Однострочники по Малевалю

Знаете, что самое плохое в этом мире? Нет, превращения в червя я еще смогу пережить. Что? Безответная любовь? Нет, это мы уже проходили. Нет. Самое плохое – это когда случается что-то ужасное в день, когда все должно было быть хорошо. И что же? Конечно, именно такая беда меня и настигла. Габриель был важной частью моей жизни: мы всегда делили последние крохи в студеные зимы, рассказывали друг другу свежие новости, делились опытом. Нет, конечно, в наших периодических забираниях орехов у людей веселья было гораздо больше, но мы оба выросли и перестали так делать. А вот люди, видимо, решили отомстить. Вчера вечером его не стало. Я не знал всех подробностей, но того, что я узнал, мне вполне хватило: его убили люди. Он погиб не где-нибудь под терновым кустиком, истекая кровью, а от рук этих людей. Спаниели несчастные… Раньше я пытался убедить и себя, и Малефисенту, что не все людские души так порочны, как она считает, что есть среди них и чистые, словно реки на Волшебных землях, и добрые, как вечерние феи, постоянно щебечущие и поющие незатейливые мелодии. Теперь я и сам не хочу в это верить, и не хочу даже пытаться. Они отрезали крылья Госпоже, чуть не убили меня и все же убили моего лучшего друга – сколько еще нужно доказательств? Я был подавлен. Возвращаться на Болота совсем не хотелось, душе надо было уныло скитаться по сонной деревне под песни вечерних птиц. Но нужно было идти обратно, иначе Малефисента будет… переживать? Я Вас умоляю. Последнее время я получаю от нее лишь ор, как последний слюножуй. Но все же вскоре, когда закат догорел и деревню начал накрывать плотный, словно кисель, туман, а последние прохожие поспешили исчезнуть с улиц, я неохотно побрел назад. Под покровом тумана Болота выглядели еще загадочнее, чем обычно. В Топях было необычайно тихо, густой туман окутывал земли. Я осторожно перешагивал с камня на камень, боясь оступиться, и, в конце концов, дошел до большого дерева на высоком холме. Сквозь туман было плохо видно, пустует ли оно, но, неожиданно превратившись в ворона, я понял, что Малефисента здесь. Я несколько раз оглушительно каркнул, говоря, что вернулся. - Диаваль, ну к чему весь этот грай? – сказала фея, когда я еще раз каркнув, присел на ближайшую ветку, - Я думала, ты будешь рад вернуться к своему истинному облику. Она щелкнула пальцами, и я вновь принял человеческий вид. Я спрыгнул с ветки и сделал несколько шагов вперед, но, кажется, из-за тумана не заметил что-то жесткое, во что только что врезалось мое лицо. - Ну как поцелуи с деревом, Диаваль? – послышался вдали насмешливый голос феи. Я выпрямился и развернулся. Туман стал понемногу рассеиваться, и я увидел силуэт женщины неподалеку. Не знаю, как сейчас выглядело мое лицо, но уверен, что далеко не лучшим образом. И она это, кажется, заметила, потому что, подойдя еще ближе, я заметил серьезное выражение лица: - Ты неважно выглядишь, – она нахмурилась. - На душе паршиво, - признался я, отвратив глаза, но фея не отвела взгляда. - Что-то случилось? Расскажи, - она попыталась улыбнуться, но поняв, что это не самая лучшая идея, вновь посерьезнела. - Не надо, - я отшатнулся, но фея с неженской силой повернула меня обратно, - Это мое личное дело. - А мое дело – чтобы ты не шатался тут со своей «паршивой душой» и немедленно мне все рассказал. Это приказ, - на лице отразилась злость, в голосе показались железные нотки. Иногда Малефисента ведет себя, как настоящая язва. И время от времени это начинает меня здорово раздражать. - А что тут рассказывать? Токмо погиб лучший друг! Хотя, что тебе до моих проблем, ты спрашиваешь лишь из своей куртуазности! Ты все равно уже ничего не изменишь, он умер, и его убили люди! На меня напала волна безысходности, и я в бессилии и осознании своей беспомощности присел на плоский камень. Малефисента еще несколько секунд постояла со стеклянным лицом, а затем плавно опустилась рядом. Некоторое время мы сидели немотствуя. - Я… очень сожалею о твоей утрате, - голос феи перервал облекшую нас тишину, - Но я знаю, что тебе ни в коем случае не стоит останавливаться, ведь ты знаешь, что люди могут быть очень холодны. И они могут с легкостью сломать тебя, - ее голос едва дернулся, пока она сверлила взглядом землю, но потом фея подняла свой взгляд и остановилась на мне. – Но ты же не позволишь им это сделать, верно? В этот момент я не мог ничего ответить, потому что Малефисента просто пронизала меня своим взглядом, от которого я не мог отвести глаз. - Спасибо…- неосознанный шепот. И снова замолчали, глядя друг на друга, почти соприкоснулись носами, как вдруг Малефисента воскликнула: - Пойдем, Нортрасс сказала, что сегодня собирается варить чай на травах, выпьешь – хоть успокоишься. Поздравляю, Малефисента, ты – кайфолом. - Это единственная причина? - отдышавшись, спросил я. - О, нет! - она даже не оправдывается, - Я почти уверена, что эта клуша намудрит что-нибудь, и я отравлюсь. А то, буду не одинока. - она махнула рукой и сделала приглашающий жест, поднявшись с камня и немного отойдя. И все-таки она кайфолом. Но даже если оно и так, если "эта клуша" собирается ее отравить, у нее будет тот, кто сможет ее спасти... или отравится вместе с ней.