Щит Беллоны

Наевшийся и наигравшийся Малой угомонился быстро – да и с таким старшим братом, как Андрюха, не особенно забалуешь. Так что он послушно сходил в душ и выплыл на кухню уже в голубой пижамке с бегемотиками, дабы выпить на ночь стакан тёплого молока – ещё один Вадимов бзик. Но поскольку спорить в этом плане было бесполезно, Малой молоко выпил, скорчил при этом забавную рожицу, а потом отбыл спать, на прощание пожелав всем спокойной ночи и попросив Макса прочитать ему сказку. Макс сказку читать пошёл охотно, не так уж часто ему вообще приходилось это делать, заявляясь домой, по большей части когда Малой уже дрых без задних ног, а когда он уложил Малого, выяснилось, что Андрей тоже уже ушёл спать. Правда, слабое мерцание через приоткрытую дверь говорило о том, что парень не спит, а, скорее всего, лежит в кровати с планшетом и общается с тем же Артемом. Или с Данькой. Или с Игнатом. А может, и со всеми троими сразу. Макс только плечами пожал – пусть общается. Андрей – парнишка дисциплинированный, помнит, что завтра и ему, и друзьям в школу. А контролировать каждый чих почти взрослого парня, у которого уже есть… парень, – это всё равно, что запирать конюшню после того, как лошадь уже убежала. Макс прямым ходом отправился в спальню, но Вадима там не было, зато в ванной шумела вода. Вот и отлично, а то в последнее время они с Вадимом в постели именно что спали – у Макса ни на что другое не было ни времени, а порой и сил тоже. Поэтому Макс незамедлительно заглянул в ванную и поинтересовался на предмет потереть спинку. На что немедленно получил ответ, что насчёт потереть – дело правильное, но вот ограничение этого глагола только спинкой говорит об узости мыслей предлагающего. Макс хмыкнул и предложил расширить диапазон, и это предложение было встречено очень даже благосклонно. Потом выяснилось, что расширение диапазона услуг лучше проводить в постели, так что из ванной Вадим с Максом переместились в спальню. Расширение, слияние и поглощение прошли успешно, правда, после этого вновь пришлось возвращаться в ванную. Но это их ни капли не смутило. А потом Вадим, уже начиная дремать, всё-таки спросил: - Что ты там говорил… про компромат? Макс ухмыльнулся и прижал к себе Вадима покрепче – тот был такой тёплый и уютный сейчас, немного сонный и очень родной: - Ты серьёзно хочешь это знать? - Ну, да. Жизнь, как выясняется, полна сюрпризов, и я хотел бы встретить их во всеоружии. - О как, - хмыкнул Макс. – Ладно, слушай. Кое в чём ты и так в курсе, а насчёт компромата… И Макс быстренько рассказал о задуманной идее ударить по толстому кошельку состоятельных извращенцев. Вадим идею одобрил и заметил: - Это хорошо ты придумал. Думаю, что Роза с Резо на пару хорошенько пощиплют эту дичь. И, насколько я их знаю, далеко не всё осядет в их карманах – кое-что и на благое дело пойдёт. Только вот всех этих детей несчастных, да и Никиту Калмыкова с Ромео жаль. Куда они теперь? - Никита и Настя в больнице пока. Но, знаешь, как меня заверил главврач, Марине Калмыковой, вдове Александра, после того, как она узнала, что её сын и внучка живы, резко расхотелось болеть и умирать. Так что хотя бы в плане моральной поддержки она им поможет. Никита, конечно, переживает очень – он ведь ради Насти на такое пошёл… Теперь нужно, чтобы ему о ком-то заботиться надо было, чтобы не было времени грызть себя за несуществующую вину. - А его точно не посадят? - Ни в коем случае. Он ампутации под давлением выполнял, под угрозой смерти племянницы. И не только смерти… Да и Алёну Малинину он, как ни крути, спас. Если бы не его помощь – девочка, скорее всего, умерла бы в родах. А это очень мощные смягчающие обстоятельства, особенно принуждение. Фактически, это освобождает Никиту от всякой уголовной ответственности. Главное – всё грамотно подать. Другое дело – сам-то он себя простить сможет? Вадим только вздохнул: - Не знаю… Я бы, наверное, сам себя не смог бы простить. Да и родители жертв. Они наверняка захотят возмездия. - Именно поэтому я и считаю, что Марине, Никите и Насте стоит после суда уехать из Города. Попробую с программой защиты свидетелей связаться – может, что и получится. А вот с Ромео… Даже не знаю, что с ним дальше будет. Пока он ещё не пришёл в себя толком, но удивительно, что он вообще вменяем после стольких лет. Думаю, что Роза пока о нём позаботится – ведь он как-никак дядя её внука. А потом… Не знаю, мне почему-то хочется, чтобы этот парень хоть немного увидел нормальную жизнь, которую у него украли – сначала отец, потом это мерзавец Привалов… Можно, конечно, отправить его в «Солнечный лес», но мне почему-то кажется, что пока это для Ромео не вариант. Да, там хорошо, безопасно, уютно, персонал и больные вполне общительные и дружелюбные, там его никто не обидит, но… Ромео слишком долго пробыл взаперти. Он заслуживает хоть чуть-чуть свободы. Вадим только вздохнул и прижался к Максу ещё крепче. Макс почувствовал, как, хотя бы на время, на него нисходит покой, пристроил голову на плечо Вадима и вырубился. Проснулся он внезапно, словно что-то его толкнуло. Вадим мирно дышал рядом, за окном стояла глубокая ночь, но Макс, осторожно высвободившись из кольца рук Вадима, тихонько встал и вышел в коридор. И понял, что встал не зря. На кухне горел свет. Взлохмаченный Андрюха в одних джинсах сидел на подоконнике и неумело курил в открытую форточку. Получалось у него плохо, а увидев Макса, он и вовсе закашлялся и замер, даже не пытаясь скрыть следы преступления. Макс ругаться не стал, просто взял сигарету из лежащей на холодильнике пачки, прикурил и выдохнул дым всё в ту же форточку. А потом спросил: - Не спится? Андрюха вздохнул, покраснел и пробормотал: - Макс, ты… это… не думай. Я не курю. Просто не спится и на душе… маетно как-то. Вот и подумал, что успокоюсь немного. - Бывает… - согласился Макс, и мягко сказал: - Я всё понимаю, Андрюш. Ты уже принял то, что матери не будет в твоей жизни, а тут она появилась. И снова ушла – навсегда. Вот тебе и маетно, это нормальная реакция нормального человека. И для подростка ты ещё очень хорошо держишься, поверь. Так что я не собираюсь драть тебе уши за эту сигарету. - Мне жалко маму… - грустно вздохнул Андрей, - и помочь никак. Уже никак. - Андрюш, - сказал Макс, - ну посмотри на это с другой стороны. Мама твоя не помнила ничего и могла так и умереть безымянной Потеряшкой. Но кто-то наверху её пожалел. Она вспомнила вас. Она испытала материнскую любовь. Она получила твоё прощение. Теперь ей спокойно. И ты ещё будешь маяться, потому что это нормально. Но всё будет хорошо, потому что у тебя есть целый мир. И все мы – Вадик, Артём, Малой, Данька, Игнат… И мы все тебя любим. Поэтому всё будет хорошо. Ты мне веришь? - Верю, - ответил Андрей, отправил почти истлевшую сигарету в открытую форточку, - знаешь, мне легче стало. Я пойду? - Погоди, - быстро сказал Макс и прошёл в прихожую. Там он достал из кармана куртки камушек, который дала ему Анна, а в ушах в это время прозвучали слова старой цыганки: «Выбирай середину – не ошибёшься». «Если, - лихорадочно думал Макс - взять Вадика, Андрюшку и Малого, то получится… получится, что Андрей и есть середина. И с его-то склонностью влипать в неприятности… Думаю, что этот камушек стоит отдать именно ему. Ничего себе. И я, взрослый мужик с высшим образованием, верю в такую чушь, как цыганские амулеты?» И тут же признался себе – да, получается, что верит. А потом Макс вернулся на кухню и сказал: - Андрей, обещай, что не будешь смеяться и сделаешь то, о чём я тебя попрошу. *** Надежда Лещинская прибыла в РОВД минута в минуту – точно по времени, указанному в повестке. Женщина выглядела красивой и ухоженной, максимум лет на сорок-сорок пять, сложно было поверить, что её сыну уже больше тридцати. Дорогая одежда, со вкусом наложенная косметика, волосы, собранные в тяжёлый узел на затылке, изящные золотые серёжки и несколько колец с маленькими бриллиантами дополняли картину. Однако брезгливо поджатые уголки рта и холодно-презрительное выражение красиво подведённых глаз явно говорили: стерва та ещё. Она брезгливо покосилась на стул в допросной, затем достала из сумочки салфетку и вытерла сиденье, бросив салфетку в корзину для бумаг. После чего уселась на стул, и выражение её лица стало скучающе-брезгливым. - Ого, - заметила Шаманка, глядя на Лещинскую через толстое стекло в соседней с допросной комнате, – что-то не похожа эта дамочка на убитую горем мать пропавшего без вести сына. Да и одета отлично – неужели труды её покойного папеньки оплачиваются так хорошо? Зарплата-то наверняка кошкины слёзы, а ведь живёт она в большой квартире, одна, и квартплата немаленькая. Может, на службе чего с матценностями химичит? - Может быть, - согласился Макс, - и мне она не нравится. - А я что говорила? Нечисто всё с этой Лещинской. - Погоди, - сказал Макс, - иди, поговори с ней, а я пока послушаю. И Юрке позвоню – пусть притопает взять пробу ДНК – всё должно быть официально. - Ладно, - кивнула Шаманка, - присоединяйся к нашему пикнику, если что. Макс позвонил Юре, вызвал его и стал наблюдать за тем, что происходило в допросной. Шаманка вошла и вежливо поздоровалась: - Здравствуйте, Надежда Юльевна. Меня зовут Галина Александровна Шаманова, я майор полиции и хотела бы побеседовать с вами о вашем сыне. Лещинская с ходу фишку не просекла и решила задавить невысокую, довольно скромно одетую Шаманку своей стервозностью: - Майор полиции? Да я сперва подумала, что мне тут девчонку-практикантку подсунули из какой-нибудь школы полиции, где олигофренов учат складывать два и два! Вы на пять минут опоздали, милочка! А у меня важная работа, мне некогда выяснять какие-то бредни. Шаманка, успевшая сесть, слегка привстала, и Макс за голову схватился. Сейчас начнётся урок избавления стервы от собственной стервозности… И не ошибся. Шаманка такого отношения к себе спустить не могла никому, и Лещинской тут же досталось по полной. Абсолютно спокойным тоном, которым можно было бы замораживать лёд, Шаманка сказала: - Я вам не «милочка», гражданка Лещинская, а «товарищ майор», если вы хотите именовать меня официально. И вызвала я вас отнюдь не для собственного удовольствия, и не для игр в бирюльки, так что будьте добры, ответьте на все мои вопросы и сдайте пробу ДНК, поскольку задержали мы недавно одного очень нехорошего человека, и есть у меня стойкое подозрение, что этот человек - ваш пропавший много лет назад сын Юлий.