав, как лицо запылало от смущения, я замотал головой в стороны и, пытаясь сменить тему, сказал серьезным тоном: «Не будем попусту терять время. Нам опасно стоять на одном месте». Я подошел к Жениху, протягивая руку, чтобы помочь ему дойти до забора. По его лицу было понятно, что моя реакция его забавляла. Стараясь выкинуть из головы ненужные мысли, от которых сердце почему-то щемило, я подвел, казалось, бывшего безумца к заграждению. Он с трудом прополз под переплетением железной проволоки, пачкая в грязи свой когда-то красивый костюм, и, съежившись, лег на влажную землю недалеко от ограды, даже не пытаясь встать. Вслед за ним выбрался я, пытаясь не наделать лишнего шума, и тихо опустил сетку. Я попытался вытереть грязь с формы, но только еще сильнее растер ее по ткани. Вся территория лечебницы находилась на пустоши, заросшей жесткой пожелтевшей травой. С одной стороны пустошь обрамляла темно-зеленая линия густо растущих деревьев. Она пугала меня не меньше, чем коридоры больницы, ведь не мы одни могли решиться на побег. Я помог Жениху встать и снова перекинул его руку через плечи. Мы отошли от забора метров на 10 и начали продвигаться вдоль него, приминая ногами непослушные заросли пожухлых сорняков. Вскоре железное заграждение кончилось, и его продолжил забор из бежевого кирпича. Это значит, что мы почти у главных ворот. Я уже еле волочил ноги. Перед глазами все плыло, двоилось, я мог нормально различать только большие предметы. Воздуха не хватало, я тяжело дышал, будто только что прошел вверх десятиэтажную лестницу. Но состояние Жениха не лучше. Придерживая рукой бок, он изредка стонал от боли и всем телом наваливался на меня, теряя сознание. Я подбадривал себя, неоднократно повторяя в мыслях, что осталось совсем немного, что если я остановлюсь и упаду, то все пережитое мной перестанет иметь смысл, что не просто так мне везло на протяжении всего пути. Внезапно я разглядел в тумане что-то большое черно-красного цвета. Подойдя ближе, мое лицо растянулось в счастливой улыбке. «Наконец-то…» - прошептал я, не замечая, что начал говорить вслух. «Что-то случилось?» - тихо произнес Жених, не поднимая головы. «Здесь машина. Похоже, она не заперта» - немного громче ответил я. Я попробовал открыть дверь, бросив на землю нож бывшего пациента. Ручка поддалась мне, и дверь открылась. Ключи все еще были в зажигании. Изнутри меня распирало от радости. Во мне снова загорелся теплый огонек надежды на спасение. Я посадил Жениха на переднее сидение, а сам сел за руль. Я запрокинул голову и закрыл глаза, чтобы хоть секунд пять отдохнуть и привести зрение в порядок. Вдруг мое мимолетное спокойствие прервал тихий и хриплый баритон: - Меня зовут Эдди… Эдвард Глускин. - … Вейлон Парк. - Спасибо, что не оставил меня, Вейлон. Перемена в его поведении меня просто поражала. Он встретил меня в лице безумного психопата, а сейчас ведет себя, как абсолютно нормальный человек. Если бы не произошло то… что произошло, я бы руку дал на отсечение в уверенности, что он попал в умалишенные такой же дорогой, как и я. Но я все равно верил в правдивость его мало чем объяснимого перевоплощения. Понимая, что Жених, не отрываясь, смотрит на меня, я утешил его, изобразив подобие улыбки, и завел мотор: «Все будет хорошо, Эдди». Я знал, что больница находится недалеко от города, и если ехать на полной скорости, то мы доберемся минут за 20. Часы в машине показывали 04:56. Мне было немного не по себе, от того что я угоняю чужую собственность, что есть большая вероятность, что владельца давно разрезали на куски и съели. Эдвард молчал и задумчиво смотрел в окно на пролетающие мимо деревья и редкие дома. Они казались такими умиротворенными, отчего я чувствовал какое-то подобие счастья. Невзирая ни на что, я прошел все круги этой адской «лечебницы». Я выжил. Мы выжили. Я старался выжимать из мотора все соки, лишь бы быстрее доехать до ближайшей больницы. На дороге не было ни единого автомобиля. Минут через 20 показалось начало города. На часах 05:17. Город казался вымершим в такое время суток, что играло нам на руку. Но чем больше мы углублялись в него, тем чаще кое-где выходили из домов люди с собаками, проезжали машины. Прохожие не были похожи на психопатов, им не хотелось остановить эту угнанную машину и вцепиться нам в глотки или съесть просто ради забавы. Все вели себя нормально, так, как полагается адекватным гражданам. Всем было плевать на наше существование. Смогу ли я нормально продолжать жить в этом мире после всего, что пережил? Я еще раз взглянул на часы и проехал через ворота ближайшего госпиталя. 05:49. «Эдди, мы приехали, сейчас тебе помогут» - поворачивая голову на Жениха и слабо дотрагиваясь до его плеча, произнес я. В ответ я услышал звуки мотора. Эдди сидел, опустив вниз голову, с закрытыми глазами. Было видно, что он потерял сознание. В ту же секунду мысль о том, что он никогда больше не откроет глаза, стала просто невыносима. Сорвавшись с места, я побежал к дверям больницы. В холе было тихо и прохладно. Я по привычке сильно хлопнул дверью, чем напугал дремавшую медсестру за стойкой. Увидев меня, она напугалась еще больше. Да любой напугался бы. На мне ведь была странная, испачканная в грязи и пыли форма. Все ноги и некоторые места ткани были в крови, а руки покрыты царапинами и ссадинами. К тому же я в панике размахивал руками и кричал про раненого и потерявшего большое количество крови человека у меня в машине. Она быстро вызвала кого-то по телефону и поспешно начала выходить из-за стойки. Мимо меня тут же пробежала пара санитаров в белом, из-за чего я не заметил, как девушка уже подошла ко мне и придерживала меня за плечо. «Что с вами произошло?!» - изумленно спрашивала она меня, рассматривая форму и багровые пятна. «Понимаете, я…» - но мне не удалось закончить предложение. В глаза ударил яркий и неприятный свет от энергосберегающей лампы. Я почувствовал, как валюсь с ног и больно ударяюсь головой о кафель. Перед глазами все исчезло, и меня снова окутала тьма.