Спаситель

От раздражающего белого цвета, который доминировал в комнате, зрачки сужались до максимума, а глаза болели. Привыкнув к яркому дневному свету, наполнявшему собой помещение, я окончательно проснулся. Я лежал в полном одиночестве в своей собственной палате. Давно я не находился в таких удобствах. Поднимаясь на локти, я заметил, что на мне теперь, вместо мятой и испачканной формы, светло-голубая пижама в белую полоску. Да и я сам больше не перепачкан в грязи и крови, а раны продезинфицированы. Я принял сидячее положение и стал рассматривать предметы. Сейчас мне было отчетливо видно, что вся мебель в комнате бежевого цвета, а не белого, как мне казалось ранее. Окно палаты обрамляла почти прозрачная легкая занавеска. Через нее виднелась часть улицы, на которой вовсю кипела жизнь. Люди куда-то спешили, протискиваясь между собой на тротуаре. Машины заполоняли дорогу, с шумом пролетая мимо зазевавшихся прохожих. Сейчас эта обычная картина из жизни привлекала куда больше моего внимания, чем раньше. Вдоволь насмотревшись в окно, я начал вспоминать и анализировать произошедшие со мной события. На ум тут же пришел Эдди. Сердце снова неприятно защемило. Где он? Мне нужно срочно найти его или хоть что-то узнать о его нынешнем состоянии. Поспешно опуская одну ногу за другой на пол, ощущая босыми ступнями холодный кафель, я встал с кровати, придерживаясь за прикроватную тумбочку. Голова была тяжелой, а ноги ватными, но я уже привык к такому состоянию, так что, несмотря на все свои симптомы, дошел до выхода из палаты и немного высунулся из комнаты, опираясь плечом о дверной косяк. В коридоре было тихо. Иногда эту тишину нарушали быстрые и легкие шаги медперсонала. Все, проходящие мимо, заинтересованно смотрели в мою сторону. Скорее всего, слухи о нашем прибытии уже разнеслись по всему госпиталю. Вдруг я увидел, как ко мне уверенно идет одна из медсестер. Я сразу узнал ее лицо, это была та самая девушка, которую я напугал, ворвавшись в приемную. Широко улыбаясь, она подошла ко мне, и, положив руку на плечо, как при нашей первой встрече, заговорила радостным и звонким голосом: - Здравствуй, Майлз! Позавчера ты так напугал меня! Вижу, идешь на поправку. Признаться, тебе намного больше повезло, чем твоему другу в бабочке. Как самочувствие? - С-стойте… Я не Майлз, меня зовут Вейлон Парк – мой голос звучал растерянно. - Вейлон? Как же так? Мне доверили нормально припарковать твою машину, на зеркале было прикреплено удостоверение с именем Майлз Апшер… - оказывается, я сел именно в ту машину, принадлежащую репортеру, у которого я просил помощи, перед моим «увольнением». - Это… моего друга. Он забыл его в моей машине. Вы говорили про того, что был одет в костюм, с ним все в порядке? Где он? - А, он в соседней палате. Бедняга потерял много крови, но сейчас с ним все в порядке, состояние стабильное. Знаешь, когда я приходила ставить тебе капельницу, ты был без сознания и сквозь сон произнес его имя, Эдди, да? А вы с ним довольно близки – смеясь, продолжала она. - Он просто мой знакомый. Я в-волновался – произнес я, отводя глаза в сторону, пытаясь скрыть смущение. - Ладно, не обижайся. Ты можешь зайти к нему позже, тебе самому нужно набираться сил. А сейчас мне пора, увидимся - с этими словами девушка, не переставая улыбаться, похлопала меня по плечу и пошла дальше по коридору. Я и сам не понимал, почему так беспокоился за него, почему меня тянуло к нему ничем необъяснимой силой. Казалось, что из-за этого странного чувства привязанности к такому человеку я опускался на самое дно глубокой бездны. Я тонул в этом чувстве, словно в ядовитой смоле, заполняющей собой весь мой разум и душу. Из-за этого удушья я не мог нормально существовать. Дождавшись, пока коридор опустеет, я направился в его палату, не спеша волоча ноги от слабости. Я осторожно открыл дверь, отчего она противно и громко заскрипела. С такой же осторожностью я закрыл ее и уткнулся лбом в деревянную поверхность, окрашенную белой краской. В голове пронеслось: «Какого. Черта. Я. Здесь. Делаю». Но отступать некуда. Я повернулся спиной к двери и увидел его, неподвижно лежащего на кровати. Около нее находился стул, и, подойдя ближе, я присел рядом. Сторона лица, изуродованная шрамом, была обработана и перебинтована. Он лежал под капельницей, не открывая глаз. Скорее всего, ему еще не удалось прийти в сознание. Не зная, что делать дальше я просто сидел и смотрел на него. Меня снова начали терзать мысли о том, что он никогда не откроет глаза. Я прикоснулся к его руке и, зажмурившись, еле слышно произнес: «Пожалуйста, очнись…». Ничего не услышав в ответ, я сжал его руку и стиснул зубы. Через несколько секунд тишина рассеялась из-за противного скрипа двери. Я как ошпаренный подскочил на месте и отпустил руку Эдди. В палату вошла та самая медсестра, которую я видел несколько минут назад, державшая в руках металлический поднос с медицинским оборудованием. Увидев меня, она тихо и рассержено прошептала: «Майлз! Я же сказала, что сейчас к нему нельзя, он еще слаб!». «Вейлон…» - растерянно поправил я ее, приподнимаясь со стула. Девушка поставила поднос на комод, взяла меня за руку и вывела из комнаты. Она проводила меня до моей палаты и, закрывая передо мной дверь, сказала с такой же недовольной интонацией: «Отдыхай!». Мне пришлось подчиниться. Я медленно подошел к кровати и лег на белоснежные и слегка мятые простыни, пытаясь уснуть. Но провалиться в сон мне не давали назойливые мысли. В голову нагло лезли сравнительно недавние воспоминания: как я убегал от Каннибала, захлебываясь собственным страхом и ориентируясь в пространстве при помощи дисплея камеры, как части человеческих тел были размазаны по стенам лечебницы, как меня избила охрана Блера, как я и Эдди... Отгораживая себя от этих мыслей, я пытался предугадать то, как главы корпорации попытаются расхлебать всю эту кашу под названием «Маунт Мэссив». Я размышлял о своей дальнейшей судьбе. Так как я и Эдди являемся свидетелями всего, что происходило в том миниатюрном аду, нас обязательно попытаются устранить. Признаться, от этого мне становилось страшно. Время в госпитале шло неумолимо медленно. Я то лежал без дела, то бродил по палате или коридору от скуки. Ближе к вечеру я встретился со своим лечащим врачом. Ничего путного он мне не сказал, только уточнил, что я должен на некоторое время остаться здесь в связи со сложившимися обстоятельствами. В глазах доктора я видел жалость и страх по отношению к себе. Можно было догадаться, что он совсем не рад моему присутствию в отделении. Скорее всего, с ним уже поговорили люди из корпорации, тонко намекая, что ему не следует задавать мне лишних вопросов. Я еле дожил до ужина. Здешняя еда выглядела аппетитно, но меня тревожило то, что я не чувствовал ее вкуса. Все, что бы я ни съел, казалось мне абсолютно пресным. Доктор сказал, что такое бывает от лекарств, которые он мне прописал. Что ж, придется смириться. Время уже близилось к ночи. Я попросил у одной из медсестер снотворное, и после укола уснул, не наблюдая снов. Следующее утро не особо отличалось от предыдущего. Меня снова разбудил солнечный свет. Я не спеша встал. Умылся. Проглотил сквозь силу безвкусную еду за завтраком и продолжил убивать время. Нужно отметить, что чувствовал я себя намного бодрее, чем вчера. Лежа на кровати, я читал какой-то нудный медицинский журнал, как вдруг в дверь палаты постучали. Странно, обычно все, кому не лень, заходили ко мне и никогда не стучали или просили разрешения войти. Я подошел к двери и открыл ее. Передо мной стоял Эдди. Его зрачки очистились от пугающих алых разводов, а шрам все так же закрывали бинты. Он был одет в точно такую же пижаму, как и на мне, только рубашка была расстегнута, и мне хорошо были видны бинты, опоясывающие его бока и кубики пресса. Я подумал с долей зависти: «А он хорошо сложен». «Мне можно войти?» - спросил он располагающем к себе тоном. Я был немного ошарашен его появлением и тем, как он вежливо обходился со мной. Но собравшись, я ответил: «Д-да, конечно». Эдди сел на стул рядом с кроватью, а я на саму кровать, тем самым оказываясь выше его положения примерно на две головы. Теперь он выглядел, как нормальный человек, но переживший что-то крайне ужасное. - Как ты вообще передвигаешься? Еще вчера ты даже в сознание не приходил – подозрительно спросил я. - Врачи говорят, что мое тело восстанавливается с поразительной скоростью… И кстати, вчера я был в сознании. Я знаю, что ты заходил ко мне - с усмешкой ответил он. Ему что, так нравится смущать меня?! Я опустил взгляд на руки и начал нервозно теребить пальцы левой руки, чувствуя на себе его взгляд. - Мне очень приятно, что ты так переживаешь за меня, – продолжил он – я… просто хотел еще раз сказать «спасибо» за то, что не оставил меня тогда умирать в одиночестве. - Я же сказал, все нормально, тем более ты же защитил меня. Можно назвать это «услугой за услугу». -Вот как… – Эдди в момент изменился в лице после моих слов. Теперь он выглядел подавлено, будто я сказал что-то крайне обидное. Комнату охватила тишина. Не поднимая взгляда, я продолжал неподвижно сидеть без малейшего представления о том, как вести себя в такой ситуации. Вдруг он резко поднялся со стула и встал передо мной. Я понял, что наши лица находятся на слишком близком расстоянии друг от друга, подняв голову. От одного его пронзительного взгляда все мое тело будто сковали цепями. Я замер и не мог пошевелиться, мое состояние можно было назвать «душа ушла в пятки». С виноватым лицом, он тихо сказал: «Я ужасно поступил с тобой, Вейлон, прости меня за все то, что тебе пришлось пережить по моей вине». Его голос был пропитан сожалением. Я продолжал ошеломленно смотреть на него снизу вверх без единой мысли в голове. Понимая, что я ничего не смогу ответить, он дотронулся одной рукой до моего лица, приблизился и прошептал так, будто уже жалел о еще несказанных словах: «Ты не выходишь из моей головы…» После этого мучительного признания Эдди поцеловал меня. Все его дальнейшие действия были наполнены нежностью, что приводило меня в еще больший шок и… исступление. Опомнившись, я разорвал поцелуй и немного оттолкнул его: «Остановись…». Еще раз взглянув на меня и направляясь к выходу, он добавил: «Я зайду позже». Как только он подошел к двери, она распахнулась прямо перед его носом, и в комнату вошел один из медбратьев. Увидев меня с красными щеками и Эдди в расстегнутой рубашке, он немного удивился, но уверенно произнес: «Мистер Парк? Пройдемте со мной, Вас к телефону». Я резко встал с кровати и, обходя Эдди, последовал за мужчиной к стойке в середине коридора. Взяв трубку, я не поверил своим ушам. Это Лиза. Ее голос звучал напуганно и совсем безрадостно: - Вейлон? - Лиза, ты в порядке?! - Вей! После твоего исчезновения из Меркоф пришло извещение о том, что твое психическое состояние неудовлетворительно, поэтому они кладут тебя на лечение в больницу при корпорации. Но я до последнего отказывалась верить в это! Я пыталась дозвониться до их главного офиса, но никто не отвечал на мои звонки. Я приеду завтра, Вей, и поговорю с твоим врачом о выписке. - Врач сказал, что мне придется на какое-то время остаться здесь. Лиза, ответь мне, ты и дети в порядке?! - А… Все хорошо, нам они ничего не сделали. - Слава Богу… - Но вчера они позвонили сами. Не знаю, что точно имел ввиду Мистер Блер, но он сказал, что если ты попытаешься обратиться в полицию или еще куда-нибудь, то они с легкостью повесят на тебя все то, что произошло в лечебнице. - Черт, они не могут этого сделать! - Вейлон, прошу, не делай глупостей… - по голосу можно было понять, что ей стало еще страшнее. Как бы ни складывались дальнейшие обстоятельства, в глубине души я давно понял, что жизнь, к которой я так привык, которую я ценил всей душой, никогда не вернется в привычное для нее русло. Я пережил и натворил за последние несколько дней столько всего, что это будет преследовать меня, наверное, до конца жизни. Прости меня, Лиза. Я правда не хотел, чтобы сложилось именно так. Неожиданно прерывая затянувшуюся паузу, она перевела тему, пытаясь разрядить обстановку: - Я знаю, что ты сбежал не один. Это твой друг, да? Как он? - Д-да…друг, он просто спас меня…