Fracture

- Не может быть! – лениво растягивая слова, произнес Драко Малфой, поравнявшись на перроне с Гарри, - Мистер Избранный напялил на себя магловские тряпки! Кребб и Гойл одобрительно захрюкали сзади, и Драко, почувствовав поддержку, легонько толкнул Поттера в сторону. Гарри лишь улыбался: какое-никакое, а внимание Малфоя было приятным. - Это тебе подарила Грейнджер, верно? – продемонстрировал Малфой свои навыки логического мышления. - Что за идиотский джемпер, а? Впервые вижу такое уродство! - Это не джемпер, Малфой, - мягко оттолкнул его Поттер, не сбавляя шаг, - и да: я тоже рад тебя видеть. Здорово, что ты обращаешь внимание на то, как я выгляжу. Мне приятно. Малфой покраснел, поджал губы и от ярости не нашелся что сказать, просто с силой толкнул Поттера, обогнал его и быстрым шагом направился в сторону замка. За ним потащились Кребб с Гойлом, злобно сверкая глазами. Гарри вновь лишь улыбнулся: то, что он собирался сказать сегодня Малфою, выбьет слизеринца из равновесия гораздо сильнее.

***

После сцены на перроне прошла целая неделя. Каждый раз, когда Малфой сталкивался с Гарри на уроках зельеварения или же в школьных коридорах, он неизменно кидал в адрес Поттера колкие насмешки. Гарри лишь терпеливо ждал подходящего момента: ему давно уже было все ясно. Какой бы сволочью ни был Драко Малфой, он нужен ему – таким, какой есть. И, наконец, подходящий момент наступил. Изучая перед сном карту Мародеров, Поттер обнаружил заветную точку в пристанище плаксы Миртл, и сон как ветром сдуло. Словно ужаленный, Гарри вскочил с постели и, накинув мантию-невидимку, стремглав помчался по пустым коридорам Хогвартса навстречу неизвестности. Драко стоял с опущенной головой вниз, упершись руками о раковину, и вздрогнул, услышав позади себя непонятный шорох. - Я не хотел тебя пугать, - промолвил стоявший в дверях Поттер. Он уже снял мантию, и сейчас был в том самом кардигане, подаренным ему подругой на Рождество. - Какого черта тебе здесь надо? – беззлобно, с нечеловеческой усталостью спросил Малфой, даже не подняв головы. - Мне не спалось, - быстро соврал Гарри, - решил посидеть в одиночестве и подумать. - С ума сойти, - хмыкнул Драко. - Ты сказал «подумать», или я ослышался? - Какая же ты язва, Малфой, - улыбнулся Поттер и подошел ближе. Блондин наконец-то повернулся к неожиданному собеседнику лицом. Вид у него был изрядно потрепанный. - Уже поздно. Почему ты не спишь? - Задумываю козни против всего мира, - Драко скривил рот в саркастичной улыбке. - Это ведь то, что ты хочешь услышать, да? - Меня вполне устроит и такой ответ. - А мне глубоко плевать, Поттер. Убирайся! - Как грубо! Где ваши манеры, мистер Малфой, - притворно покачав головой, Гарри обошел блондина справа и посмотрел ему в глаза. Малфой был удивлен, но виду не подавал. - О, неужели ты любезничаешь со мной? - Выходит, так. - Меня сейчас вывернет. - Могу подержать тебе волосы. - Ты совершенно съехал с катушек, Поттер. - На то есть причина. - Только одна? Я бы с ходу назвал не меньше десятка. - Уверяю, причина только одна, и тебе она, возможно, известна. - Черт, Поттер, не нервируй меня. Просто исчезни, - Драко начал заметно нервничать, и Поттер понял: сейчас. - Малфой! – Гарри схватил слизеринца за плечи и хорошенько встряхнул. В одно мгновение все показное равнодушие и холодная маска исчезли с его лица. Блондин был напуган. – Малфой, - повторил более мягко Гарри, жадно вглядываясь в пронзительно-серые глаза, - мне кажется, у нас двоих возникла одна серьезная проблема. - Серьезная проблема? – неестественно спокойным голосом повторил слизеринец, которого выдавал лишь испуганный взгляд. - Да. - Ты заболел? Ты решил меня убить? Ты… - Ты что, действительно не знаешь, в чем наша проблема, Малфой? – медленно отчеканил каждое слово Поттер полушепотом. Его низкий, хриплый голос одурманил Драко и лишил равновесия, но лишь на секунду. Глаза слизеринца заблестели и наполнились слезами, страх теперь прочитывался так отчетливо, что на Драко было жалко смотреть. Он покачал головой и тихо прошептал: - Нет. - А я думаю, отлично знаешь, - и Поттер, отбросив все предрассудки, припал к его губам.

***

Драко отпрянул назад, но уперся в раковину, а Гарри обхватил его руками и сжал в своих объятиях. Малфой попался в ловушку, из которой ему было не выбраться. Слизеринец испуганно замычал, когда требовательные и сухие губы Поттера впились в его рот. Он начал задыхаться, страх парализовал его, но одновременно с этим безумные проблески интереса перед новизной ощущений овладели им. Малфой ухватился за руки Поттера, чтобы удержаться на ногах. Тот тем временем, позабыв обо всем на свете, настойчиво поглаживал его спину, и Драко чувствовал, как напряглось все его тело. Блондина охватила сладкая истома, и в совокупности со смешанными душевными метаниями это было просто невыносимой пыткой – ужасной и сладкой, такой непонятной ему самому, что хотелось кричать. - Поттер, - плаксиво прошептал он, максимально прижимаясь к раковине спиной. В объятиях Золотого Мальчика ему было как-то… странно. Хотя, в общем-то, жаловаться было вроде как не на что: тепло, уютно, в целом – даже приятно. Но вот сам факт того, что его, Драко Малфоя, так бессовестно тискает среди ночи в школьном туалете Мальчик-Который-Выжил-Из-Ума, заставлял задуматься над ситуацией. Драко стало казаться, что они стоят так целую вечность – Поттер, прижимающийся лицом к впадинке на его шее и крепко сжимающий слизеринца в объятиях, и он сам, полностью парализованный и растерянный. Наконец, Поттер приподнял голову и вновь поймал его губы. Малфой ощущал, как желание кипело внутри этого одержимого гриффиндорца, и разрывался между разумом и зовом тела, которое откликалось на неожиданные ласки слишком уж чутко. На мгновение Гарри остановился, едва ли не умоляюще взглянул в глаза Драко, и через секунду его язык проник в рот слизеринца. Ноги Малфоя в который раз подкосились, в глазах потемнело, и он забыл, как дышать. Драко перестал осознавать абсурдность и неправильность ситуации и полностью потерял контроль: он хотел этого. Хотел быть здесь и сейчас, хотел чувствовать все то, что чувствовал, но больше всего хотел отвечать взаимностью. Безраздельно принадлежать – вот что сейчас виделось крайней необходимостью блондину. Больше он не в силах был противиться бурлящей в нем страсти. Тело предательски отзывалось на каждое действие Поттера, и тот это замечал. Драко знал это. И было бы глупо продолжать это скрывать. Все происходящее сейчас было невероятно, но неизбежно. Малфой обеими руками обхватил Поттера за бедра и притянул к себе. Тот довольно мурлыкнул в ответ и потерся своей возбужденной плотью о его живот. Драко горел заживо, его член тут же напрягся, а в голове стало кристально ясно. Сейчас нет времени на размышления и мысли, сейчас – время действий. - Ты - сумасшедший, - прошептал слизеринец, с наслаждением запустив пальцы в растрепанные волосы Поттера. У него было ощущение, что он готов убить этого безумного юношу со шрамом на лбу, лишь бы тот никогда не прижимал так к себе кого-то другого. - Не могу поверить, - прошептал ему на ухо Поттер, и тут же принялся расстегивать пуговицы на его рубашке. Тонкая белоснежная ткань облегала стройное тело Драко словно вторая кожа, сквозь которую просвечивали напрягшиеся соски, один из которых Гарри тут же принялся ласкать ртом, а другой пальцами. Малфой запрокинул голову, поглаживая Поттера по волосам, все его нутро кричало только об одном: трогай меня и не вздумай останавливаться. Гарри покусывал и лизал шею Драко, и его разгоряченное дыхание обжигало кожу. Слизеринец мог поклясться чем угодно, в этот момент он был уверен, что на его теле останутся ожоги от всех этих прикосновений. Рубашка полетела на пол, а руки гриффиндорца уже расстегивали пуговицы на брюках блондина. Когда Поттер прикусил его сосок, Малфой выгнулся, рванул пуговицы на кардигане Гарри и начал жадно шарить руками по его груди. Тело Поттера было горячим и мускулистым, кожа – смуглой и гладкой, а реакция на прикосновения – судорожный стон – окончательно свела Драко с ума. - Видел бы меня отец, - выдохнул он и приник губами к паутинке вен на шее гриффиндорца, пытаясь повторить их узор языком, жадно вдыхая аромат тела. Поттер резко схватил его за запястье и приложил ладонь Драко к своему возбужденному естеству. Малфой лишь прикусил губу и вздохнул: честно говоря, он не знал, что делать. Такое происходило с ним впервые, и он был всерьез напуган. Гарри снова приник к его губам, и на этот раз Драко отвечал со всей страстью, и собрался было, откинув предрассудки и чувство стыда, перейти к более смелым ласкам, как вдруг, неожиданно и резко, Поттер отпрянул, схватил Малфоя обеими руками за лицо и пробормотал: - Мерлин! Прости, я не должен был этого делать. Драко прижал руку к губам, едва не закричав от унижения. Вырвавшись из объятий Поттера, не желавшего отпускать его, он закричал: - Не смей, слышишь, не смей больше ко мне прикасаться! Никогда! - Драко… - словно пробуя на вкус, впервые обратился Гарри к нему по имени, - Драко, я просто… - Пошел ты! – дрожащим голосом прошипел слизеринец, подняв с пола рубашку и пытаясь застегнуть пуговицы на ней непослушными пальцами. Поттер смотрел на него пристальным взглядом, полным боли и сожаления, а потом резко развернулся и выбежал из туалета. Малфой до крови закусил губу: в глазах его стояли слезы.

***

Драко еще долго не мог прийти в себя после произошедшего. Что и говорить, в последнее время Поттер прочно поселился в его голове. Он наблюдал за ним и поражался происходившим с Гарри изменениям: за лето Поттер заметно возмужал, поумнел, научился отвечать на все колкости не менее остроумно, и, к тому же, взял в привычку хорошо одеваться. Первое время это жутко раздражало, потом – заинтересовало, и вот к середине учебного года он, Драко Малфой, не мог себе представить и дня, в который он не смог бы понаблюдать за Золотым Мальчиком. Собственные мысли начинали пугать, а сны, которые он порой видел, и вовсе доводили до истерик. Малфой всячески открещивался от собственного «Я», которое с каждым днем все требовательнее просило больше и больше Гарри Поттера. И что делать теперь? Теперь, когда он ощутил неистовые жадные поцелуи Поттера на себе? Теперь, когда Поттер, унизив его, просто ушел, оставив в одиночестве и растерянности? Время шло, а он все не мог забыть, как крепко Поттер прижимал его к себе, и каким безумным огоньком горели ярко-зеленые глаза в полумраке. Не мог забыть, какими нежными при этом были его руки. Не мог забыть, как земля уходила из-под ног, а ноги предательски подкашивались, когда Поттер смотрел на него взглядом, полным жгучего желания. Он хотел его – Драко и без слов чувствовал это. А потом он ушел. Малфой стал каким-то безжизненным, будто хрупкая игрушка, которую сломал наигравшийся ребенок. Он механически проживал дни – а внутри копилась обида, с каждым днем становясь все невыносимее. Зачем он дал ему эту глупую надежду? Зачем вообще полез к нему? Малфой прекрасно понимал, что все фантазии, которые вырисовывало его воображение – всего лишь несбыточные безумные мечты, которым суждено разбиться о суровую реальность. Осколки этой мечты впивались в душу и ранили так сильно, что не было даже сил кричать и просить у кого-то помощи. Эта глупая выходка Поттера лишь раздразнила Драко, показав то, чего никогда не будет. Полюбить Гарри Поттера было бы настоящим мазохизмом, и от одной этой мысли сердце начинало бешено колотиться в груди. Скоро Поттер всем расскажет, как унизил его, а он, Драко, останется здесь – со своей обидой и душевными ранами, которые вряд ли сможет залечить.

***

- Гермиона, - осторожно начал Гарри, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, - можно с тобой поговорить? - Конечно, Гарри, - подруга захлопнула книгу и жестом пригласила Поттера присесть рядом. - В общем, - совершенно не представляя себе, как пойдет дальше этот разговор, начал Гарри, - я решил, что Рону пока что говорить этого не следует. Девушка вопросительно вскинула брови: - Не следует говорить о чем, Гарри? - Мне кое-кто нравится, - на одном дыхании выпалил Поттер, и щеки его стыдливо покраснели. - Так это ведь очень хорошо, разве нет? – улыбнулась подруга. - Не уверен, - покачал головой Гарри и вздохнул, - Гермиона, мне кажется, что я без ума от Малфоя. С минуту девушка смотрела на него, не говоря ни слова, будто бы замерев. Поттеру казалось, что время тянется невыносимо медленно, и за эту минуту он едва не сошел с ума от душевных переживаний. - Ты сейчас серьезно говоришь, Гарри? – вкрадчиво спросила наконец подруга и заглянула ему в глаза. - Серьезнее некуда, - выдохнул Поттер и опустил взгляд. - Прости меня, Гарри, - поднялась подруга со своего места и взяла со стола книгу, которую до этого изучала, - но мне понадобится время, чтобы обдумать твое заявление. Девушка быстро ушла, оставив Поттера наедине с его проблемами.

***

Оставленный на произвол судьбы, Гарри пошел бродить по окрестностям замка. Небо прекратило засыпать окрестности снежной сахарной пудрой и сейчас с каким-то притворным сочувствием смотрело на Гарри темно-синим пятном. Несмотря на поздний час, было довольно светло: снег хрустел под ногами, а ветер задувал за воротник. В абсолютной растерянности Поттер бродил около часа, прежде чем с удивлением обнаружил, как сильно он замерз. Развернувшись, он быстрым шагом пошел в сторону школы, пытаясь хоть как-то согреть в карманах пальто озябшие руки. Преодолев расстояние до замка за пять минут, совершенно замерзший Гарри каждой клеточкой тела почувствовал тепло, едва перешагнул порог Хогвартса. Он взглянул на большие старинные часы в холле: как раз вернулся к ужину. В Большом Зале было шумно, и Поттер вдруг увидел, что Рон с Гермионой сидят вместе. Его радости не было предела: ну наконец-то эти двое примирились! Хоть какая-то хорошая новость за все это время! Счастливый, он подбежал к друзьям, готовый выразить свой восторг, когда Рон внезапно поднялся и, повернувшись спиной, пошел прочь от Гарри. Гермиона виновато уткнулась в тарелку, а Поттер и без объяснений понял, что она обо всем рассказала Рону. - Мне жаль, - тихо сказала подруга и побежала догонять Рона. Гарри уселся за стол и в полнейшем одиночестве принялся за ужин, но сейчас ему и кусок в горло не лез. Он обернулся и посмотрел туда, где сидели слизеринцы: Драко был среди них, но мысли его явно были далеки от действительности. Словно почувствовав на себе взгляд, он вдруг посмотрел прямо на Гарри. Поттер едва не разбил тарелку от отчаяния: нет, взгляд Драко не был злобным или яростным, в нем не было ненависти или неприязни. И именно от этого становилось паршиво: во взгляде Драко Малфоя не было никаких эмоций. Теперь Гарри Поттер был ему абсолютно безразличен.

***

С этого времени Гарри полностью потерял ощущение реальности: он ходил на тренировки. Посещал уроки, выполнял все домашние задания, но не ощущал ничего. День сменял другой день, как две капли воды похожий на предыдущий, и Поттер уже совершенно не осознавал, когда заканчивалось «вчера» и начиналось «сегодня». Гермиона и Рон помирились, и теперь везде появлялись вместе, но они не разговаривали с Гарри и старались всячески его избегать. Первое время Поттер глубоко переживал, а потом просто спрятался в кокон отстраненности и безразличия и попытался похоронить в себе все эмоции. Что было еще хуже, так это то, что и Драко вел себя так же: он плыл по школьным коридорам с отрешенным взглядом и тоже потерялся во времени. Он не кидал в адрес Поттера язвительные замечания и остроты, не пытался поддеть или сделать какую-нибудь гадость. Он не делал ничего, и это было больнее всего: безразличие. Осознание, что он внезапно стал никем для значимого человека, угнетало Гарри все больше. Он много раз пытался заговорить с Малфоем, но тот лишь ускорял шаг и сбегал от разговора. Драко перестал ходить в туалет плаксы Миртл, и возможности где-то выследить его у Поттера не было. Теперь он был совсем один, и ему не с кем было поговорить. Сириус, конечно, присылал ему письма, но Гарри прекрасно понимал, что сейчас крестный занят приготовлениями к свадьбе, и решил не забивать ему голову своими проблемами. Со временем это стало казаться нормальным - быть одному. Поттер просыпался, принимал душ, умывался, спускался на завтрак, ходил на занятия, затем – на тренировки по квиддичу, обедал, читал различные книги и учебники, выполнял домашние задания, ужинал и наконец возвращался в спальню. Быть одному стало как бы привычкой, и, возможно, он бы смирился со своим положением, если бы не мысли о Малфое. Они выбивали его из колеи и доводили до желания удавиться. Самое отвратительное в этой ситуации было то, что сейчас ему как никогда нужна была дружеская поддержка и советы. А друзья повернулись к нему спиной в такой важный период. Все резко изменилось, когда однажды за завтраком Поттер в который раз попытался заговорить с холодным Малфоем, а тот в который раз проигнорировал его. Наверное, наступает такой момент, когда больше нет сил держаться, и отчаяние накрывает тебя с головой. Гарри плюхнулся за стол и закрыл голову руками. В висках отдавались удары собственного сердца, перед глазами все плыло, и он крепко зажмурился. В себя его привело легкое прикосновение чьей-то руки к плечу: Поттер поднял голову и увидел Гермиону, с озабоченным выражением лица стоявшую над ним. Рядом с ней был Рон, который тоже с волнением смотрел на друга. - Гарри, у тебя все в порядке? – мягко спросила девушка, присаживаясь рядом. - Да, дружище, выглядишь неважно, - подсел с другой стороны Рон. Поттер удивленно посмотрел на них, но не сказал ни слова. Тишину нарушила Гермиона: - Я понимаю, со стороны это выглядело ужасно, но пойми и ты, Гарри, нам с Роном нужно было время, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что… Ну, ты понимаешь. Гарри продолжал молчать. - Разумеется, первое время мы были в шоке, - мягко продолжала подруга, - Рон так вообще грозился прикончить вас обоих. Поттер хмыкнул, а Рон положил руку на его плечо: - Знаешь, я не привык к таким… эм… вещам, что ли. Я думал, тебе Джинни нравится, – друг помолчал. – Но, знаешь, Гарри, старший брат всегда ненавидит парня своей младшей сестры. Так что я рад, что мне не придется ненавидеть тебя. Гарри усмехнулся и с благодарностью посмотрел на Рона: было ясно, что тот совершенно не понимает чувств Гарри, но старается всеми силами хотя бы просто принять это. Гермиона заправила непослушные волосы за ухо: - Сложнее всего мне было помочь Рону научиться реагировать на это адекватно. Думаю, я справилась. Но нам всем нужно время. А сейчас расскажи нам все подробно, и мы постараемся помочь. Все-таки, мы твои друзья. - Но я Малфоя все равно на дух не переношу! – заявил Рон, и тут же получил подзатыльник от бдительной Гермионы. Поттер улыбнулся: с поддержкой друзей все становится не таким мрачным. Да, им всем будет нелегко, однако теперь он был уверен, что они справятся. Набрав побольше воздуха в грудь, он начал рассказывать им обо всем. Что произошло, стараясь не упустить из виду ни одной важной детали.

***

Подруга выслушала молча, Рон периодически хмыкал или отворачивался. Наконец, Поттер завершил повествование и с замершим сердцем ожидал реакции друзей. - Знаешь, Гарри, у меня сердце разрывается, когда я вижу, как ты смотришь на Малфоя, - вздохнула подруга, - у тебя такой подавленный вид! - Не буду спрашивать, что тебе понравилось в Хорьке, - фыркнул Рон, - но раз уж понравилось, значит, деваться некуда. Может, мне надавать ему хорошенько по шее, чтобы он прекратил тебя игнорировать, а? - Рональд Уизли, ну почему все проблемы ты привык решать кулаками? – строго спросила Гермиона и вздохнула. - Здесь ведь совершенно другая ситуация! Это чувства, и посторонним вообще глупо вмешиваться. - И что делать? – с отчаянием спросил Поттер, растерянно поглядывая то на Рона, то на Гермиону. Подруга задумалась на секунду, а потом её глаза блеснули задором: - Это относится только к посторонним людям! Думаю, кое-что может вмешаться и повлиять на ситуацию, - сияя, сказала она. - Что? – в один голос воскликнули Рон с Гарри. Девушка закатила глаза: неужели они сами не могут додуматься до элементарного?! - Любовь – это вопрос времени и удачи, Гарри. Время у тебя есть, не хватает лишь второго компонента… - "Жидкая Удача"! – воскликнул Гарри, а Рон покачал головой: - Ты ведь подлил её мне в сок, разве забыл? Или ты сваришь её сам? - Он ничего тогда не подливал тебе, Рон, - отрезала Гермиона и посмотрела на Поттера: - Ты все еще здесь? Не думай, что времени у тебя много. Я бы начала прямо сейчас. Поттер достал из кармана флакончик с "Феликс Фелицис", который постоянно носил с собой, осторожно откупорил крышку и влил прозрачную эссенцию в бокал с тыквенным соком. Друзья замерли в ожидании, пока он пил, и едва не сгорели от нетерпения. Наконец Поттер поставил пустой кубок на стол и внезапно просиял. В глазах его зажглись веселые огонечки, а рот растянулся в счастливой улыбке: - Я так давно не виделся с Полумной! Схожу-ка я к ней прямо сейчас! - Гарри, а как же Малфой? – озадаченно спросил Рон. - Я точно знаю, что должен пойти к Полумне, - уверенно заявил Поттер. - Увидимся позже, пока! Рон и Гермиона смотрели вслед удаляющемуся Поттеру, пока он не вышел из зала, а потом девушка задумчиво сказала: - Интересно, как Малфой поладит с твоей семьей, а? Рон пожал плечами и принялся за бекон. Гермиона вздохнула и раскрыла утренний «Пророк».

***

- Привет, Полумна! – издалека завидев девушку в школьном коридоре, бросился к ней навстречу Поттер. - Здравствуй, Гарри, - слегка наклонив голову на бок, в своей манере ответила та. - Что ты делаешь? - Ищу свои вещи, - девушка неопределенно махнула рукой. - Вечно они куда-то пропадают. - Давай я помогу тебе? - Было бы неплохо. Уже спустя час совместных поисков все утерянные вещи были найдены и возвращены хозяйке. Полумна радовалась каждой находке словно ребенок. - Ты не устаешь вот так каждый раз обыскивать коридоры в поисках своих вещей? – спросил порядком утомившийся Гарри. - Нет, - покачала девушка головой. - Знаешь, только когда теряешь что-то, начинаешь осознавать всю ценность. Поттер вздохнул: уж кто-кто, а он это понимал. - А что, если потерял что-то безвозвратно? – слетел с его губ вопрос, который волновал его на протяжении долгого времени. - Так не бывает, - улыбнулась в ответ девушка. - Если тебе нужна эта вещь, она это чувствует. В конечном счете, вещи ведь для того и теряются, чтобы их нашли и вернули. - Спасибо, Полумна! – воскликнул Гарри и, вскочив словно ошпаренный, умчался в неизвестном направлении. Девушка проводила его взглядом и нараспев произнесла: - Не за что, Гарри Поттер.

***

Глаза медленно привыкали к полумраку, царившему в мрачной обители плаксы Миртл, но что-то внутри Поттера уже успело идентифицировать то, что он искал: очертания точеного, хрупкого силуэта возле раковин. Драко Малфой был здесь, и он чувствовал его присутствие всеми фибрами души. - На этот раз ты поговоришь со мной, - решительно заявил Поттер и разглядел, как плечи парня дернулись от неожиданности. Повисло молчание. - Что тебе нужно, Поттер? – услышал Гарри то ли злобное шипение, то ли слезливые всхлипы. - Убирайся! - Я думаю, что мне нужно кое-что тебе объяснить… - осторожно начал Поттер, стараясь не выдавать свое волнение и хоть как-то утихомирить расшалившееся сердцебиение. - Не нужно ничего объяснять, - грубо прервал его Малфой и развернулся лицом. - Я знаю, о чем ты хочешь поговорить. Если бы тогда ты не остановился, будь уверен, это сделал бы я, – голос слизеринца звучал слишком холодно и оттого фальшиво. Поттер вздрогнул, его словно окатили ледяной водой и выставили на мороз. - Я просто считаю, что ты должен знать о том, что я чувствую, – едва взяв себя в руки, произнес он. - Мне плевать, Поттер, на все, что ты чувствуешь и говоришь, - с какой-то детской обидой выплюнул Малфой, голос его дрожал. - Почему ты просто не можешь оставить меня в покое?! - Потому что не хочу. И потому, что мне еще не все ясно. - Не все ясно?! – кажется, Драко распалился не на шутку. – Ты унижаешь меня своими глупыми выходками, оставляешь на холодном кафеле этого проклятого туалета, а потом приходишь и заявляешь, что тебе не все ясно?! Ты псих, Поттер, ты чертов псих, и я бы порекомендовал тебе держаться от меня подальше! – заорал Малфой и ударил кулаком в стену. Поттер подошел ближе и устало посмотрел в глаза слизеринцу: - Прекрати, Малфой. Давай просто поговорим. - Я не собираюсь… - Не спорь! – рявкнул Поттер и сам испугался собственного голоса, поэтому добавил, - пожалуйста. Малфой судорожно сглотнул и посмотрел на свои побелевшие пальцы. А потом вдруг облокотился на стену и прижал пальцы к вискам с таким видом, будто его голова раскалывается от кипящей в сосудах крови. - Я думаю, ты зря считаешь произошедшее глупой выходкой. Если бы так оно и было, будь уверен, я бы не прервался. Блондин спрятал лицо в ладонях, щеки его запылали. Он продолжал молчать, напряженно вслушиваясь в каждое слово, произносимое Поттером. - Ты должен понять, что у меня действительно есть к тебе какие-то чувства, – Гарри замялся, - то есть… Наверное, сейчас я пытаюсь сказать тебе, что ты мне нравишься. Пауза казалась бесконечной. Тишина била по ушам, воздуха становилось мало. Поттер нервно облизнул губы: кто бы мог подумать, что дела сердечные на деле окажутся такой детской нелепостью. - Теперь можешь делать то, что считаешь нужным. Можешь выставить меня посмешищем перед всей школой, можешь снова разбить мне лицо, - Гарри усмехнулся, вспомнив, как начался его учебный год, - а можешь сказать, что чувствуешь сам. Блондин дернулся, пытаясь отпрянуть, и весь будто бы сжался в комочек. Поттер услышал судорожный всхлип. - Я ведь тоже тебе не безразличен, правда? – мягко спросил Гарри и, протянув руку, осторожно погладил его по платиновым волосам. - Разве я не прав? – спросил он дрогнувшим голосом, уже не надеясь на положительный ответ. Он просто не мог осознать, к чему приведет отказ. Но "Феликс Фелицис" ещё не прекратил свое действие и в голове у Гарри трепетала решимость. Малфой поднял голову и Поттер увидел, что глаза его полны слез. Вот одна скатилась по бледной щеке, и Драко закивал – сначала нерешительно, а затем все сильнее. - Да… Да. Да! У Гарри словно камень с души упал – все стало казаться большой глупостью. Он, взяв блондина за руку, долго и внимательно смотрел на него. - Я не хотел бы видеть нас двоих, украдкой зажимающих друг друга в грязных кабинках туалета. Это унизительно и глупо. Поэтому тогда я и остановился, хотя это и было очень трудно в тот момент. Так что если ты готов продолжить – нам нужно место поуютнее. Малфой как-то дико улыбнулся в ответ, резко схватил Поттера за запястье и потащил за собой.

***

Выручай-комната была окутана мягким светом, который создавал горящий в камине огонь и приятный полумрак радовал глаз. Разумеется, Малфой притащил его именно сюда – сложно было придумать какой-то другой более подходящий вариант. Поттер запустил пальцы в его взъерошенные от бега волосы и с нежностью припал к таким желанным губам. - Ты не представляешь, как давно мне этого хотелось, - мурлыкнул он и осторожно провел языком по губам тяжело дышащего Драко, а через мгновение скользнул своим языком в его жаркий рот. Слизеринец нетерпеливо застонал в ответ, стаскивая с Поттера кардиган и отбрасывая его на пол. Гарри казалось, что его кожа воспаляется под пальцами блондина, а дышать становилось все трудней. Непослушными пальцами он с трудом расстегнул пуговицы на рубашке Драко и с каким-то немым восторгом отбросил её в сторону. Не сводя глаз с Малфоя, он схватил с кресла плед и расстелил его на полу перед камином. - Ложись, - повелительным тоном сказал он, указывая блондину на пол. Малфой повиновался, словно завороженный глядя ему в глаза. С любопытством он наблюдал, как Поттер расстегивает железную пряжку своего ремня, молнию... Гарри посмотрел на Драко с тревогой, больше всего на свете опасаясь увидеть на его лице следы сомнений или нерешительности, но в глазах Малфоя отчетливо прочитывалась только одна мысль, и Гарри набросился на него, сразу же переключившись на совершенно лишние сейчас брюки слизеринца. Его жадная страсть, хриплые стоны и дрожь не были наигранными или притворными. Он желал Драко Малфоя, желал обладать им полностью. Драко извивался под ним, их тела соприкасались, вызывая у Поттера мучительно-сладкую истому, и когда с брюками было покончено, Гарри, словно одержимый, впился губами в тонкую шею, осыпая её поцелуями и покусывая. Руки Малфоя нетерпеливо скользили по его мускулистой спине, он низко стонал и ловил ртом воздух. Поттер спускался ниже, ласкал языком ключицы, грудь, поиграл с напряженными сосками, а Малфой инстинктивно подчинялся каждому его движению. Язык Поттера скользнул в ямку пупка, заставив Драко судорожно вцепиться в его волосы, и опустился ниже. Поттер принялся ласкать губами и пальцами его плоть до тех пор, пока Малфой не застонал в полную силу. Пальцы правой руки сами нашли вход в тело любовника: сначала один - сдавленный стон, затем второй - протяжное "М-м-м-м...", вслед за ними и третий уже свободно вошел в тело Малфоя - громкий раскатистый рык, так сорвавший крышу Поттеру, что он, приподнявшись над распластавшимся блондином, одним движением вошел в него, и Малфой вскрикнул ещё сильнее, а затем пробормотал нечто среднее между молитвой и ругательством. Поттер впился губами в его рот, проникая языком все глубже и глубже, двигаясь в такт этим дерзким проникновениям. Совершенно теряя контроль, он покусывал пылающую от поцелуев шею, чувствуя, как крепко вцепился ногтями в его бедра стонущий под ним слизеринец. Опустив одну руку вниз, он обхватил напряженный член Драко и начал ласкать его, распаляя того все больше. Малфой чувствовал обжигающее дыхание на своей коже, чувствовал по-хозяйски властную руку Поттера, ублажающую его, чувствовал пульсирующую плоть глубоко внутри себя и медленно терял ощущение действительности. Его тело двигалось в такт ласкам Поттера, а руки исступленно шарили по влажной от пота спине. В какой-то момент Малфою показалось, что он лишился чувств от переизбытка и полноты всех ощущений, и горячий бессвязный шепот Поттера был последним, что он запомнил...

***

Малфой очнулся, лежа головой на животе Поттера, и приподнялся. Гарри лениво перебирал между пальцев его платиновые пряди волос. - Очнулся, - улыбнулся Гарри, увидев, что Драко подает признаки жизни, - я уж думал, не дождусь. Драко хмыкнул, а Поттер взял его за подбородок и притянул к себе для поцелуя. Тело его вздрагивало, будто находясь под напряжением. Кровь внутри Малфоя снова закипела. Гарри мягко отстранился: - Думаю, теперь это будет происходить чаще. De die in diem [ Изо дня в день (лат.)] , - засмеялся он. Малфой фыркнул: - Да неужели ты в кои-то веки занялся изучением латыни? Поттер шутливо ударил его по губам: - И почему тебе так нравится быть гадким? - Потому что тебе нравится, когда я гадкий, – парировал Драко и легонько укусил Поттера за подбородок. Тот прижал его к себе крепче. - Что такое? – прочитав в глазах блондина нерешительность, спросил Гарри с легкой тревогой. - Да… Просто… Можно надеть твой свитер? – растянул губы в неловкой улыбочке Малфой. - Это кардиган, Драко, - смеясь, ответил Поттер, цитируя подругу. - Не свитер, не кофта, а именно кардиган! Малфой лишь скорчил рожицу, натягивая на себя магловскую вещицу. Когда он справился с этим, Поттер потянул его за руку, укладывая рядом с собой, и прижал к себе так крепко, что Драко подумалось, будто тот решил его прикончить.

***