Щит Беллоны

В Соседний Город Макс прибыл вечером, переночевал в гостинице, а с раннего утра уже отправился на встречу со следователем, который вёл дело пропавших Иры и Димы. Следователь, капитан полиции Сергей Горохов оказался довольно молодым – лет тридцати пяти, но на редкость неприятным человеком. Дело даже не в том, что он был откровенно некрасив – слишком длинный нос, слишком маленькие, близко посаженные глаза, большой лягушачий рот… Макс знал людей куда более неприятных внешне, даже уродливых, но… после пяти минут общения с ними их уродство как-то размывалось, наоборот, их обаяние вызывало симпатию и желание общаться дальше. Горохов был не таков, на вопросы Макса отвечал коротко, откровенно скучал и по делу пропавших Димы и Иры ничего толкового не сообщил. Макс уже посчитал время, потраченное на поездку в Соседний Город безвозвратно потерянным, единственное, что ему удалось – полностью скопировать материалы следственного дела, но это можно было и по электронке запросить. К тому же дело начинал другой следователь – Ларион Маевский, но потом его по какой-то непонятной причине отдали Горохову. - А где Маевский? – поинтересовался Макс.- Я хотел бы с ним поговорить. - Да не работает он здесь больше, - равнодушно ответил Горохов, едва не зевая, - переаттестацию не прошёл. А потом с ним какая-то история мутная случилась… Вроде наркотики у него нашли. Хотели дело открыть, но… - Но? – спросил Макс. - Да с ним вроде несчастный случай какой-то произошёл. Вот и пожалели его. Такая беда – ехал с женой и дочкой за город, вдруг по встречной грузовик занесло… и всё. Жена с дочкой на месте погибли, а Маевский долго по больницам валялся. На ноги так и не встал, позвоночник ему сильно повредило, да и ожоги сильные были… Он, как оклемался, квартиру продал и в пансионат для инвалидов переехал. Есть тут у нас такой за городом – «Солнечный лес» называется. Частный, конечно, но там условия вполне сносные. Можете туда поехать, пообщаться, так сказать. Только вот дороги у нас… опасные, сами понимаете… «Ах, ты ж подонок… - подумал Макс, - ведь наверняка дело слил, понял, что к чему. Вон и одеколон у тебя дорогой – менту не по карману… и часики… ого… неужто настоящий «Ролекс»? Понятно всё, прямо как в анекдоте – зарплата у нас маленькая, но отпускные хорошие… Смотря кого отпускать. Ладно, удод в погонах, с тобой я позже разберусь». - Вы мне угрожаете? – поинтересовался Макс ледяным тоном. - Да ни Боже мой, - неприятно улыбнулся Горохов. – Предупреждаю я. - Считайте, что я внял вашим предупреждениям. Всего доброго, - холодно распрощался Макс. Горохов только головой мотнул. Макс вышел в коридор, некоторое время боролся с желанием пойти к Гороховскому начальству и разнести к чёртовой матери весь творящийся здесь бардак, но он прекрасно понимал, что этим сейчас не добьётся ничего. Макс каким-то обострённым чутьём ощущал, что время на исходе и что сладкую парочку нужно искать как можно скорее. К тому же вряд ли местное начальство начнёт плясать перед ним вприсядку – они явно не заинтересованы в раскрываемости подобных преступлений, иначе… иначе все здесь давно бы уже носились, как наскипидаренные. А это значит только одно – местное начальство держат. Хорошо так держат, то есть у киднэпперов имеются весьма влиятельные покровители. И не исключено, что затея с ампути принадлежит не похитителям – это заказ. Заказ кого-то из местного высокого начальства. Дерьмо. Удивительно, что Маевский ещё жив, хотя чёрт его знает, каким он стал за время пребывания в этом самом пансионате. Но съездить и навестить его не помешает – хотя бы для очистки совести. Но до этого нужно было ещё сделать одно дело – уже было понятно, что дело об убийстве Изольды Ивановой местные шерлокхолмсы спустят на тормозах, поэтому Макс связался с собственным начальством и вопросил его на предмет того, чтобы забрать дело у представителей доблестной полиции Соседнего Города из-за явной связи с делом о похищении детей. Начальство поинтересовалось, не желает ли Макс прихватить ещё парочку дел из соседней области, а то в РОВД народу совершенно заняться нечем, но неожиданно сменило гнев на милость и заявило, что майор Шаманова уже кое о чём успела ему доложить, так что Макс может дерзать в этом направлении, а местное начальство уже десять минут, как в курсе и безумно радо избавлению от лишней докуки. Озадаченный Макс набрал Шаманку и поинтересовался, почему она не позвонила ему, раз что-то успела нарыть, но боевая подруга посоветовала ему забирать всё, что дадут и побыстрее возвращаться, поскольку это не телефонный разговор. В свете вновь открывшихся событий Шаманкина паранойя выглядела более чем обоснованно, и Макс, забрав материалы дела и озаботившись сохранением добытых Настей улик, решил навестить «Солнечный лес». Он вопросил навигатор о местонахождении пансионата, не особо надеясь на удачу, но неожиданно умная машина проложила маршрут. Пансионат был действительно расположен за городом, и Макс отправился туда немедленно. Дорога была хорошей, день – солнечным, машин на трассе было не слишком много, и Макс спустя пятнадцать минут езды заметил белые «Жигули»-шестёрку, маячившие за ним, как привязанные. Его вели, причём вели внаглую, не особо скрываясь. И это пахло совсем уж нехорошо. Макс ещё раз отзвонился Шаманке, ввёл её в курс дела и на предложение Галины уматывать подобру-поздорову и возвратиться уже в компании, скажем, Родионычевых орлов, ответил: - Знаешь, Галя, я боюсь, что позже мне не с кем будет разговаривать. Горохов, видать по глупости мне про Маевского сболтнул, не ожидал, что я в «Солнечный лес» поеду. А потом, видно, сообразил, что прокололся, и звякнул, кому следует. Так что мне с Маевским пообщаться край надо. - Ладно, - неохотно согласилась Шаманка. – Только если почуешь, что дело плохо – вали оттуда немедленно. Без оглядки вали. Ты нам всем живой нужен. Макс согласился, отключился, и прибавил скорость, благо сотрудников ДПС на трассе не просматривалось. «Жигули» существенно отстали, и Макс к воротам «Солнечного леса» подъехал в одиночестве. Пансионат был окружен крепким забором, в будке у ворот маячил охранник шкафообразной внешности, но с лицом, обезображенным некоторыми признаками интеллекта, поэтому он, посмотрев максовы документы, связался с главврачом и пропустил машину Макса на территорию. Внешне пансионат производил приятное впечатление – хорошо отремонтированный дом сталинской постройки, ухоженные клумбы, посыпанные песком дорожки, беседки, скамейки, даже фонтан. Да и обитатели не выглядели, как часто бывает в подобных местах, угрюмыми, неухоженными и заброшенными. В основном это были люди пожилые, передвигавшиеся либо на костылях, либо в колясках, но встречались и молодые лица – вот медсестра средних лет в зелёном халате катит на коляске девушку, улыбающуюся только одной половиной лица и что-то косноязычно твердящую, немного дальше двое парней – один без ноги, другой без обеих рук, увлечённо ковыряются в своих планшетах. Причём безрукий довольно ловко обходился без посторонней помощи, зажав стилос, прикреплённый к специальной подставке, в зубах. В общем, внешне всё выглядело идиллически, и Макс насторожился. Понятно, конечно, что заведение платное, но откуда у инвалидов деньги, чтобы оплачивать совсем не дешёвый сервис? Или это постарались добрые родственники, сбыв убогого с рук? Или… тут разошедшаяся фантазия Макса начала твердить о торговле ампути, которым промышляет здешнее руководство, но тут его окликнули: - Здравствуйте! Это вы хотели видеть Лариона Маевского? Макс оглянулся, и сначала не увидел никого. Голос шёл откуда-то снизу. Макс опустил глаза, и ему сначала показалось, что перед ним ребёнок лет семи. Но, присмотревшись, Макс понял, что перед ним взрослый человек, просто очень маленький. Макс с трудом сумел сохранить лицо, поздороваться, и вежливо ответить, что да, именно Лариона Маевского он и ищет. Человечек кивнул и представился: - Я провожу вас. Я главврач, а по совместительству владелец «Солнечного леса» Юрий Фатьянов. Да не стесняйтесь, на меня многие реагируют, как на нечто диковинное, я уже привык. Вы из полиции, и не из местной полиции, не так ли? - Да, - коротко ответил Макс, - я криминальный психолог из полиции Города, меня зовут Максим Траубе. - Это хорошо, что вы не местный, - кивнул коротышка, - они здесь все одним миром мазаны. А Ларион Маевский ни за что ни про что всего лишился. Только потому, что честно свою работу выполнял. И если вы сможете исправить эту несправедливость – то я только «за». - А сами-то вы не боитесь? - Я? – усмехнулся коротышка. – Нет. Мой отец, знаете ли, весьма влиятельный человек. А я его старший сын. Но наследником его компании я не стану никогда. Догадываетесь, почему? Я не соответствую его представлениям об идеальном сыне, знаете ли. Точнее, перестал соответствовать, когда в детстве мне поставили диагноз «гипофизарная карликовость». С тех пор я жил в интернатах. Хороших, дорогих, но всё же… А все чаяния отца сосредоточились на моём младшем брате. Но некоторую вину он всё же чувствует – основал трастовый фонд, процентами с которого я могу пользоваться… и в обиду меня он не даст. Мы с ним общаемся иногда… по телефону. Он рад, что я создал себе свою маленькую Утопию, забрался в эту глушь и не маячу, портя имидж идеальной семьи. Местное начальство знает, чей я сын, поэтому лишний раз не трогает. Но отец ни разу не приехал повидаться со мной… и брат тоже… Знаете, может, поэтому я и основал этот пансионат – чтобы те, от кого все отказались, не чувствовали себя одинокими. Оплата здесь не слишком большая, прибыли я не имею, с трудом окупаю заведение, но, как я уже сказал, у меня достаточно денег. А здесь я чувствую себя нужным, понимаете? Макс кивнул: - Думаю, что если бы семейство Рузвельтов рассуждало бы в своё время так же, как ваш отец, у Америки не было бы одного из самых великих президентов за всю её историю. Коротышка улыбнулся: - Психолог, да? Ладно, идёмте, Ларион сегодня на прогулку не пошёл – он в последнее время чувствует себя всё хуже. Но он рад будет вас видеть. Макс внимательно посмотрел на Фатьянова – всё запросто могло оказаться самой банальной ловушкой… Но… было в коротышке-докторе что-то такое, что заставляло ему поверить. И Макс решился: - Да, идёмте. У меня мало времени. Доктор, не тратя времени, отвёл Макса на второй этаж дома и постучал в дверь одной из комнат. Ему тут же ответили, и доктор распахнул дверь. Макс, пройдя следом за Фатьяновым, оказался в просторной комнате, в которой о больничном режиме напоминала разве что многофункциональная кровать. Спинка кровати была поднята, ибо обитатель комнаты сидел, переворачивая страницы книги поставленной на специальную подставку. - Ларион, а у меня тут гость к тебе, - сказал Фатьянов. – Он из полиции Города и очень хочет побеседовать с тобой. Он криминальный психолог, зовут Максим Траубе. - Траубе? – переспросил Маевский. – Неужели? Да, я о вас слышал. Вы ведь приехали сюда из-за дела об исчезновении детей Кононенко и убийстве старшей девочки, Иры? - Именно так, - ответил Макс. - Вы правильно сделали, - сказал Маевский, и глаза его лихорадочно блеснули. – У меня есть кое-что для вас.