Гоняясь за твоей тенью

"Вы родились вместе и вместе пребудете вечно. Вы будете вместе, когда белые крылья смерти развеют ваши дни. Вы будете вместе даже в безмолвной памяти Божией. Но пусть близость ваша не будет чрезмерной. И пусть ветры небесные пляшут меж вами." (Халиль Джебран)

Где-то на Севере, год 752, день 25-ый, месяца Суровых Морозов…

Снаружи ветер гневно ревет и бросается снежинками в виде ледяного вихря. Где-то вдали глухо лают собаки. Даже самый старый сельский житель не может вспомнить такую суровую и снежную зиму. Деревья гнутся пополам от веса снега. У некоторых сломаны ветви. Природа как будто оцепенела, в то время как разбушевавшаяся стихия окутывает все вокруг в белое одеяло. Комната освещена огнем в камине и масляной лампой на деревянном столе. Тут немного мебели, но место выглядит опрятным и чистым благодаря хозяйке этого дома – Брите, которая в настоящее время страдает от схваток. Ее муж Агги ушел, чтобы привести повитуху. Брита лежит в кровати, накрытая медвежьей шкурой, и жалобно вскрикивает, когда боль становится слишком сильной. На краю кровати сидит ее дочка Дагни, которой десять зим. Ребенок время от времени вытирает пот со лба матери. - Я больше не могу. Где они? О, боги, дайте мне силу, - вырывается стон у Бриты, и ее пальцы сжимают шкуру. - Я уверена, что они скоро придут. Отец давно ушел, - спокойно отвечает Дагни. Она много раз видела, как коровы, овцы или другие животные рожают, и роды для нее не странность. Она еле успевает договорить, когда дверь открывается, и ворвавшийся ветер почти гасит лампу. Широкоплечий, высокий мужчина с крошечной, худой женщиной заходят в дом. - Агги, - Брита стонет и умоляюще смотрит на своего мужа. Мужчина снимает свою шубу и бросает ее на стол. Он идет к кровати к любимой жене. - Не бойся. Все будет хорошо. Я привез Тильду, - успокаивает он женщину и гладит ее волосы. Тильда стряхивает снег с плеч и смотрит на Дагни. – Мне нужны чистые тряпки и горячая вода. Все готово? – у нее скрипучий голос. - Да. Я все подготовила, - ребенок кивает. - Умница, - улыбается акушерка и подбодривающе сжимает плечо девочки. - Держись, скоро все закончится, - говорит Тильда Брите. - Я попробую, - улыбка Бриты кривая. Через мгновение у нее вырывается измученный крик. Акушерка отделяет маленький мешочек от своего сотканного пояса и открывает его. Странные и незнакомые слова начинают литься из ее уст, в то время как она распыляет смесь, взятую из сумочки, во все четыре стороны и над кроватью. - Агги, бери Дагни и выйдите из дома. Кажется, что ситуация… более сложна, чем мы думали, - говорит Тильда после некоторого колебания. - Пошли, моя хорошая, - Агги говорит дочке, раскрывая руки для объятия. Дагни идет к нему с вопросительным видом. – Папа, а у мамы все будет хорошо? – В ее голосе явно таится страх. - Не волнуйся, Тильда здесь, значит ничего плохого не произойдет, - Агги целует ее в лоб. - Надень это и давай выйдем, посмотрим, как там Ульрика. - Да, да я хочу ее видеть! - Дагни хватает свою маленькую шубу, готовая бежать наружу. - Подожди минуту, – Агги наклоняется, чтобы поцеловать жену. Мужчина выводит свою дочь из дома и они идут в конюшню, чтобы взглянуть на новорожденного жеребенка и его мать Ульрику. Единственные звуки, которые они слышат в течение трех часов, даже снаружи, являются криками Бриты и пением, которое становится громче с течением времени. Агги сидит на груде соломы со спящей Дагни на коленях. Белая лошадь около них лениво жует, а жеребенок, лежащий рядом, энергично сосет молоко матери, подталкивая вымя. Мужчина смотрит на луну, свет которой сочится в конюшню через щель в двери и молится всем богам, чтобы они защитили его жену и ребенка, который вот-вот должен появиться в этот мир. Небо становится серым - знак приближающегося рассвета, когда громкий визг звучит из дома. Это – крик новорожденного ребенка. - Дагни, проснись, - мужчина осторожно трясет дочь. - Что? Ребенок родился? – вяло спрашивает маленькая девочка. - Да. Твоя сестра или брат родился. Пошли, - Агги помогает ей встать на ноги, и они идут к дому. Первая вещь, которую он замечает, это крошечный, вопящий сверток, который держит его жена. - Это - мальчик, - Тильда улыбается и хлопает Агги по плечу. - Я знаю, в глубине души ты хотел мальчика. Ты хороший человек и боги выполнили твое желание. Акушерка склоняется к Брите. - Дорогая, позволь мне осмотреть ребенка, и затем я попытаюсь предсказать его будущее. Новорожденный беспокойно машет руками и скулит в руках женщины. Тильда кладет его на стол и разворачивает пеленки. Как только ребенок чувствует свободу, он начинает пинаться крошечными ножками. - Ха, я сразу могу сказать, что он будет беспокойным мальчуганом, - Тильда смеется, поскольку ребенок пинает ее в бедро. Агги склоняется к сыну, и его борода щекочет нос ребенка. Немедленно небольшие ручки хватают его. - Добавь любопытство к списку, - мужчина громко смеется. Акушерка кивает. - Мальчик совершенно здоров и силен, - Тильда продолжает осматривать ребенка. Кажется, новорожденный не возражает, чтобы его трогали, поднимали или перевернули, судя по его спокойному виду. - Подожди-ка... А это что? - Тильда внезапно останавливается и пристально смотрит на ребенка. - Что такое? - испуганно спрашивает Брита и приподнимается в постели, чтобы лучше слышать то, что должна сказать акушерка. - Посвети-ка мне вот тут, - Тильда говорит Агги, указывая на ноги ребенка. Агги держит масляную лампу над мальчиком и пытается справиться своим внезапно осипшим голосом. - Что ты видела? Что с моим мальчиком? После мучительной тишины Тильда просит, чтобы Агги положил лампу. – Твой мальчик отмечен. Но я еще не могу сказать, плохой или хороший это знак. Видишь эту отметку? - Тильда поворачивается к Агги и указывает пальцем на ногу ребенка. - Да, вижу, - голос мужчины ломается, он смотрит на маленькую пометку на левом бедре новорожденного сына. Брита начинает горько плакать, пряча лицо в руках. - Мой бедный ребенок, мой бедный мальчик. Я не хочу, чтобы что-то плохое произошло с ним! - ее голос полон отчаяния. - Возможно, ничего страшного и не будет. Ты должна успокоится, или молоко высохнет. Накорми мальчика, - акушерка обертывает ребенка обратно в пеленки и отдает матери. - Давай подождем, пока она заснет, а потом я взгляну на его будущее. Я не хочу, чтобы она еще больше разнервничалась, если я увижу что-то плохое, - шепчет Тильда мужчине. - Ты права, - взгляд Агги падает на жену, которая кормит и ласкает их новорожденного сына. Тильда льет воду в глиняную чашу, вынимает сухие травы из другого мешочка и добавляет их к воде. – На вот, выпей. Это сделает твое молоко еще более жирным, и мальчик быстро наберет вес. Кроме того, поможет тебе расслабиться, - акушерка дает чашу Брите, как только она заканчивает кормить ребенка. - Вкус приятный, - Брита заканчивает пить, отдавая чашу обратно. - Спасибо. Дагни, которая все это время сидит в углу, встает и идет к кровати матери. – Какой он маленький. Я тоже такая маленькая была? – спрашивает она с любопытством, щекоча брата за нос. - Да. И ты вопила хуже, - смеется Агги. Он подходит к жене. – Засни, дорогая. Ты должна отдохнуть. - Он целует Бриту в губы и кладет ребенка в корзину, стоящую рядом с кроватью. - Вы думали об имени? - спрашивает Тильда родителей. - Да. Мы хотим назвать его Кастиэль. - Агги смотрит на ребенка, который уже спит. Мужчина садится около Тильды, которая потягивает эль с вдумчивым лицом. Агги берет другую кружку и льет немного напитка для себя. - Ты ведь знаешь, что я не имею права сказать вам неправду или скрыть что-то, - шепчет Тильда и стучит пальцами о поверхность стола. Она получает кивок в знак положительного ответа. - Ты также знаешь, что мои пророчества всегда сбываются. Действительно ли ты готов услышать о будущем твоего сына? Агги смотрит на Бриту, которая уже спит благодаря травам акушерки. Он кивает ведьме. - Да, я готов. Тильда открывает красный мешочек, и Агги невольно думает, сколько их она носит при себе. Ведьма закрывает глаза и бормочет какие-то слова. Она помещает руку в мешочек и вытаскивает что-то из него. Ее рука выводит странные знаки в воздухе, а затем она разжимает кулак. Разные цветные камни рассыпаются на столе. На каждом из них выгравирован свой символ. Агги задерживает дыхание, боясь пошевелится. Потом он вспоминает, что его дочь тоже находится в комнате, но когда он оборачивается, видит, что Дагни уже спит в своей кровати. Тильда хмурит брови, всматриваясь в камни и их положение. Сердце Агги начинает биться быстрее, когда он замечает пот, выступивший на лбу женщины. Ведьма, похоже, превратилась в камень. - Во имя богов, что ты видишь? – мужчина нервно глотает и готовится услышать что-то зловещее. Тильда потирает лоб и смотрит на него с сочувствием. - Твой мальчик будет жить счастливо и беззаботно, пока ему не исполнится двадцать три зимы. А когда ему исполнится двадцать три, в его жизни появится незнакомец, и эта встреча будет судьбоносной. Она принесет Кастиэлю много страданий. Агги гневно скрипит зубами. Нет, этого не произойдет. Он сделает все, что надо! - Я раскромсаю ублюдка на части, если он… - яростная речь Агги прервана поднятой рукой Тильды. - Что? Что-то еще? - мужчина поднимается со своего стула. - Я вижу глаза. Горящие глаза, смотрящие через темноту. Этот незнакомец не человек, - руки Тильды начинают дрожать. - Не человек? Кто он тогда, во имя богов? – пальцы Агги, сжатые в кулаки, белеют. - Он один из тех, о ком мы не говорим, - Тильда опускает голову. Лицо Агги становится смертельно бледным, и оно олицетворяет отчаяние и страх. Почему его мальчик? Что он сделал, как он прогневал богов, чтобы заслужить такую судьбу? После долгой тишины Тильда издает вздох. - Прости меня за такое ужасное пророчество, но ты знаешь правила, - она встает со своего места. - Я пойду. Я не нуждаюсь в сопровождении. Останься со своей семьей. Проведи как можно больше времени с сыном. И будет лучше, если Брита не узнает о пророчестве, - Тильда останавливается у двери, ее руки рассеянно распрямляют складки на ее платье. - Я не уверена, поможет это или нет, но не позволяйте Кастиэлю зайти в лес. Она открывает дверь и выходит наружу. Ветер врывается в комнату и тушит свет от лампы. Огонь в камине давно погас, но тлеющие угольки все еще ярко-красные, и этого достаточно, чтобы видеть, как мужчина сидит за столом. Его плечи опущены и трясутся. В лесу душераздирающе воют волки, в то время как Агги сидит за столом, оплакивая судьбу своего новорожденного сына.