Щит Беллоны

А когда Макс уже подъезжал к РОВД, ему позвонила Маша и кое-что сообщила. Выслушав её, Макс мысленно поаплодировал и экспертам, и себе и сказал, что уже подъезжает для подробной беседы. Маша напоследок проинформировала его, что Юра почти закончил экспресс-анализ, и что второй маньяк продолжает пребывать в ступоре. Зато первый кричит, буянит и требует встречи со своим ненаглядным. - Пусть побуянит, - жёстко ответил Макс.- Он ведь в одиночке пребывать изволит? - Ну, да, они оба в одиночках, - отозвалась Маша. - Вот и пусть психует. Главное, чтоб себе ничего серьёзно не повредил. А поволноваться ему полезно – может, и разговорить его сможем, когда отходить будет после истерики, - твёрдо сказал Макс. А потом принялся звонить сначала доктору Фатьянову – мальчишку-ампути следовало пристроить понадёжнее, а потом Алексею Евгеньевичу на предмет консультации по поводу поведения Мамочки. По прибытии Макс заглянул к Шаманке, которая только что вернулась от начальства и пила свой законный кофе, мрачно дымя «Парламентом» в приоткрытую форточку. Значит, нервничает. - Как там начальство? – поинтересовался Макс у боевой подруги. - Сопротивлялось, когда я сообщила, что ты считаешь дело незаконченным. Дескать, обоих маньяков мы задержали, и быть посему. Но ты же меня знаешь, - хищно улыбнулась женщина, - я умею уговаривать. Я сумела убедить начальство, что мы сможем накрыть канал сбыта, за которым стоят очень большие люди. Карт-бланш я, конечно, не получила, но поняла, что нас будут прикрывать настолько, насколько возможно. Так что, если мы не свалим этих сволочей, Макс… Боюсь, что с работы мы полетим быстрее, чем успеем сказать: «Вау!». И хорошо, если только этим отделаемся. - Тебя это пугает? – хмыкнул Макс. – В первый раз, что ли? Агентство откроешь, а я твоим замом буду. Ребят толковых наберём, да вон хоть того же Маевского. Он, хоть и больной, и ноги не ходят – а с головой всё в порядке. Будет аналитиком. Как тебе такой расклад? - Нормальный расклад, - улыбнулась Шаманка. – И ты прав – мы-то с тобой не пропадём. Просто обидно – всякая мразь годами закон нарушает, творит, что хочет, и никто ей не указ, а стоит за бока эту мразь взять – сразу вой начинается – ах, права человека, ах, что скажет Европа, ах, менты поганые достойных людей обижают! - Пренебреги, Галь, - посоветовал Макс. – Просто пренебреги. Мы же, как это ни высокопарно звучит, не ради цацек на мундире стараемся. Мы детей спасаем. И тех, кого можно спасти, и тех, на кого в будущем эта кодла может глаз положить. И вообще – хотела бы ты наград и званий – осталась бы с Валихановым. Уж он-то тебя сумел по достоинству оценить. - Тьфу на тебя, - беззлобно отозвалась Шаманка, - Валеру своего пускай ценит. И Гарин там к месту. Не я. - Тогда пошли к экспертам – Маша звонила уже, кое-что они накопали. И правда, Маша сумела откопать довольно интересные подробности, обратившись к прошлому Агафьи и делу «Энского душителя». Действительно, мать Агафьи, Ольга Лаврова, была замужем за этим самым душителем. Действительно, маньяк убил её, а свою десятилетнюю дочь заставлял помогать ему заманивать жертв. Действительно, в детдоме Агафья жила под фамилией Иванова, однако потом, покинув его, всё-таки стала снова Лавровой – она очень любила свою покойную мать и чувствовала себя виноватой перед ней. Именно поэтому её и смогла разыскать бабушка, мать Ольги. Это были уже известные факты, а вот дальше… Маша не удовлетворилась тем, что Ольга была единственной дочерью и покопалась в биографии мстительной бабушки, звали которую, кстати, Ирина Викторовна Лаврова. Бабушка по молодости вела, выражаясь сухим языком милицейского протокола «беспорядочный образ жизни», потом замуж так и не вышла, но в течение всего детства маленькой Оли получала солидную помощь от её отца, который, хоть и не признал Ольгу своей дочерью официально, но деньгами помогал. Более того, Ольга была принята в его доме и знакома с его второй, законной дочерью. А ещё девушки дружили и чувствовали себя настоящими сёстрами. Несмотря на разницу в возрасте. Однако все связи между ними прервались после того, как Ольга вышла замуж за Финегина. Прошло несколько лет, родилась и подрастала маленькая Агафья, сестра Ольги, Надежда, окончила медицинский институт и пришла работать в клинику отца – психиатра Юлия Лещинского. В этом месте Макс поперхнулся, вспомнив фамилию владелицы клиники «Мыс Доброй Надежды», в которой содержался несчастный Ромео. Надежда Лещинская, «Менгеле в юбке»… Круг замкнулся. Маша же продолжала рассказывать. После гибели Ольги и ареста Финегина бабушка не только отказалась наотрез взять к себе Агафью, но и требовала для неё суда и тюрьмы. Все увещевания на тему того, что девочке всего десять лет, что она не могла сопротивляться отцу-маньяку и помогала ему только для того, чтобы выжить, на неё не действовали. Агафья стала для Ирины мерзким сатанинским отродьем, которое следовало заставить мучиться всю жизнь. Именно поэтому Агафью увезли подальше и сменили фамилию на стандартную – Иванова. Далее Маше удалось раскопать только следующее – Надежда Лещинская открыла клинику «Мыс Доброй Надежды», родила неизвестно от кого сына Юлия, который тоже хотел пойти по стопам матери и деда, к тому времени уже скончавшегося, и поступил после девятого класса в медицинское училище. В качестве практики работал у матери в клинике – сначала санитаром, затем медбратом. Считается пропавшим без вести после того же самого пожара, что и Привалов с Калмыковым. Более о нём ничего не известно. Надежде Лещинской, которая сумела с помощью хороших адвокатов улизнуть от уголовной ответственности, после пожара в клинике было запрещено заниматься медициной, однако через несколько лет этот запрет был пересмотрен, но в медицину она не вернулась, точнее, вернулась косвенно. Трудится замначальника АХЧ* Первой Городской больницы, в данный момент проживает в квартире отца, особо не бедствует, ибо учебники по клинической психиатрии, написанные профессором Лещинским, регулярно переиздаются как в России, так и за рубежом, да и антикварное собрание у профессора было немаленькое. Что же касается Ирины Лавровой, то она умерла несколько лет назад от цирроза печени. - Вот и всё, - подытожила Маша. – Даже не знаю, будет ли вам это полезно? - Ещё как будет! – ответил Макс. – Получается, что наш Мамочка может быть не Ромео, а Юлием. И, в порядке бреда, ещё одним внебрачным сыном Гавриила Калмыкова. Смотрите, как всё интересно получается – Ольга Лаврова и Надежда Лещинская были близкими подругами и сёстрами. Финегин убивает Ольгу, Ирина, узнав о роли Агафьи в деле заманивания жертв, загорается к внучке яростной ненавистью. Надежда умнее. Она не кричит о мести, но кто знает, что творится у неё в душе? Возможно, она тоже страстно жаждет отомстить Агафье, но ждёт подходящего момента. У женщины, которую позже назовут «Менгеле в юбке», выдержка должна быть железной. И ещё момент – думаю, что у неё была любовная связь с Гавриилом Калмыковым… - С чего вдруг такие допущения? – спросила Шаманка. – Ветром принесло? - Нет, - ответил Макс. – Во-первых, то, что Калмыков законопатил сына в «Мыс Доброй Надежды», хотя у него была некая возможность выбора. Это предполагает, по крайней мере, знакомство с владелицей клиники и знание её методов. Калмыков Ромео и Изольду попросту ненавидел, всё его поведение по отношению к ним об этом говорит. Вот и засунул парня туда, где тот сильнее бы помучился. На тот момент у него были все основания полагать, что Ромео виновен в гибели Рафаэля. - А на самом деле? – тревожно спросила Шаманка. - А на самом деле есть у меня предположение, что несчастный парень как был чист, как горные снега, так и остался. - Ладно. А почему ещё ты решил, что Юлий – сын Калмыкова? – продолжала настаивать Шаманка. - Маша, покажи, - хмыкнул Макс. Маша кивнула и вывела на монитор изображение подростка лет четырнадцати. - По моей просьбе участковая из Юрьевки разыскала и передала мне одну из немногих сохранившихся фотографий Ромео. Маша её отсканировала и обработала с помощью специальной программы. Смотри, Галя, - сказал Макс. Изображение на мониторе стало медленно меняться, подросток превращался в юношу, затем во взрослого мужчину лет тридцати. И… - Да это ж наш маньяк! – высказалась Галина. – Один в один почти! Так может, Мамочка – это Ромео, и ты тут попусту огород городил? - Не знаю. Вот чувствую я, что не Ромео это… Чувствую, и всё. Но мои чувствования к делу не подошьёшь, поэтому Юрка сейчас делает экспресс-анализ ДНК. Ромео с Изольдой двойняшки, значит и ДНК у них весьма схожее. А вот если это не Ромео… И тут в комнате появился Юра, химичивший в соседней лаборатории. - Ага, - хмыкнул он, - развлекаетесь? «Тятька с мамкой на полу гонят дёготь и смолу, а я бедный за трубой изгинаюся дугой!» - Что-то в тебе любовь к фольклору в последнее время пробудилась, - ехидно заметила Шаманка. – Ой, не к добру это… - Ага. Значит, результаты вам не нужны? – поинтересовался уставший гений. - Нужны-нужны, - быстро сказала Шаманка. – Макс тебе даже кофе заварит, правда, Макс? Макс тяжело вздохнул, наполнил чайник и мрачно спросил: - Ну? - А вот и результат, – бодро ответил Юра. – Наш арестованный, коего вы именуете Мамочкой, определённо находился в близком родстве с покойной гражданкой Ивановой. На окурках с места происшествия ДНК и его, и Привалова. Теперь – степень родства. Вполне возможно, что он и гражданка Иванова брат и сестра, есть такая вероятность. Но в этом случае у них общий только один родитель. Так что это не Ромео. Не зря ты, Макс, сомневался. - О как, - высказалась Шаманка, - неужто и впрямь Юлий Лещинский? Хотя… косвенно это подтверждается кодовым словом на замке из подвала. Привалов явно на многое готов ради своего ненаглядного… да, думали, что нашли Ромео… А это оказалась Джульетта. - Не говори «гоп», - отозвался Макс. – Чтобы это подтвердить, нам нужно взять образец ДНК у Надежды Лещинской. А вдруг ещё какой неизвестный потомок Гавриила выплывет. - Ну и кобель, - вздохнула Шаманка. – Сам напутал всё чёрт-те как и детям с внуками жизнь поломал. Кобелище. - Меня другое волнует, - мрачно ответил Макс, - если это и впрямь Юлий, что же ещё произошло, чтобы они с Приваловым с катушек сорвались и такое творить начали? *АХЧ - административно-хозяйственная часть.