Fracture

- Сириус! – счастливо улыбаясь, кинулся на шею крестному Гарри Поттер. Посмеиваясь, Блэк обнял крестника, слегка похлопывая по спине: - Рад тебя видеть, Гарри! Куда подевались твои очки? - Гермиона нашла кое-что в мире маглов, - интригующе прищурился Гарри, но договорить не успел: Миссис Уизли, едва услышав его голос, на минутку отошла от духовки, в которой румянился до сладкой хрустящей корочки домашний кекс, и выбежала в гостиную с кухонным полотенцем на плече. - О, Гарри, как мы рады, что ты приехал, - ущипнув его за щеку, добродушно улыбнулась Молли Уизли. - Это так здорово – видеть у нас в Норе тебя и Сириуса! - В отличие от своих родных сыновей, правда, мама? – лениво произнес сидевший на диване Фред. Джордж хохотнул, а миссис Уизли в шутку замахнулась на близнецов полотенцем, но тут же вспомнила про кекс и убежала колдовать над ним в кухне. Гарри окинул комнату взглядом: как здорово, что даже в такой темный период времени в Норе хоть как-то сохранилась праздничная атмосфера! Рон набивал рот печеньем, которое таскал из большой тарелки, близнецы лениво переговаривались, сидя на диване, а мистер Уизли, очевидно, еще не вернулся с работы. Рядом с близнецами, на краю дивана, сидела Джинни, и в свете камина её лицо обретало трогательное, будто кукольное, выражение. В кресле, отдельно от всех, сидела красивая женщина с благородными, аристократическими чертами лица. Её пепельно-серые волосы шикарными крупными локонами ниспадали на плечи, глаза были совершенно изумительного топазового цвета и сияли, будто драгоценные камни. Кожа её была бледной, фарфоровой, без малейшего намека на румянец, а идеально правильной формы тонкие брови вразлет придавали лицу немного удивленное выражение. Тонкие, плотно сжатые губы сразу же выдавали решительность и силу воли, присущие её характеру, и были умело подчеркнуты алой, в тон платью, помадой. Красное длинное платье с открытой спиной выгодно демонстрировало потрясающую стройную фигуру, острые плечи и тонкие руки. Словно зачарованный её холодной красотой, Гарри заворожено смотрел на гостью, не в силах оторваться от дивного зрелища. Сириус проследил за его взглядом и еле заметно улыбнулся: - Гарри, позволь представить тебе мою невесту, - при этих словах незнакомка медленно и изящно поднялась со своего места, подошла к Поттеру и тепло, но довольно сдержанно улыбнулась. - Очень рад встрече с Вами, мисс Велари, - вежливо улыбнулся Гарри в ответ и поцеловал руку явно польщенной красавицы. - И мне приятно наконец-то познакомиться с тобой, Гарри, - тихим, низким, чуть с хрипотцой, голосом, певуче ответила она. Поттеру очень понравился этот голос: он ласкал слух своей мягкостью и одновременно с этим был благородным, решительным, явно указывающим на то, что его обладатель происходит из высокого рода и весьма этим горд. Некстати ему вспомнился Малфой, но Поттер тут же поспешил отмахнуться от навязчивого образа. - Прошу всех к столу! – торжественно объявила миссис Уизли, появившись на пороге, - Артур как раз вернулся к праздничному ужину! И проголодавшиеся гости и обитатели Норы поспешили занять места за праздничным столом, уставленным изумительными рождественскими угощениями.

***

- Мистер Блэк, вы стесняетесь нас или вам не по вкусу моя стряпня? – настороженно спросила миссис Уизли, явно волновавшаяся по поводу своих блюд. Поставив бокал с вином на стол, Сириус тайком подмигнул Гарри: - Миссис Уизли, поверьте мне на слово, после стряпни моего домашнего эльфа мне и все вкусы «Берти Боттс» покажутся лучшим лакомством. Сидящие за столом рассмеялись. В действительности же, рождественская индейка превзошла все ожидания. Так же, как и запеканка, кексы, домашнее печенье и апельсиновый шербет. Наслаждаясь блюдами с праздничного стола, Гарри не забывал тайком поглядывать на младшенькую Уизли. Она была свежа и прекрасна, нежный аромат фиалок, исходивший от неё, будоражил и приятно щекотал ноздри. Более того, еще в поезде Гермиона «по большому секрету» сообщила, что Джинни разошлась с Дином. Поттер понимал, что это – отличный шанс, чтобы начать отношения с ней, но… Что-то внутри его останавливало. Джинни, допивая вторую кружку эгнога, осмелела и флиртовала с Гарри уже открыто. - Наверное, вы все хотите выпить кофе с рюмочкой огневиски у камина? – радушно предложила миссис Уизли, когда ужин был почти окончен. Гости восприняли её предложение с большим энтузиазмом. - Я помогу с посудой, - вызвался Гарри и направился с грязными тарелками в кухню вслед за Молли Уизли. Та моментально сварила кофе, и уже через несколько мгновений разливала по фарфоровым кружечкам ароматный напиток. Кроме Поттера, с посудой хозяйке помогли близнецы и Джинни. Вскоре Гарри остался на кухне один, наливая кофе для себя. Вдруг дверь распахнулась – на пороге стояла Джинни с пустой чашкой в руках. - Не нальешь и мне? – с улыбкой спросила она. - Конечно, - вежливо кивнул Гарри и наполнил кружечку дымящимся напитком. Поттер прекрасно понимал, что Джинни сама идет на сближение, и что лучшего момента и придумать нельзя, однако именно сейчас ему совершенно не хотелось этой близости. - Ты весь дрожишь, Гарри. Тебе холодно? – немного хрипло произнесла Джинни, взяв Гарри за руку и посмотрев в глаза. - Ну, может, немного, - уклончиво ответил Поттер и постарался как можно деликатнее вызволить свою руку из ладони Джинни. Как только ему удалось это сделать, он неловко улыбнулся и бросился из кухни вон, будто ошпаренный, оставив младшую Уизли в полнейшем замешательстве.

***

Остаток вечера прошел в приятной теплой атмосфере: Фред и Джордж неустанно шутили и так веселили всех присутствующих, что даже сдержанная мисс Велари в итоге сдалась и звонко хохотала, не стесняясь эмоций. - Не хватает Гермионы, правда? – спросил у Поттера Рон. - Как-то непривычно без неё… - Вы же в последнее время почти не разговаривали, - усмехнулся Гарри. Рон озадаченно почесал в затылке: - И все равно, мне не хватает её, - признался друг. Поттер лишь улыбнулся и согласно кивнул в ответ: все присутствующие под действием эгнога становились откровеннее. Было почти утро, когда все начали расходиться по своим спальням, и под конец в гостиной семейства Уизли остались лишь Сириус и Гарри. Поттер, стоя на одном колене перед камином, подбрасывал в огонь дрова, а Блэк расслабленно сидел в кресле, уютно вытянув ноги возле камина, и попивал огневиски. Когда почти угасшее пламя в камине запылало с новой силой, Гарри сел напротив крестного. Блэк лениво приоткрыл глаз, взглянул на крестника и моментально понял, что тот хочет поговорить, но никак не решается начать беседу. Гарри сидел, полностью погруженный в свои мысли, и напряженно всматривался в пляски огненных язычков в камине. - Как тебе моя невеста? – отхлебнув виски, спросил Сириус, нарушив молчание. - Она… очень красивая, - явно вырванный из плена своих мыслей, быстро ответил Гарри. Сириус кивнул: - Это верно. - Почему ты выбрал именно её? – спросил Поттер, подняв взгляд на крестного. - Она происходит из знатного рода, - ответил тот. - К тому же, она умна, сильна духом, а в её глазах можно утонуть… Я ведь еще со школы был влюблен в Велари, - улыбнулся Блэк, - и только сейчас набрался храбрости признаться ей. Можешь себе представить мое удивление, когда она ответила мне взаимностью! - Сириус, - робко начал Гарри, - как ты понял, что любишь её? Блэк посмотрел на крестника и покачал головой: - Это невозможно объяснить словами, Гарри. Здесь говорят души. Оба помолчали, но Блэк уже давно смекнул, к чему весь этот разговор, поэтому отхлебнул огневиски и спросил: - Ты в кого-то влюбился, не так ли? - Даже и не знаю, - опустил глаза Гарри, - думаю, да. - И какая она? Гарри выдохнул, собираясь с мыслями, и медленно начал: - Ну, знаешь... Ты ведь видел Джинни? – Сириус утвердительно кивнул, - от неё пахнет фиалками и у неё потрясающие волосы… - Что ж, в таком случае, скажи ей об этом, - улыбнулся крестный, - она очаровательная девушка и замечательная кандидатура. Поттер поднял на Блэка глаза: - Да, я знаю, знаю… Она красивая, юная, стройная, умная, веселая, к тому же, сестра моего лучшего друга. В ней все идеально, только вот я её не люблю. Блэк удивленно вскинул брови и спросил: - Тогда в кого же ты влюблен, в таком случае? Гарри закрыл лицо руками и тихо сказал: - Если я расскажу тебе, ты точно посчитаешь меня безумцем. - Amantes sunt amentes [ Влюбленные - это безумные (лат.)], Гарри, - улыбнулся Блэк, который уже начал догадываться, к чему клонит крестник, - и какой он? Поттер вздрогнул и уставился на Сириуса с изумлением, хватая ртом воздух. Блэк тихонько рассмеялся: - Ну, ты ведь не считаешь меня полнейшим глупцом, не способным понимать элементарные вещи? - Но... - Гарри запнулся. - И ты считаешь, что со мной все в порядке? То есть, я не сошел с ума? - Gustus legibus non subiacet [Вкус не подчиняется законам (лат.)], - сказал Блэк с полуулыбкой. - Расскажи мне о нем, - Сириус откинулся в кресле, приготовившись слушать. Гарри судорожно вздохнул, закрыл глаза и неторопливо начал: - Он очень красивый, – Поттер улыбнулся собственным мыслям. - У него слишком тонкие пальцы и слишком шелковые волосы. Но он совершенно неприступный. Я не знаю, что может быть у него в голове, и поражаюсь его изящности и утонченности. В нем вообще слишком много «слишком». Он – совершенство. Я не верю, что человек может быть настолько идеален. - И он знает о твоем... Влечении? – заинтересованно поинтересовался Блэк. - Нет, - покачал головой Гарри, - Думаю, даже не догадывается. - Так почему ты не скажешь ему? Поттер нервно рассмеялся: - Потому что понятия не имею, какой реакции от него ожидать. Возможно, он просто прикончит меня, если узнает. - Знаешь, Гарри, - со вздохом сказал Сириус. - Не нужно думать за других людей. Если ты действительно влюблен, я думаю, лучше всего признаться в этом объекту своих чувств. Я ведь тоже не надеялся на взаимность со стороны Велари и всегда считал её холодной и равнодушной ко мне… Однако, похоронить свои чувства – значит струсить. Я набрался храбрости и признался ей во всем, спустя столько лет… И тоже был уверен, что она прогонит меня с презрением, и мое сердце окаменеет от горя. Но вместо этого она станет моей женой, - с теплой улыбкой произнес Блэк. - То есть, - осторожно начал Гарри, - Ты считаешь, что я должен во всем признаться? – сама мысль заставила Поттера покрыться липким потом, его бросило в дрожь. - А если... - Quid dubitas, ne feceris [ В чем сомневаешься, того не делай (лат.)] , - резко оборвал его на полуслове Сириус. – Знаешь, Гарри, в твоем возрасте ты еще не совсем правильно можешь понимать свои чувства. Бывает, что ты путаешь дружескую привязанность с чувством влюбленности. Ты сближаешься с человеком настолько, что тебе кажется, будто он любым способом должен слиться с тобой: ты ощущаешь разлуку с ним физически, и кажется, что целого мира мало... Ты готов на все ради этого человека, и больше всего на свете хочешь сделать его счастливым. Дружба – это высшее проявление любви, но нужно правильно понимать, где любовь, а где – близкая дружба. И одно я точно могу тебе сказать: пока не попробуешь, не узнаешь наверняка, - подмигнул Сириус и пригубил огневиски. Поттер посмотрел на Блэка с удивлением: - Мы не друзья, скорее, наоборот... Но... Неужели ты... - Да, Гарри, когда я был в твоем возрасте, я принял дружбу за влюбленность, - вздохнул Блэк, - Однако ни о чем не жалею. Потому что теперь знаю наверняка: я люблю этого человека, люблю больше своей жизни, но на другом уровне. Я люблю его душу. А моя судьба, моя половинка – это Велари, и к ней я испытываю сумасшедшую любовь – другую любовь, любовь как к спутнице жизни. Однако, я рад, что смог приобрести такой опыт и не испугался чувств в тот момент, иначе мучился бы всю жизнь, так и не узнав правды о себе. - Но... - Робко начал Поттер, чувствуя огромную неловкость, - кто же этот человек, если не секрет, Сириус? – в зеленых глазах плескался жгучий интерес, и Блэк тонко улыбнулся краем губ: - Ты прекрасно знаешь его, Гарри. Это Римус. Поттер замолчал и некоторое время смотрел на огонь, пытаясь осмыслить услышанное. Наконец, с большим трудом заставив себя говорить, он спросил: - А если мое признание будет большой ошибкой? Что тогда, Сириус? - Errare humanum est [ Человеку свойственно ошибаться (лат.)], дорогой Гарри. Это и создает жизненный опыт. - Мне очень страшно, - признался Поттер. - Я боюсь сам себя. Своих чувств, своих переживаний... Но больше всего я боюсь отказа. Если он оттолкнет меня, я вряд ли переживу. Вдруг я разозлю его или испугаю? А если он начнет смеяться и расскажет всем? Я в каком-то тупике... Так что же мне делать, Сириус? – чуть ли не с отчаянием заломил руки Гарри, с надеждой глядя на крестного. - Sua cuique fortuna in manu est [ У каждого в руках его судьба (лат.)]. Делай то, что сам считаешь нужным. Только учти, что прятать чувства от самого себя – трусость. Это медленно заставляет душу сгнивать, тонуть в лицемерии и лжи, и полностью рассеивает твое настоящее «Я». Гарри кивнул, и глаза его зажглись отчаянной решительностью. Он посмотрел на Блэка в упор и задал последний, волнующий его больше всего, вопрос: - И это – абсолютно нормально? То, что это парень... Я не сошел с ума, меня не нужно лечить? Блэк искренне расхохотался: - Не говори глупостей! Воистину сумасшедшие лишь те, кто считает, что любовь должна подчиняться каким-то правилам! Поттер облегченно улыбнулся: камень с плеч долой! - Спасибо тебе, Сириус, - он поднялся, подошел к Блэку и обнял его. - Мне стало намного легче после нашего разговора! - Всегда пожалуйста, Гарри, - подмигнул крестный в ответ. Едва Гарри покинул гостиную, Блэк лукаво заулыбался и, покачав головой, тихонечко произнес: - O tempora! O mores! [О времена! О нравы! (лат.)] Затем устроился в кресле поуютнее, допил обжигающий огневиски, откинул голову назад и блаженно прикрыл глаза... - Хочешь, я потру тебе спину? Общая душевая для мальчиков школы магии и волшебства Хогвартс этим вечером была пуста, за исключением двух шестикурсников. Римус Люпин, стоя под струями теплой воды в душевой, обернулся и смотрел на Сириуса Блэка, раздумывая над предложением. - Почему нет, - наконец-то произнёс он, пытаясь разлепить руками прилипшую ко лбу мокрую челку. Сириус подошел сзади и положил ему одну руку на плечо, другой же начал аккуратно водить по гладкой, покрытой мурашками спине мыльной мочалкой. Увлекшись, он прижался щекой к плечу Римуса, пытаясь согреть, и проложил губами влажную дорожку вверх от шеи до мочки уха. Римус резко повернулся к нему лицом, в его глазах – недоумение, затуманенное желанием. - Куда делось мыло? – спросил он у Блэка, и в голосе его слышалась чувственная хрипотца. Руками Сириус касался влажной кожи и начал растирать плечи, дразня еще больше. Он понимал, на что идет, и отдавал себе отчет. То же самое чувствовал и Римус – он знал это. И не нужно лишних вопросов. Найдя мыло, Сириус передал душистый белый комочек Римусу, и тот вплотную приблизился к нему. Теперь уже Блэк мог ощущать физически это влечение. Он заглянул другу в глаза, будто спрашивая: «Ты уверен?», и так же, без слов, прочитал решительное согласие. Они целовались жадно, долго и неистово, пытаясь полностью прочувствовать и насладиться этими новыми, доселе неизведанными ощущениями, и все никак не могли утолить страсть. Римус осторожными и мягкими движениями растирал спину Блэка, как бы невзначай касаясь его бедра возбужденным естеством. - Тебе нравится вот так? – осторожно спросил Блэк, исследуя языком широкую, мощную грудь Люпина. Тот издал протяжный одобрительный стон, и запустил руку в мокрые кудри Сириуса. Получив одобрение, Блэк осмелел и лизнул напряженный сосок, и сразу же после этого легонько сжал его зубами. Заметив, как Римус напрягся, он продолжил ласкать его грудь языком, все больше и больше распаляясь. Люпин запрокинул голову, поглаживая Блэка по волосам, и, поддавшись искушению, взял его за подбородок и притянул к себе. Казалось, жар их поцелуев смягчали только струи прохладной воды, льющейся из душа, но их тела все равно пылали, будто охваченные огнем. Руки Римуса поглаживали бедра Сириуса снаружи, а потом, осмелев, шаловливо скользнули внутрь. Стон Блэка прозвучал еле слышно – прижавшись губами к его рту, Римус жадно слизывал капельки воды с его губ. Сириус положил руки на его грудь и начал медленно водить по ребрам. Его ловкие пальцы, познающие радость этих прикосновений, массировали крепкое, подтянутое тело, доставляя удовольствие и его обладателю, и самому Сириусу. Нежно поглаживая каждое ребро, он спускался все ниже и ниже – к животу, пупку, и наконец добрался до его мужского естества. Руки Блэка были скользкими и влажными. Плоть Римуса – теплой и напряженной. Раздразнив Люпина едва ли не до лихорадки, Сириус обхватил его за бедра, развернул лицом к стене и, едва сдерживая себя, медленно и аккуратно вошел в него. Прижавшись щекой к влажной стене душевой кабинки, Римус покорно дал овладеть собой. Стиснув зубы так, чтобы не проронить ни звука, он со страхом и наслаждением ощущал полноту этого момента. Та мягкость, с которой сейчас двигался Блэк, странно контрастировала с неистовостью их страсти, так неожиданно овладевшей ими обоими. Люпин почувствовал, как рука Сириуса скользнула по гладкой поверхности его живота и опустилась ниже, властно обхватив член. Римуса будто пронзило: на мгновение он подумал, что ослеп и оглох – так сильно и остро он почувствовал наслаждение. Проворная рука Блэка тем временем на удивление искусно принялась ласкать его мужское естество, двигаясь то плавно и мучительно медленно, то резко, жестко и ритмично. В глазах потемнело, Люпин подумал, что теряет сознание, что все эти новые ощущения он не сможет выдержать и они просто прикончат его. Если бы Сириус не укусил его в плечо, так бы оно, возможно, и было. Блэк провел губами по его шее, периодически заменяя их своим языком. Люпин застонал: ртом Сириус ласкал его сверху, а рука его хозяйничала внизу. Наконец, Блэк проник в него так глубоко, что новая вспышка разноцветными искрами ослепила Римуса, и волна какого-то запредельного, недоступного простым смертным наслаждения накрыла его с головой. Сириус что-то горячо зашептал ему на ухо, но Римус не понимал ни единого слова, всем телом ощущая невыразимое блаженство этого томительного плена, однако этот шепот, звучащий в такт движениям их сплетенных тел, ласкал его слух лучше всякой музыки. Они оба потеряли счет времени и забыли обо всем на свете, когда в резком порыве наивысшего наслаждения Блэк крепко прижал к себе Римуса, обхватив за грудь. Оргазм был неистов, и тело Римуса еще долго после этого содрогалось, не в силах успокоиться. Они еще долго стояли под душем, вздрагивая от пережитого только что, пока вода не охладила их чересчур разгоряченные тела. Блэк посмотрел в глаза Римуса, такие сонные и утомленные ласками: - Это было просто чертовски потрясающе, Римус, - выдохнул он, - но, мне кажется, нам стоит остановиться на этом. - Ты прав, - резко выдохнув, согласился Люпин. - Я чувствую, что это как-то... неправильно, что ли. Но все равно – я люблю тебя больше всех, Сириус. Ты мой лучший друг. Блэк вышел из кабинки и обмотал бедра белоснежным махровым полотенцем: - Я тоже люблю тебя, друг, - потрепал он по волосам натягивающего на мокрое тело штаны Римуса... Сириус Блэк, сидящий возле жаркого камина, засыпал с блаженной улыбкой.

***

После разговора с крестным Гарри твердо решил для себя все сказать Малфою при встрече, но подумал, что нужно правильно подгадать момент. Заметно повеселев, он поднялся в спальню и уже собирался лечь в постель, когда услышал тихий стук в дверь. «Наверное, Сириус забыл что-то сказать», - подумал Гарри и без всякого сомнения в том, что за дверью может оказаться кто-то другой, распахнул её. - Джинни? – удивленно спросил он, увидев на пороге девушку. - Не спишь, Гарри? Можешь поговорить со мной? - Конечно, в чем дело? – Поттер вышел, прикрыл за собой дверь и уставился на девушку. Внезапно Джинни шагнула к нему и прижала к стене. - Гарри... - зашептала она, водя руками по его лицу, - Гарри... Поттер вдыхал аромат фиалок и чувствовал тепло и нежность по отношению к Джинни. Но не желал с ней физической близости. Он понял, о чем говорил Сириус: так же, как когда-то Блэк, он перепутал влюбленность с дружбой. Поттер выдохнул: Джинни навсегда останется для него хорошей подругой, но никак не больше. Только нужно не ранить её, объяснив это… Младшая Уизли тем временем запустила руку ему в волосы и прижалась к его груди всем телом. Мягко отстранив её, Поттер аккуратно обхватил её лицо руками и посмотрел в её затуманенные глаза: - Джинни, ты переборщила с эгногом, тебе нужно поспать, - нежно сказал он, погладив девушку по голове. - Нет, - покачала головой Джинни и потянулась к его лицу, прикрыв глаза. - Да, - осторожно отстраняя её от себя, сказал Гарри чуть настойчивее. От девушки действительно пахло спиртным, и она все сильнее прижималась к груди Гарри, обвивая его шею руками: - Ты не выходишь у меня из головы с того момента, когда я впервые увидела тебя, - горячо зашептала она, язык её слегка заплетался. - Я люблю тебя, Гарри! И знаю, что ты любишь меня! Я только и думаю о том, как обнимаю тебя, как целую тебя, как занимаюсь с тобой любовью... Поцелуй меня, Гарри! - Прекрати, - твердо оборвал её Поттер. - Я и правда люблю тебя, Джинни. Ты для меня хорошая подруга, и мои чувства к тебе трепетные и нежные, я дорожу нашим общением и не хочу морочить тебе голову. Мы можем быть только друзьями, милая Джинни, - смягчившись, тепло улыбнулся он, видя, как глаза девушки наполняются слезами. - Но я… Но я думала, что нравлюсь тебе! – всхлипнула младшенькая Уизли, и руки её безвольно обмякли, как у тряпичной куклы. - Не плачь, прошу тебя, – взмолился Поттер, - ты ведь тоже любишь меня как друга. Тебя просто привлекает образ, - обняв девушку, начал утешать её Гарри. Джинни закусила губу, из-под опущенных век потекли слезы. Как же ему хотелось уступить ей и сказать, что он любит её, поцеловать и сделать самой счастливой, лишь бы никогда не видеть её слез... Но он не мог этого сделать: он любил другого человека, а своей ложью сделал бы Джинни еще больнее. Наконец, девушке удалось взять себя в руки, и она отстранилась от Поттера: - Ты любишь кого-то другого, верно, Гарри? – внимательно посмотрев ему в глаза, спросила она. - Да, - честно признался Поттер. Джинни тяжело вздохнула: - Как же ей повезло! Поттер проводил её до её комнаты, поцеловал в щеку и пожелал хорошей ночи. «Повезло, - с иронией думал Гарри, возвращаясь в свою спальню. - Нет, честное слово, это все просто на грани абсурда!»

***

Утром Рон растолкал спящего Гарри и настоятельно попросил того поторопиться: Рону не терпелось поскорее раскрыть рождественские подарки. Сонно зевая, Поттер принял душ и переодел пижаму. Пока он приводил себя в порядок, Рон постоянно подгонял его, сетуя на то, что он успеет состариться, пока Поттер окончательно будет готов. В конечном итоге оба спустились по лестнице в гостиную, где уже собрались все обитатели и гости Норы. Начался ритуал обмена подарками. Первой на правах хозяйки вручать презенты вызвалась Молли Уизли: близнецы получили вязаные полосатые шапки, Рон – новый свитер (как он сам и предсказывал), Джинни – нарядное платье, а Гарри достался теплый шерстяной шарф. Будущей чете Блэков миссис Уизли торжественно вручила красивое постельное белье, которое с поклоном принял Сириус. - Ну, Гермионе я отослала её подарок вместе с Буклей около часа назад, - с чувством выполненного долга произнесла хозяйка Норы и уселась в кресло, весьма довольная собой. - Что ж, в таком случае, настал мой черед, - выступил вперед Сириус и тут же принялся за дело. Мистеру Уизли Блэк преподнес бутылочку отменного огневиски, а миссис Уизли - набор столового серебра, близнецов одарил новыми стильными кейсами, Рону досталась экипировка вратаря. Велари преподнесла Джинни дорогие туфли, которые младшенькая Уизли тут же примерила и осталась в полном восторге, как и все остальные. Сириус подошел к Гарри и молча протянул ему небольшой футляр, обитый черной кожей. - Что это? – гадая, что же на этот раз выкинул крестный, задумчиво спросил Поттер. - Ответ – внутри, - улыбнулся Блэк и подошел к своей невесте, которая вместе с Джинни восторженно рассматривала бриллиантовый браслет, подаренный ей пару минут назад Сириусом. Гарри осторожно открыл футляр и увидел элегантные наручные часы. Несмотря на минимализм в оформлении, Поттер мигом сообразил, что часики, пожалуй, превосходят в цене браслет Велари. У него захватило дух: никогда раньше он не держал в руках настолько неприлично дорогую вещь. С сияющими от восторга глазами он посмотрел на Блэка, а тот лишь хитренько подмигнул в ответ и продолжил развлекать беседой Артура Уизли. Гарри еще с минуту постоял, не осмеливаясь пошевелиться, точно завороженный глядя на часы, а потом словно пришел в себя и громко, чтобы все его услышали, сказал: - Думаю, очередь за мной, - и тут же стал раздавать свои подарки. Будущей семье Блэков Поттер, несмотря на протесты Сириуса, вручил сертификат на свадебное путешествие в Париж, близнецам – красивые визитницы, мистеру и миссис Уизли – старинную вазу, а Рону – набор для ухода за метлой. Для Джинни он приготовил аккуратный изящный золотой кулончик с фианитом, и девушка с теплой улыбкой приняла подарок. Кажется, она уже не обижалась, и на душе у Поттера стало светлее. Все позавтракали и разошлись по своим спальням. А Поттер задумался о Малфое: накануне вечером он отправил Буклю в почтовое отделение с запиской, в которой дал указания почтовому служащему. Сегодня, ровно в одиннадцать утра почтовая сова должна была доставить небольшой презент мистеру Драко Малфою, и теперь Гарри оставалось лишь гадать, получил Драко свой подарок, или нет. И если получил, как отреагировал? Подписаться у Поттера не хватило духу, поэтому подарок получился анонимным, но Гарри всей душой надеялся, что у Малфоя хватит ума догадаться, кто его отправитель. Рон и Гарри сидели в комнате и болтали, когда услышали стук в окно. Рон впустил озябшую Буклю, которая принесла почту - Гермиона отправила ответные подарки с запиской, текст которой гласил: «Привет из мира маглов!». Рон с удивлением рассматривал коробочку с парфюмом, который выбрала для него подруга, а Гарри развернул свой небольшой свиток и вынул оттуда то ли свитер, то ли джемпер черного цвета из мягкой шерсти, приятной на ощупь, из которого выпала записка конкретно для него. «Привет, Гарри! Я долго думала, как загладить перед тобой свою вину (ну, за тот случай с костюмом как у Малфоя), и меня осенило: Малфой ведь никогда не купит себе одежду из мира маглов! Наслаждайся отличным качеством Fred Perry, надеюсь, угадала с размером и стилем. Веселого Рождества! P.S: Это называется кардиган. Не свитер, не кофта, а именно кардиган! P.P.S: Если тебе не сложно, научи, пожалуйста, этого идиота использовать парфюм правильно, потому что я все еще с ним не разговариваю. С наилучшими пожеланиями, Гермиона» Гарри прочел записку и тихонечко засмеялся: все-таки Гермиона довольно забавная. - Эй, Гарри, - позвал его Рон, озадаченно вертящий в руках пузырек с духами, - ты мне не поможешь кое в чем разобраться? Поттер прыснул, а потом засмеялся так, что едва не скончался от хохота.

***