Сходить с ума вредно для здоровья окружающих

Наруто резко выдохнул. В этот раз сон совсем перестал быть таковым. Шинигами умудрился затащить Узумаки к Фиолетовым екаям даже раньше, чем к Серым, и теперь вокруг Джинчуурики вспыхивали маленькие Молнии, кружились, смеялись, и смех их был похож на звон бубенцов. - Пой же вместе с нами, Полукровка! Пой! - хохотали проказницы, хватая Наруто за одежду, за руки, за волосы... - Пой, Солнце! Давай же! И Наруто поддался. Расхохотался, закружился в танце, пробегая между сверкающими ярким лиловым светом девушками, прыгая от звезды к звезде в сапфировом небе, ловя редкие серые сгустки тумана длинными пальцами. - Станцуй с нами, Полукровка! Станцуй! - смеялись Молнии, кружа вокруг Джинчуурики. Взметались вверх подолы фиолетовых платьев, перестукивали каблучки хрустальных туфелек, вздымались волнами длинные светло-лиловые волосы. Шинигами покачал головой: вот уж действительно, они самые настоящие дети. Молнии, Фиолетовые екаи - все они были девушками, ветреными, обожающими танцевать и петь. Пролетали века, а они кружились в танцах, нередко доходя до того, что смех их, казавшийся людям громом, долетал до Земли. Иногда они даже роняли свои украшения вниз, и те превращались в звезды, на которые смертные так любили загадывать желания. А если уж девушки расходились окончательно, то люди видели Молнии во всей своей красе - мгновенные вспышки, которые так тяжело было рассмотреть в деталях, хоть и легко заметить. Они вспыхивали на долю секунды, озаряя этот мир, даря ему свой свет и свою силу, а затем сбегали, чтоб появиться на другом конце света и подарить другим людям частичку себя. Акума любил их. Любил их всем своим сердцем, иногда забывая, что и от сердца-то у него мало что осталось. Смерть взглянул на Наруто: тот смеялся, так звонко и искренне, что Шинигами залюбовался. Узумаки был волшебным ребенком. Молнии снова расхохотались, ловя мальчика, обнимая, задорно крича что-то со всех сторон. Бог Смерти довольно вздохнул. Узумаки стал для Молний Солнцем. И если Солнце погаснет, Молнии обязательно будут светить. Потому что Молния - это порождение Света. --- - ЧТО?! - Сакура с Саске в ужасе уставились на своего сенсея, который каким-то невероятным образом умудрился не опоздать. - Как? Почему вы не сказали, что эта миссия совместная?! Хатаке тяжело вздохнул. Третий боялся отпускать седьмую команду на это задание, не дав им в сопровождение еще одну. Казалось бы, верх идиотизма, но когда у тебя в команде три генина-психа, а один еще и Джинчуурики, куда их одних отпустят? Какаши, конечно же, тоже не прельщало идти именно с командой Куренай. Ему хватало своих психов, а тут еще один жуковод, который был едва ли не страннее Узумаки, один крайне эмоциональный собачник с манией величия и одна зашуганная девочка, за которую в случае чего Куренай (а за компанию и Хатаке) оторвут голову, перед этим ради эксперимента применив одну из своих техник. Копирующий вздохнул еще раз и посмотрел на Наруто. Тот, похоже, решил в перепалке между Сакурой, Саске и Кибой не участвовать, предпочитая рассматривать небо. Какаши сейчас и сам бы не отказался от такого занятия, ведь это всяко лучше, чем успокаивать маленьких извергов. Наконец появился Тадзуна. Узумаки сразу же прервал свое интересное занятие и с маниакальным блеском в глазах уставился на мужчину. Тот тихо икнул и отошел от мальчика как можно дальше. Хатаке подавил желание подленько захихикать. Наруто нравился ему все больше и больше: пусть сын Четвертого был со своими тараканами, да и вообще темной лошадкой, но людей доводить он умел знатно. Некоторых - до умиления (Куренай любила детей, в отличии от того же Какаши), некоторых - до бешенства, а некоторых (как Тадзуну) - едва ли не до инфаркта. - Ну что? В путь! - дорога обещала быть долгой... --- - Достанем плакаты и яркие краски, поправим портреты великих идей. Свободу и равенство, верность и братство – прекрасные сказки для взрослых людей! - Какаши давно успел заметить, что Наруто хорошо поет. Они шли уже несколько дней, и Хатаке все больше удивлялся своему ученику. Как можно было иметь столько способностей сразу? Интуиция завопила об опасности. Копирующий напрягся, рядом дернулась Куренай. - Куренай-сенсей! - Хината редко подавала голос, она вообще будто пыталась слиться с окружающей средой. Теперь же, сканируя местность, она явно что-то заметила. - Знаю. Лужи, к которым подходили команды вместе с Тадзуной, напрягали абсолютно всех. И, опять же, Джинчуурики оставался полностью расслабленным, всего лишь на минуту прекратив петь. - Ночь поглощающе темна, так есть ли смысл искать дорогу? - слова набатом прозвучали в голове. Улыбка Узумаки превратилась в безумный оскал. Из самой большой лужи выскочили двое мужчин. "Туманники" - дернулся Хатаке. - Братья-Демоны! - зашипела Куренай. - Странная штука - судьба. Жил спокойно и вдруг - раз! И умер! - Узумаки вдруг тихо рассмеялся. Цепь, которую Братья решили обмотать вокруг коноховцев и Тадзуны, резко дернулась в сторону и запуталась, обхватив туманников поперек тела. Послышался лязг, затем хруст. Врагов разрезало на несколько частей. Генины побледнели, Тадзуна едва не упал в обморок, Куренай зажала рот рукой от неожиданности, Хатаке вытаращился на трупы. Наруто резко нахмурился и напел: - И вот уже толпы с восторгом встречают того, кто ведет их в крестовый поход! Так было всегда – храбрецы умирают, и где-то в сторонке стоит кукловод, - все сразу же уставились на Джинчуурики, лишь бы не смотреть на изуродованные тела. - Что? Все ведь часто кажется не таким, как на самом деле! - Ты знал? - у Инудзуки, храбрившегося до последнего, задрожал голос. Наруто вдруг улыбнулся как-то печально и взглянул так, что всех пробрало до костей. Этот взгляд отражал такую скорбь, будто на его глазах погибли только что вовсе не враги, а, как минимум, все его друзья и семья. - В этом мире нет ничего вечного. Все потихоньку рассыпается. Конечно же, я знал. - Джинчуурики отвернулся от них, взглянул на трупы и тихонечко запел: - Если по правде - давай без обид: тот, кто убил - тот и убит. --- Завыл ветер, унося души вдаль. Зашептались деревья, решая, виновны беглецы или просто жертвы обстоятельств. Заплакали жизнерадостные Молнии, внимая настроению своего Солнца. Впервые за этот месяц начался дождь.