Щит Беллоны

- Так что будьте добры, ответьте на все мои вопросы и сдайте пробу ДНК, поскольку задержали мы недавно одного очень нехорошего человека, и есть у меня стойкое подозрение, что этот человек - ваш пропавший много лет назад сын Юлий, - с арктическим холодом в голосе произнесла Шаманка. - Как вы можете, - возмутилась Лещинская, - терроризировать несчастную мать, чей сын пропал много лет назад? И женщина картинно схватилась за виски, простонав: - Боже мой, мне плохо! Вызовите врача, немедленно! Шаманка задумчиво оглядела Лещинскую, словно физиолог – лягушку, которую собирался вскрывать – с интересом, но без всякого сочувствия, и сказала: - В шаговой доступности у нас сейчас только патологоанатом. Его, ежели желаете, могу вызвать хоть сейчас. - Да вы издеваетесь, ми… - начала Лещинская, но под взглядом Шаманки, полным ледяного бешенства, быстро поправилась, - …товарищ майор… - Я? – с тем же льдом в голосе вопросила Шаманка. – Я? А вот это вы видите? И Шаманка выложила перед Лещинской несколько фотографий счастливых детских мордашек и весёлых лиц подростков: - А вот это вы видите? - Дети… - с некоторым удивлением произнесла Лещинская. - Да, - продолжала Шаманка громко и размеренно, словно гвозди забивала, - дети. Счастливые дети счастливых родителей. Хотя не буду кривить душой, не все семьи этих детей были идеальны, но у них была жизнь. Было будущее. А вот какими мы нашли некоторых из них. Смотрите. И Шаманка выложила перед Лещинской несколько фотографий детских трупов из старых уголовных дел, а потом фотографии Ильи, Игоря, Алены Малининой, мальчика-ампути и второго, ещё неустановленного. - Это вам как? Так что прекратите немедленно кривляться, гражданка Лещинская, и ответьте на все мои вопросы. А врач сейчас подойдёт. Лещинская бросила мимолётный взгляд на фотографии, побледнела и как-то съёжилась. Именно в эту минуту в допросную вошёл Юра, предложивший ей открыть рот, чтобы он мог взять ДНК-анализ. Лещинская мгновенно ощетинилась: - А разрешение на это у вас есть? Шаманка спокойно продемонстрировала ей бумагу с подписями и печатями: - Конечно, гражданка Лещинская. Так что не советую мешать следствию. А потом сказала Юре: - Осмотри гражданку – она тут жалуется на то, что ей плохо. - Конечно, Галина Александровна, - тут же улыбнулся Юра, - сейчас тонометр принесу, давление померяем. Дама в возрасте, высокое давление не редкость… А если что – я и укольчик сделать могу – есть у меня магнезия, чудно давление снимает. Правда, новокаин кончился, но это ведь не страшно, правда?* При упоминании магнезии Лещинская чуть заметно вздрогнула и заверила Юру и Шаманку, что ей значительно полегчало. Юра улыбнулся ещё раз и отбыл в лабораторию, а Шаманка заявила: - Ну как, Надежда Юльевна, сможем мы с вами сейчас построить конструктивный диалог? - Да, - растерянно произнесла Лещинская, - но при чём здесь Юленька? Мой сын пропал много лет назад после пожара в моей клинике. Я не имею о нём никаких известий и уж точно не знаю, где он находился столько лет и что делал. - Хорошо, пусть так, - спокойно сказала Шаманка, - а каким был в детстве ваш сын? - Мой сын, - отчеканила Лещинская, - был в детстве очень хорошим мальчиком. Он отлично учился и никаких проблем не имел. - Так, - кивнула Шаманка, - а какие-нибудь сильные потрясения у вашего сына были? Что-нибудь, что могло бы объяснить его исчезновение? Надежда вроде бы задумалась, но потом покачала головой: - Я не знаю, чем объяснить его исчезновение. Юленька был хорошим сыном, он хотел пойти по стопам своего дедушки, поэтому после девятого класса пошёл в медицинское училище и стал подрабатывать в моей клинике… для практики. А потом произошёл этот ужасный пожар… Исчезло несколько больных, и Юленька тоже… Думаю, что эти люди с нездоровой психикой захватили его силой… Он сам жертва! Вы понимаете – он сам жертва! Его заставили! В голосе Лещинской прозвучала воистину шекспировская страсть. А наблюдавшего за всем этим Макса не покидало ощущение дешёвого фарса. Мадам Лещинская явно бутафорила. Но зачем? В принципе, у них на неё ничего нет, кроме тех, давних обвинений… Зачем ломать комедию? Или… или Лещинская врёт? Она знала о том, что Юленька остался в живых, более того, была в курсе его деятельности… А может быть, любящий сын вообще делился с мамой деньгами, заработанными на детской крови? Но как это доказать сейчас, если Мамочка молчит? А что, если… Макс набрал номер Шаманки и тихо сказал в трубку: - Предложи ей увидеть Мамочку. Причём так, чтобы Мамочка тоже увидел её. - Да, товарищ полковник, - быстро отозвалась Шаманка и сказала Лещинской: - Начальство, знаете ли. Прошу прощения. - Я могу быть свободна? – просительно поинтересовалась Лещинская. – Больше я ничем помочь вам не могу, а всё сказанное вами… Я потрясена. Не могу поверить, что Юленька способен на такое. Может быть, это всё-таки не он? - ДНК покажет, - задумчиво сказала Шаманка, - кстати, а кто отец вашего сына? Может быть, дурная наследственность у него именно по мужской линии? - Это был скоротечный роман, - поджала губы Лещинская, - ошибка моей молодости. К тому же отец Юленьки был женат. Мне не хотелось бы называть его имя… К тому же мне он казался вполне адекватным. Хотя, кто знает… - Ладно, - покладисто кивнула Шаманка, - только, вот не хотите ли увидеть мужчину, которого мы считаем Юлием Лещинским? Возможно, вы его опознаете, и тогда все вопросы отпадут сами собой. - Но… - Вы собираетесь препятствовать следствию? – спросила Шаманка. – Это важно. Лещинская вновь поджала губы и неохотно согласилась. - Приведите задержанного во вторую допросную, - быстро скомандовала Шаманка. Пять минут спустя она сказала Лещинской: - Пройдёмте. Сейчас вы его увидите. Лещинская занервничала: - Я не хочу, чтобы этот человек видел меня, вдруг это не Юленька, а какой-нибудь маньяк, которого вы принимаете за него? Вдруг он решит мне отомстить? - Там, куда он отправится, - заметила Шаманка, - мстить кому-нибудь будет затруднительно. Но он вас не увидит, не беспокойтесь. Пройдёмте же. Или вы уже не торопитесь? Лещинская вздохнула, но повиновалась. Обе женщины вышли из допросной и прошли в маленькую комнатку, примыкавшую ко второй – именно туда полицейские уже привели Мамочку, который продолжал себя вести всё так же – безразлично смотрел в потолок. Однако, едва Шаманка и Лещинская вошли в комнатку за зеркалом, Мамочка встрепенулся. Он повернул голову в сторону зеркала и попытался вскочить со стула. Не вышло. Перед тем, как выйти, полицейские пристегнули его наручниками, и встать Мамочка не мог. Тем не менее он продолжал смотреть в сторону зеркала, так что Лещинская истерически вскрикнула: - Боже мой! Он нас видит! - Он не сможет ни видеть, ни слышать нас, - успокоительно сказала Шаманка. – Это ваш сын? Это Юлий? - Нет-нет, - поспешно произнесла Лещинская, - я не узнаю этого человека… Пойдёмте отсюда, мне нехорошо. Однако именно в это время Юлий снова дёрнулся, пытаясь встать, и тихо, но отчётливо, произнёс: - Мама? - Так это не ваш сын? – повторила Шаманка. - Нет! – взвизгнула Лещинская. – Я не знаю, что ему привиделось, этому психу! - Успокойтесь, Надежда Юльевна, - сказала Шаманка. – Идёмте, я провожу вас и подпишу вам пропуск. - Да-да, - пробормотала Лещинская, - конечно. Обе женщины вышли в коридор, прошли к кабинету Макса, и тут Шаманка сказала: - Простите, я кажется, ключи в допросной оставила. Подождите минутку. Лещинская не успела ничего возразить, а Шаманка быстренько исчезла в первой допросной и позвонила Максу: - Выведите его. Она сидит у твоего кабинета. Макс быстро объяснил задачу ожидавшим полицейским, и те вывели Мамочку из допросной, чтобы отвести в камеру. Но повели не прямо, а через тот самый коридор, где дожидалась Лещинская. Та сидела на банкетке, опустив голову, и не сразу заметила, а заметив, замерла. Юлий же, которого сопровождали два здоровенных полицейских, увидев Надежду, дёрнулся к ней: - Мама! Мама, ты пришла забрать меня отсюда? Забери меня скорее, пожалуйста! Мама! Лещинская машинально сделала рукой жест, словно отталкивала что-то, а появившаяся Шаманка грозно рявкнула: - Вы зачем его здесь повели, олухи царя небесного? Уведите немедленно! В камеру его! - Так товарищ майор… - стал было оправдываться один из полицейских. - Выполнять! – рявкнула Шаманка, и всех троих смело. А Шаманка сказала Лещинской: - Приношу извинения за доставленные неудобства. Так всё-таки это не ваш сын? У него, похоже, другое мнение на этот счёт… - Я ничего не знаю… - огрызнулась Лещинская. – Ничего. Отпустите меня, меня ждёт работа. Шаманка кивнула, открыла кабинет Макса, завела Лещинскую внутрь, накапала валерьянки, подписала пропуск и крайне любезным тоном сказала: - Подпишите вот это. - Что это? – спросила Лещинская. - Подписка о невыезде. Прошу вас не покидать Город до окончания следствия. - Это произвол! – взвизгнула Лещинская, у которой после валерьянки явно добавилось сил. - Это всего лишь формальность, которая покажет, что вы готовы сотрудничать со следствием, - парировала Шаманка. – Хотя… не хотите – не надо. По закону я имею право задержать вас на семьдесят два часа. Прямо сейчас. В интересах следствия. Всё слишком серьёзно, Надежда Юльевна, я вам это сказала сразу, а вы, похоже, не вняли. Лещинская что-то зло пробурчала себе под нос, но бумагу всё-таки подписала, после чего была препровождена Шаманкой до выхода. Вернувшуюся Галину в кабинете уже ожидал Макс. - Ну и как тебе дамочка? – спросила Шаманка. - Стерва редкостная. Похоже, Юлий не просто так маньяком вырос. И, знаешь, Галь… Есть у меня впечатление, что знала она о его маньяческих проделках. - И как мы это докажем? – поинтересовалась женщина. - Есть у меня одна идея. Слушай… Но изложить идею Макс не успел. В кабинет вошёл один из двух полицейских, сопровождавших Юлия, и сказал: - Там это… маньяк ваш… похоже, пообщаться хочет. *Литвинов вспоминает совсем уж давние времена, когда раствор магнезии кололи для экстренного понижения давления. Вводился внутримышечно и непременно с новокаином, поскольку без него весьма болезнен при введении. Сейчас почти не применяется при огромном выборе других препаратов.