Щит Беллоны

Макс ошибался. Юленьке Лещинскому не требовалось никаких особых дополнительных толчков, чтобы съехать с катушек. Генетика – наука точная и бьёт иногда без промаха. Дед Юленьки, Юлий Брониславович Лещинский, был известным психиатром. Можно сказать, светилом данной науки. Его исследования маниакальной шизофрении стали классикой в научном мире. Его учебники для ВУЗов были настолько хороши, что рекомендовались студентам не только в России, но за рубежом, при жизни профессора постоянно дополняясь и перерабатываясь, ибо профессор Лещинский был трудолюбивым человеком и дело своё любил. Вот только родных и близких как-то проглядел, но тут уж на все сто процентов сработала поговорка о том, что сапожник – без сапог. К тому же была у Юлия Брониславовича одна вполне простительная мужчине страстишка – непьющий, некурящий, чурающийся азартных игр профессор страстно любил женский пол. И любил много, хорошо и разнообразно. А выбор у него был весьма и весьма богатый – студентки, аспирантки на кафедре Городского НИИ психиатрии, жёны и подруги коллег, да и сами коллеги женского пола – никто был не застрахован от внезапного профессорского интереса. Ухаживал Лещинский красиво – сказывалась шляхетская кровь, кавалером был галантным… но только до той поры, пока понравившаяся ему особь не оказывалась в койке. После того, как постельные кувыркания с очередной наядой профессору приедались, он расставался с ней, и взор его тут же находил новую любовь. Короче говоря, классический синдром Казановы. Он и женился-то только потому, что юная аспирантка из маленького провинциального городка выбрала правильную тактику – она страстно хотела зацепиться в Городе и стать профессорской женой, а потому, появившись на кафедре и став объектом ухаживаний ловеласа Лещинского, не потеряла головы, а прежде всего прислушалась к гулявшим по институту сплетням и сделала правильные выводы. А потом твёрдо заявила профессору, что станет его наядой и нимфой только после свадьбы. И никак иначе. Девять мужиков из десяти после такого ультиматума плюнули бы и оставили строптивую красотку ради череды более сговорчивых. Но Лещинский был не таков. До сих пор на любовном фронте у него поражений не было, и сопротивление провинциальной красотки его только раззадорило. Профессор пошёл вразнос – он дарил несговорчивой даме сердца дорогие подарки, заваливал её цветами и выгуливал в самых лучших ресторанах. Роман возгорелся с такой силой, что весь НИИ стоял на ушах, наблюдая за его перипетиями. Циничные в силу профессии, психиатры обоего пола даже заключали пари, когда аспирантка сдастся. Не тут-то было. Девица держалась, как Форт Нокс. А профессор, который никогда в жизни не опускался до банального принуждения, оказался в тупике, ибо девиз: «Возбудим и не дадим!» провинциальная нимфа использовала весьма умело. Закончилось всё отнюдь не тем, на что рассчитывали спорщики, а свадьбой Лещинского с юной аспиранткой. Профессор решил, что раз другого пути нет – хорошо, будет свадьба. У нас разводы не запрещены, так что ничего страшного. Флора Морковкина, так звали юную жену Лещинского по капризу матушки, большой любительницы дамских романов в мягких обложках, прекрасно понимала профессорскую задумку, и сразу после свадьбы сделала всё, чтобы стать нужной. Она была достаточно умна, чтобы понять, что секс профессору приестся быстро и он снова помчится охотиться в пампасы на юных ланей и легконогих зебр, следовательно, нужно брать другим. А Флора, помимо имени, получила от матушки ещё и хорошее провинциальное воспитание, то есть отличалась от большинства юных легкомысленных красоток в выгодную сторону. Отныне в огромной квартире профессора был идеальный порядок, его костюмы были вычищены, рубашки стали как-то по-особому белоснежными и приятно пахли, галстуки, носки и ключи перестали исчезать в неизвестном направлении, а вкусная еда ожидала профессора в любое время дня и ночи – когда бы он ни явился. Не следует думать, что профессор до этого жил распустёхой, но приходящая домработница и вполовину так не старалась, как Флора, которая ещё и никогда не ругала мужа за поздние возвращения, не обнюхивала на предмет чужих духов и не искала на рубашках следы помады. Так что к тому времени, когда три месяца после свадьбы истекли, профессор уже не особо горел желанием развестись. Точнее, совсем не горел, ибо Флора оказалась ещё и беременной. С возрастом Лещинский стал сентиментальным и возлюбил детей. К тому же статус женатого человека надёжно защищал его от поползновений на брак, которые могли исходить от других его пассий. Флора, которая всю беременность крутилась как белка в колесе между институтом и домом, успевая ещё и за собой следить, аккурат накануне родов защитила кандидатскую и отправилась рожать с чувством выполненного долга. Теперь её никто не заставит возвращаться в свой провинциальный сонный городок, отныне она не Флорка Морковкина, а Флора Евгеньевна Лещинская, жена уважаемого, известного и, что немаловажно, обеспеченного человека и мать его ребёнка. Флора благополучно родила девочку – маленькую Надю. Имя ребёнку дал отец в честь неведомой бабушки, которая рано умерла, оставив маленького Юлия с отцом – человеком суровым, сухим и властным. Профессор Лещинский всегда соответствовал ожиданиям отца и поэтому смог добиться в жизни многого. Но именно по бескорыстному теплу и любви, которые дарила ему покойная мать, он тосковал всю жизнь, неосознанно ища его у череды своих беспрестанно меняющихся женщин. Дочку свою профессор полюбил сразу и накрепко, он обожал баловать малышку, и ни о каком разводе теперь и речи быть не могло, однако неутомимая натура Казановы брала своё, тут уж ничего не поделаешь. И когда через год после рождения Надюши его случайная подруга Ирина Лаврова, трудившаяся в тот период лаборанткой в НИИ, заявила о своей беременности, он растерялся. Он сразу же сказал, что не собирается разводиться с женой, но просит Ирину не делать аборт, обещая помогать ей и ребёнку материально. Ирина согласилась, профессор слово своё сдержал, более того, покаялся Флоре, и та даже разрешила профессору приводить к ним маленькую Оленьку. Этот поступок сделал жену в глазах профессора чуть ли не святой и ещё более укрепил её статус бессменной супруги. Оленька и Наденька подрастали, не доставляя родителям особых хлопот, Наденька к тому же отлично училась и радовала отца, частенько говоря, что хочет пойти по его стопам. Дом профессора был полной чашей, Флора устраивала для знакомых и друзей что-то вроде светских приёмов, на которых сияла не только красотой, но и многочисленными украшениями, которые профессор дарил ей не скупясь по поводу и без повода. Однако профессор с возрастом не утратил своих привычек ловеласа, оставаясь и в немолодом возрасте весьма привлекательным мужчиной. Он не обрюзг, не облысел, поседел весьма красиво и благородно, правда, его слегка беспокоил артрит, но, с другой стороны, это позволило дополнить облик дорогой антикварной тростью, что придавало профессору ещё больше шарма и обаяния. Однако Наденька рано поняла, что мать её на самом деле глубоко несчастна, несмотря на роскошную жизнь. Да, с мужем у неё установились ровные и довольно тёплые отношения, но любовь прошла. Давно прошла. И красавица Флора отчаянно завидовала своим не таким красивым и не таким обеспеченным подругам, которых искренне любили их мужья. Однако сама она так и не испытала любви ни к кому, а изменять мужу ради секса считала ниже своего достоинства. Флоре пока ещё удалось носить безупречную маску, но силы её играть в счастливую семью иссякали, тем более, что профессор всё не унимался. А когда Наде исполнилось почти восемнадцать лет, Флора ушла из семьи. Ушла к какому-то полунищему работяге, к шофёру такси, с которым она встретилась совершенно случайно, это самое такси вызвав, чтобы сесть на самолет и улететь за границу на отдых. Между Флорой и Сергеем сразу же промелькнула некая искра… и ни на какой курорт она не полетела. Две недели она провела со своим избранником в его однокомнатной хрущёвке, а потом пришла домой, собрала вещи, попыталась объяснить заплаканной дочери, что встретила Любовь Всей Жизни, холодно сказала профессору, что теперь он совершенно свободен в делах и поступках, и ушла. И, насколько знала об этом Надежда, была вполне со своим избранником счастлива, но в Городе пара прожила недолго. У Сергея в Краснодаре скончалась единственная родственница – тётка по матери - и оставила ему неплохое наследство. Вот они и отбыли в Краснодар, продав квартиру Сергея. Изредка мать ещё писала, потом как-то перестала, отделываясь поздравлениями к праздникам. Надежда очень страдала после ухода матери, но сделала для себя очень и очень неожиданные выводы. Примерно такие. Мама хорошая, она любила бы её, но встретила этого мерзкого мужлана Сергея, и он её соблазнил. А смог он это сделать потому, что отец не любил маму и постоянно изменял ей. Значит, все мужчины плохие. И ей, Надежде, не стоит полагаться на этих коварных неверных существ. Своими рассуждениями Надежда поделилась с Ольгой, с которой после ухода матери сблизилась ещё сильнее. Ольга, будучи ведомой по натуре, приняла рассуждения Надежды. Только спросила: - А как же любовь? И тут Надежда выдала то, о чём раздумывала давно: - А что, обязательно женщине любить именно мужчину? Ольга в первый момент отпрянула от сестры, а та продолжала всё раскладывать по полочкам: - Вот смотри, Оленька, мы с тобой сёстры. И мы ведь любим друг друга, правда? Ольга растерянно закивала: - Ну, да, конечно… - И мы ведь никогда не предадим друг друга и не бросим? Мы на всё пойдём ради друг друга? - Ну да, да, конечно… - ещё больше растерялась Ольга. И тут Надежда сделала то, что давно хотела попробовать. Она прикоснулась губами к губам Ольги и стала нежно её целовать. Растерянная девушка сначала не сопротивлялась… а потом просто не смогла – таким сладким ей показался поцелуй. И когда Надежда отстранилась от Ольги, та даже разочарованно вздохнула. - Видишь, - улыбнулась Надежда, - тебе понравилось. Ни один мужчина никогда не будет целовать тебя так. Только девушка понимает, что может понравиться другой девушке… Так Надежда и Ольга стали не только сёстрами, но и любовницами. Надежда, которая была к тому времени уже хорошо подкована теоретически, успешно перевела свой опыт в область практики. Ольга подчинилась старшей сестре и отнюдь не была разочарована их отношениями. Нежные ласки Надежды ни в какое сравнение не шли с грубыми слюнявыми поцелуями её бывших ухажёров-ровесников. Их связь длилась почти два года. Надежда успешно училась в медицинском институте, Ольга окончила школу и решила поступать в библиотечный техникум – её способности были не столь блестящими, как у сестры. Но тут случилось непредвиденное – Ольга познакомилась с Юрием Финегиным. Сильный, уверенный в себе мужчина быстро подчинил девушку своей воле и предложил ей замужество. Ольга не смогла противостоять ему, к тому же у Ирины в то время тоже появился очередной мужчина и она в открытую ревновала его к выросшей и ставшей красавицей дочери. Надежда же в то время пребывала за границей, учась по обмену в США, и повлиять на события из-за океана никак не могла. Ольга вышла замуж за Финегина, уехала с мужем в другой город, и тут-то и выяснилось, что её муж – пресвитер, то есть глава общины евангельских христиан-баптистов. Он стал ревностно требовать от юной жены исполнения религиозных обрядов, но в целом тираном не был. Какое-то время Ольга была вполне счастлива, даже родила дочку Агафью. Вернувшаяся из Штатов Надежда восприняла поступок Ольги как очередное предательство и фактически вычеркнула сестру из своей жизни. Но любить не перестала, хоть это её и мучило. Как следствие, Надежда ещё больше возненавидела мужчин – ведь это грязный похотливый скот Финегин соблазнил её Ольгу. Но все её самые главные переживания были ещё впереди.