Щит Беллоны

Вот уже неделя, как одиннадцатикласснику Тимке Ливадному казалось, что за ним следят. Ощущение это возникло внезапно, на выходе из «Связного», куда Тимка заходил положить деньги на мобильник. Он просто спиной почувствовал этот взгляд. Пристальный, немигающий, недобрый… Солнечный, тёплый и мягкий день «бабьего лета» вдруг обдал ледяным холодом, и Тимка поневоле заоглядывался. Но того, кто следил за ним столь пристально, не обнаружил – на соседней остановке гомонила мелкота с разноцветными ранцами, которую благополучно отпустили с продлёнки. На скамеечке поодаль бабушка-пенсионерка торговала семечками и газетой «Вечерний Город» с программой телевидения на следующую неделю, торопились куда-то по своим делам несколько прохожих, но ни в ком из них не чувствовалось той угрозы, которую Тимка ощутил только что. Мальчик пожал плечами. Показалось… Но потом он вновь стал ощущать этот странный, пугающий пристальный взгляд – в супермаркете, выходя из школы, на входе с друзьями в «Крошку-картошку», спускаясь по ступенькам Центральной Городской библиотеки. Тимке стало казаться, что он реально сходит с ума, а поскольку парень он был развитый и начитанный, то сделал вывод, что это последствия стресса, вызванного недавним разводом родителей. Да-да. Тимкины родители развелись совсем недавно. Около двух месяцев назад. Из семьи ушла мать – просто в один прекрасный день поставила мужа и сына перед фактом, что «давно любит прекрасного человека», что «долго терпела и больше не может» и что «сынок, ты уже взрослый и должен меня понять»… Отец и сын были в шоке, но мать ничего не стала больше объяснять, просто взяла заранее собранную сумку, поцеловала Тимку в щёку – сухо, словно клюнула – и ушла. Уже потом он узнал, что «прекрасным человеком» оказался один довольно состоятельный иностранец, менеджер австрийской торгово-промышленной компании, в российском филиале которой мать работала последние пять лет. После быстрого развода мать и Нигель – так звали австрийца – быстро зарегистрировали брак и отбыли на историческую Родину супруга. В этой красивой, новой европейской жизни Тимке места не нашлось. Он остался с отцом. Но он бы остался с отцом даже в том случае, если бы мать звала его поехать с ней. Нет, не потому, что не мог простить мать-предательницу, хотя боль после её ухода была почти невыносимой. Дело было в том, что, оставшись совсем один, отец пропал бы. Николай Ливадный с виду казался вполне сильным, уверенным в себе и успешным человеком. Но жену свою он любил настолько сильно, что это составляло весь смысл его существования. Даже несомненная любовь к сыну оставалась где-то на периферии. И вот, после ухода жены из Николая словно вынули внутренний стержень. Он часами сидел, глядя в одну точку, потом начал пить, в доме появились странные личности нехорошего вида и запаха, а сам дом стал напоминать бомжатник. Тимка терпел, сколько мог, надеясь, что отец образумится, но становилось только хуже. И тогда Тимка позвонил дяде Юре – двоюродному брату отца, который работал экспертом в Городской полиции. Дядя Юра выслушал короткий сбивчивый рассказ, произнёс: - Понял. Жди в гости, - и повесил трубку. Тимка вошёл на кухню и попытался донести до отца мысль о том, что гостям следует указать на дверь, а в доме навести хотя бы относительный порядок. Но пьяный отец только что-то промычал в ответ, а оборзевшие гости принялись оскорблять мальчика словесно, а потом один из них с неожиданной силой ударил Тимку в солнечное сплетение, так что тот отлетел к стене и больно ударился головой. Перед глазами всё поплыло, но тут в кухню влетела невысокая, довольно-таки хрупкая с виду женщина, которая моментом просекла диспозицию и отправила Тимкиного обидчика в нокаут метким ударом ноги в челюсть. Следом за ней в кухню заглянул дядя Юра и ещё один высокий мужчина с длинными густыми светлыми волосами, собранными в хвост. Кухня опустела, как по волшебству, дядя Юра успокоил мальчика, вызвал похмельщиков для отца и неотложку для Тимки, так что следующие десять дней тот провалялся в больнице с подозрением на сотрясение мозга. А когда он вернулся домой – всё вновь изменилось. Квартира оказалась прибранной и чистой, отец – трезвым, а в холодильнике была еда, а не повесившаяся мышь, как в последнее время. Уж каким образом дядя Юра и его коллеги вправили отцу мозги, но вправили они их достаточно качественно, чтобы Ливадный-старший взялся за ум, повинился перед Тимкой и попросил у сына прощения, а потом отправился искать работу, поскольку с предыдущей закономерно успел вылететь с треском. Работа нашлась, но, увы, только вахтовым методом, поскольку отец был инженером-нефтяником и последние годы работал на местном нефтеперегонном заводе, а больше в самом Городе по специальности ему устроиться было некуда. Вот и пришлось согласиться на работу вахтовым методом у чёрта на куличках, где-то в Хатанге, с графиком две рабочих недели – одна неделя отдыха. Правда, зарплата была очень хорошей, да и Тимка был уже почти взрослый и совершеннолетний, и особого присмотра не требовал. Тимка вообще был очень серьёзным и ответственным – учился хорошо, пить и пробовать наркотики даже не думал, с нехорошими компаниями не связывался, правда, иногда покуривал. Нет, не траву, упаси Боже, обычные сигареты. А ещё он собирался после одиннадцатого класса поступать не куда-нибудь, а в МГУ, поскольку математикой не просто увлекался – математика была его самым любимым предметом. Тимка был победителем и призёром всевозможных городских, областных, общероссийских и даже парочки международных олимпиад, так что реальные шансы поступить у него были. Поэтому отец, особо не беспокоясь за моральный облик сына, договорился с соседкой – бабушкой-пенсионеркой Тамарой Петровной на предмет вкусной и здоровой пищи и поддержания порядка в квартире, на что та согласилась с радостью, и отбыл к месту новой работы. Работа ему неожиданно пришлась по душе, да и зарплата приятно радовала глаз, да и у начальства Ливадный оказался на хорошем счету. Так что сейчас он был на очередной вахте, и звонить, чтобы рассказать о своих глупых страхах, Тимке казалось полнейшим идиотизмом. Конечно, отец отнёсся бы к его словам с полной серьёзностью и, не дай Бог, сорвался бы посреди вахты… а если все Тимкины подозрения туфта? Просто разгулявшиеся нервы? Нет, ещё пять дней до приезда отца он точно подождёт. Позвонить дяде Юре? Он-то точно поможет. Но вот Тимка точно знал, что сейчас дядя Юра занят, как тот выражался, «как свадебная лошадь – голова в цветах, а жопа в мыле», ибо в Городе объявился какой-то очередной злодей и душегуб, которого нужно было срочно прижать к ногтю. Так что Тимка со своими детскими страхами в эту диспозицию точно не вписывался. Так что Тимка терпел и только зарок себе дал – быть поосторожнее. К тому же – какой интерес за ним следить? Он что – сын миллионера за которого можно выручить немеряное количество денег? А никакого другого мотива Тимка и придумать не мог. Разве что сдать на органы, но это казалось уже полной глупостью. Вот и получилось, что со всеми своими переживаниями Тимка написал срезовую работу чуть хуже обычного. И математик Лев Борисович оставил его после уроков, дав ещё пару схожих работ, чтобы выяснить, не поглупел ли его любимый ученик за лето, или незначительная ошибка в срезовой работе просто минутная рассеянность ума. Тимка успокоился, сосредоточился и все задания выполнил безукоризненно. Математик остался им доволен, но из школы Тимка возвращался явно позднее обычного. И снова, садясь в маршрутку, ощутил тот же пристальный, немигающий взгляд. И снова никого не обнаружил, оглянувшись. Вернувшись домой, Тимка поел без всякого аппетита, и его рука сама потянулась к телефону. Набрав домашний номер дяди Юры, он услышал голос его жены – тёти Маши, которая, по правде сказать, была ещё совсем молодая и на тётю не слишком тянула. Но так уж полагалось – жена дяди – значит тётя. Тётя Маша тоже была экспертом, правда, работала совсем недавно. - Здрасьте, тёть Маш! – поздоровался Тимка. – А дядя Юра дома? - Здравствуй, Тима, - отозвалась тётя Маша, - нет ещё, он задержался немного. Но уже в пути. Так что перезвони через часик – Юра как раз поужинать успеет. Или у тебя что-нибудь срочное? - Не то, чтобы очень, - выдохнул Тимка, - мне просто посоветоваться нужно. - Ну, перезвони через часик – посоветуешься, - добродушно сказала тётя Маша. Тимка извинился и отсоединился. Ладно, ещё час он подождёт. И тут Тимка вспомнил, что к завтрашнему дню нужно срочно подготовить доклад по истории. А его тетрадка с темами и вопросами осталась у Лариски Гориной, которой было лениво записывать самой – вот она и взяла Тимкину тетрадку, да так и забыла вернуть. Тимка плюнул и позвонил Лариске. Та оказалась дома и радостно защебетала, что Тимочка её очень выручил и что буквально через пять минут она убегает по срочному делу, так что если ему нужна тетрадка – пусть заходит немедленно. Тимка плюнул, ибо все срочные горинские дела были обычно мужского пола, ростом под два метра и излишним интеллектом не отягощённые. Родители же Лариски относились к гулянкам дочери снисходительно, ибо оба были постоянно заняты на работе, а вне её чаще общались с зелёным змием, чем с собственной дочерью. Но за тетрадкой Тимка отправился, благо жила Лариска недалеко – через два дома, правда нужно было миновать проходной двор, где лампочка в арке постоянно не горела. Но делать было нечего, и мальчик торопливо пробежал через арку, торопясь попасть в освещённый двор Ларискиного дома. «Срочное дело» в виде высоченного парня на навороченном байке уже маячило во дворе, а минуту спустя там нарисовалась и Лариска, которая радостно поцеловала кавалера в щёчку и, приветственно махнув Тимке рукой, протянула ему тетрадку. Тимка тетрадку взял, Лариска лихо вскочила на мотоцикл, и байк взял с места резво, как норовистый конь. Тимка невольно чихнул, и отправился обратно. И тут, на входе в арку перед ним возникла незнакомая щуплая фигура. Тимка сначала остановился, но потом облегчённо перевёл дух. Щуплый бледный подросток лет шестнадцати вряд ли мог нанести серьёзный вред вообще кому-либо. А парнишка умоляюще обратился к Тимке: - Слушай, помоги, а? У меня щенок в решётке застрял… - Какой щенок? Какая решётка? – не понял Тимка. - Мой, - терпеливо пояснил пацан, - он маленький ещё и глупый. От поводка отцепился и стал бегать. А потом застрял в решётке подвального окна. Слушай, я бы и сам его освободил, но его держать нужно и прут отогнуть. У одного не получится. Помоги, а? Я подержу, а ты отогнёшь – там прутья хлипкие… Тимка хотел было послать пацана по адресу, но потом глянул и пожалел бедолагу. Парень выглядел… каким-то больным – худой, бледный, круги под глазами тёмные. Да и одежда – чистая, но ношеная… Тоже, наверное, родители пьют… -Ладно, давай, показывай, где твой щенок, - улыбнулся Тимка. – Сейчас вытащим. Парнишка показал рукой куда-то в направлении арки и кивнул, приглашая следовать за собой. Тимка пошёл, мальчишка сделал шаг вперёд… и исчез в темноте. - Эй, - крикнул Тимка, - эй, где твой щенок? Но в этот самый момент сзади раздались другие шаги – тяжёлые шаги взрослого человека. И прежде чем Тимка успел хоть как-то среагировать, его ухватили за шею и прижали ко рту и носу противно воняющую тряпицу. Перед Тимкиными глазами замелькали разноцветные звездочки, и он отключился.