Щит Беллоны

После всех своих неотложных дел домой Макс вернулся только под утро, договорившись с Шаманкой, что на работу приедет позже – не спать вообще уже вторую ночь подряд было явно чревато. Уйти им удалось без всяких приключений, хотя орлы Родионыча так и рвались оставить в особняке Привалова хотя бы парочку нехороших сюрпризов средней убойности. Родионыч с подачи Макса запретил это делать, пусть приваловская служба безопасности поломает голову над внезапным исчезновением Ильи, а манера нехорошие сюрпризы устанавливать может порой выдать владельца не хуже отпечатков пальцев. К тому же, насчёт алиби на ночь у орлов была плотная договорённость с одним из владельцев небольших баров, находящихся аж в противоположном конце Города. Тому в своё время орлами была оказана очень серьёзная услуга по спасению жизни и здоровья близких, так что помочь с алиби он согласился с радостью. К тому же, помимо всего прочего, владелец бара отлично шарил в компьютерах, что и привлекло к нему в своё время внимание одних очень нехороших дядь, так что проблем с выкладкой в Сеть компромата возникнуть было не должно. Орлы всей компанией высадились у бара, а Паша повёз Макса, Шаманку и Илью в Таборы, где его уже ждала Роза. За время поездки Илья немного оклемался и даже стал проявлять свойственное каждому подростку здоровое любопытство, вертя головой и разглядывая проплывающие за окном ночные освещённые улицы. Макс почувствовал, что Илья хочет его о чём-то спросить, только вот не решается. - Ты волнуешься, - сказал он, - и это нормально. Но, поверь, там, куда я тебя везу, о тебе позаботятся. Будут любить и защищать. И никому не дадут в обиду. Илья кивнул, но всё-таки спросил: - А как же… как же Верка и Надька? Они так в детдоме и останутся? Но так будет нечестно! Они мои сёстры! - Ну-ну, - мягко сказала Шаманка, - не волнуйся. Не думаю, что твоя бабушка заставит тебя страдать из-за того, что твои сёстры находятся в детдоме. У неё большой дом… есть три внучки… а если появятся ещё две – она не будет возражать. - Но ведь вы же не знаете точно… - вздохнул Илья, но всё же немного успокоился. Встреча Ильи с родными и близкими могла бы вылиться в нечто, подобное по мелодраматизму бразильскому сериалу, если бы умная Роза не велела своим сдерживать бурный темперамент, чтобы не напугать Илью. Так что всё дело ограничилось тёплыми словами, крепкими объятиями, знакомством и препровождением Ильи в его комнату, которую ближний круг Розы сумел подготовить за очень короткий срок. А стоило Илье заикнуться о сёстрах, как Роза коротко сказала: - Конечно, они будут жить с тобой. Всё устроим. Антон, разберись. Русоволосый и сероглазый Антон, муж старшей дочери Розы – Шелоро, только коротко кивнул и исчез. От цыгана в парне было совсем немного – только смуглая кожа, редкая музыкальность и бурный темперамент, однако при всём этом он вовсе не был гаджо. Просто Анти Пуолакайнен происходил из семьи финских цыган, а у тех куда более европейский тип внешности. Влюбившись в Шелоро, парень серьёзно повздорил с собственной семьёй, причём дело дошло до того, что женившись на дочери Розы, он отказался от финского гражданства и получил натурализованный российский паспорт, став из Анти Пуолакайнена Антоном Полыхаевым. С семьёй он помирился, но Полыхаевым так и остался. Роза зятя ценила, исполнителем он был идеальным, однако лидерских качеств в Антоне было маловато – видно, это и имела в виду Роза, говоря о своих зятьях – «не орлы»… Тем не менее, раз поручение получено – Антон в лепёшку расшибётся, а сделает так, как велела Роза – это все знали. И приняли появление ещё двух девочек в большом Розином доме как нечто само собой разумеющееся. Накормленный, помытый и обласканный новой роднёй Илья уснул быстро, и Макс был готов поклясться, что это был его первый спокойный сон за долгое, очень долгое время. Макс начал прощаться, попросив Розу позвонить ему, когда мальчик проснётся и будет в состоянии вести беседу. Роза слегка поморщилась, но согласилась: - Пускай всё расскажет… и забудет, как страшный сон. И ещё – понимаю, Максимушка, что я и так перед тобой в долгу, но скажи ты мне, у кого он был? Кто такое с детьми творит? А уж мы бы в гости наведались, покалякали о том, о сём… - Позже, Роза Юрьевна, - ответил Макс. – Если без этого нельзя будет обойтись – непременно скажу. Зло должно быть наказано. Только вот у меня встречный вопрос – как там поиски дома? - Эмиль? – окликнула Роза своего второго зятя. Тот развёл руками: - Ищем. - Что ж ты меня перед людьми позоришь? – ласково спросила Роза. – Максим мне помог, а нам, получается, даже и отплатить нечем… Нехорошо… Огорчаешь ты меня. Эмиль побледнел, поскольку те, кто огорчал Сердитую Розу, заканчивали обычно свой земной путь весьма замысловато, но всегда грустно, и начал: - Мама Роза… Есть у нас кое-какие намётки. Но проверка требуется. Завтра будет результат, честью клянусь. - Ладно, - кивнула Роза, - потерплю ещё денёк ради радости великой. Но если уж и завтра ты меня огорчишь, Эмиль… Парень тут же бодро заверил, что ни за что в жизни не осмелится огорчить Маму Розу, и унёсся, как наскипидаренный. Вот что значит правильный стимул. - Вот, - кивнула Роза, - завтра будет вам результат. Эмиль всё как надо сделает, я в нём не сомневаюсь. Макс и Шаманка поблагодарили хозяйку и пообещали непременно связаться завтра же. После этого Паша развёз по домам отчаянно зевающую парочку и отправился в тот же самый бар, где орлам Родионыча предписывалось гулять до рассвета, отмечая день рождения Жука, который, правда, уже неделю, как минул, но ведь лучше поздно, чем никогда. Дома Максу едва хватило сил, чтобы принять душ, завести будильник и рухнуть в кровать, притянув к себе Вадима вместо подушки. Тот что-то проворчал спросонья, пристроил голову на плечо Максу, после чего оба вновь вырубились накрепко. Из сладких утренних снов Макса безжалостно вырвал телефонный звонок. Он поднял трубку и удивился – звонила Шаманка, а до назначенного подъёма оставался ещё час. Сонный Вадим проворчал: - Ну, вот, решил с утра дома остаться… Опять что-то случилось. И легко поднялся с кровати, протопав в душ и оставив Макса наедине с мобильником. - Да, Галя? – отозвался Макс, пытаясь вставить мозги на место. - Макс, у нас три срочных новости. Одна хорошая и две совсем дерьмовых. С какой начинать? - Давай дерьмовые… - вздохнул Макс. В это время в комнату вошёл Вадим, неся в руках большую кружку с кофе. Значит, не в душ уходил, а кофемашину включить. Благодарно улыбнувшись Вадиму, Макс сделал большой глоток… и едва не поперхнулся свеженькой новостью. - У Юрки племянник пропал. Тимка. Помнишь, мы его папаше мозги вправлять ездили? Макс помнил симпатичного миниатюрного подростка, и в душе его тут же зашевелилось нехорошее предчувствие: - Неужели наша парочка? - Да сто пудов, - отозвалась Шаманка. – Потому как ночью из больницы похитили Лёшу Савельева. - Блядь! – с чувством произнёс Макс. – Опять они нас переигрывают! И Тимка… Его же явно под заказ похитили… - Литвинов в шоке, - мрачно сказала Шаманка, - он ведь в курсе подробностей нашего дела. - Еду, - быстро сказал Макс. – Кстати, а какая там хорошая новость? - Юрка вчера вечером всё-таки восстановил адрес, написанный на газетах. Разъезжая, 46. Самая окраина, частные дома. - Понятно, - отозвался Макс, - сейчас приеду, и решим, от какой печки плясать. *** Неприметный микроавтобус притормозил у ворот дома, расположенного в лесу. Когда-то здесь была целая деревня, в которой жили лесорубы и сплавщики, было отделение местного леспромхоза. Ещё в восьмидесятые годы здесь кипела жизнь, лесорубы давали «кубики», сплавщики гоняли лес по реке, народу было много, были и клуб, и магазин, и медпункт, и почта, и даже начальная школа. Старших возили в интернат в Город, собирались строить десятилетку, но… Совершенно неожиданно территория была объявлена лесным заказником, отделение леспромхоза закрыли, народ разъехался, немногочисленные оставшиеся старожилы за годы перемен успели, кто помереть, а кто – податься к детям и внукам в Город и Соседний Город. Деревня опустела, стала брошенной, но в ней уцелело несколько на диво крепких каменных домов – в том числе и здание бывшего медпункта. В своё время эта огромная территория каким-то образом отошла новоявленному олигарху Привалову и стала частным владением. Деревня исчезла с новейших карт, в том числе и с тех, которые загружались в навигаторы, о ней практически забыли. Сюда не забредали посторонние, и с первого взгляда деревня казалась необитаемой полностью. И только присмотревшись, можно было заметить, что здание бывшего медпункта обнесено слишком уж новым забором. Очень крепким забором с воротами, которые открывались и закрывались автоматически. Иногда к этим воротам подъезжали дорогие внедорожники из которых во дворе выходили хорошо одетые, обычно немолодые мужчины. Иногда гости задерживались на несколько дней, иногда уезжали почти сразу, причём кое-что они увозили с собой. А когда уезжали те, кто гостил несколько дней, обычно начинала дымить труба в бывшей котельной. Потом, правда, дым прекращался, из ворот выходил высокий худощавый мужчина с бумажным мешком в руках, из которого он высыпал в реку, отойдя подальше от деревни, серый пепел, в котором встречались какие-то твёрдые комочки. Это бывало не так уж часто, но за долгие годы, во время которых дымила проклятая труба, мужчина перетаскал в реку не один десяток мешков. Иногда в эти места забредали лесники, но увидев на заборе табличку «Экспериментальная метеостанция. Частное владение, находится под патронажем фонда Сороса», пожимали плечами, перекидывались парой слов с довольно приветливыми хозяевами и шли себе мимо. Они-то знали, что порой в окрестных лесах встречается и не такое диво, как парочка чокнутых метеорологов, забравшихся в глушь ради чистоты эксперимента. И никто из случайных людей не догадывался об истинном предназначении дома, в котором уже много лет счастливо скрывались от мира Папочка и Мамочка.