Щит Беллоны

Примерно в это время, точнее, самую чуточку позже, в кабинете Вадима раздался телефонный звонок. Вадим глянул на высветившийся на дисплее незнакомый номер, помянул недобрым словом секретаршу Людочку, в чью святую обязанность входило отвечать на звонки, но которая так некстати простыла, о чём, позвонив с утра, и доложила начальнику, хрипя в трубку. Вадим живодёром не был, прекрасно понимал, что заболеть может всякий, но сейчас, в конце квартала, в бухгалтерии сводили баланс, в отделе рекламы запускали новый проект, в других отделах… короче, лишних людей и так не было, а в конце месяца – особенно. Вадим уже вызвонил Нину Ильиничну, бывшую секретаршу, которая уже полгода как удалилась на заслуженный отдых, она обещала помочь, но только завтра. А сегодня на звонки, которые раньше разруливала Людочка, приходилось отвечать напрямую, и это было очень и очень некстати. Однако, как бы Вадим ни был занят, мелких подробностей он не упускал, поэтому и включил запись, увидев незнакомый номер. Мало ли что. Были прецеденты. - Слушаю, - спокойно сказал Вадим в трубку. - Воронов Вадим Константинович? – осведомился незнакомый, вполне интеллигентно звучавший голос. - Да, это я, - отозвался Вадим. – С кем имею честь? И голос мгновенно изменился, превратившись из интеллигентного в хамский: - Слышь, ты, подстилка пидорская… Трубку не бросай, а то сейчас твоему щенку сопливому пальцы отрежем и скажем, что так и было. - Слушаю, - повторил Вадим не изменившимся тоном, хотя в груди что-то заледенело. Андрей? Малой? Кого имеет в виду неведомый собеседник? Одновременно Вадим включил одну очень интересную кнопочку, которую в его кабинете установил начальник службы его безопасности. Кнопочка подавала сигнал об экстренных обстоятельствах, при которых начбез должен был всё бросить и бежать в кабинет. Со дня основания фирмы Вадим кнопкой не пользовался ещё ни разу – а вот поди ж ты… Пригодилась. - А вот если слушаешь, - продолжил мерзкий голос, - так передай любовничку своему, суке ментовской, чтобы он пыл-то свой поумерил… В этот момент в кабинет просочился начбез с нешуточной тревогой в глазах. Такое на его памяти было впервые. Вадим глазами показал ему на телефон и включил громкую связь. - Я не понимаю, что вы имеете в виду, - вроде бы растерянно произнёс Вадим. - А тебе и понимать не надо, дешёвка, - ехидно сказал невидимый собеседник. – Короче, такой расклад. Пацан твой у нас погостит, пока этот гандон Траубе со своей сучкой-напарницей не прекратит копать и не закроет дело. А если не убедишь его – будешь парня по частям получать. Долго. Понял, пидор? И, гнусно хохотнув, собеседник отключился. Вадим медленно положил трубку на рычаг. Андрей? Неужели что-то произошло с Андреем? Надо убедиться… И Вадим набрал номер Андрея. К счастью, мальчик отозвался мгновенно, и Вадим, какие-то доли секунды ожидавший услышать в трубке мерзкий издевательский голос, немного успокоился. - Андрей, ты где? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. - Домой еду, - ответил Андрюха с недоумением в голосе. – Мы с Игнатом мелких с продлёнки везём. А потом уроки сделаем, и Игнат с Алиской домой поедут. - Ничего не случилось? – спросил Вадим. - Случилось, - с некоторым напряжением в голосе отозвался Андрей. – Данька раньше нас с уроков ушёл, так его какие-то два хмыря в машину затащили, а потом поняли, что он – не я, и выкинули, прикинь? Данька говорит, что они нас перепутали, потому что у нас куртки одинаковые. Данька сначала мне позвонил, а потом Максу. Говорит, что Макс с тётей Галей на этих хмырей жутко обозлились. А Артем Даньку провожать поехал – мы его одного отпустить забоялись, а с нами он остаться не может – у него баба Катя заболела… - Слава Богу… - выдохнул Вадим. – Все целы… - Да в чём дело-то? – поинтересовался Андрей. - Потом, Андрюша, - отозвался Вадим. – А сейчас – домой немедленно, дверь никому не открывайте, кроме Хаита и Гриши – ты их знаешь. Они побудут с вами до вечера. И Игнат с Алисой пусть никуда пока не уезжают. Вернётся Макс – тогда всё и обсудим. - Хорошо, - отозвался Андрей. - Мы уже почти приехали, выходим. - Перезвони мне, когда вы будете дома, - настойчиво сказал Вадим. - Ладно, - отозвался Андрюха, - всё будет в порядке. Я перезвоню. Вадим отложил мобильник и только сейчас почувствовал, как жуткое ледяное напряжение начинает отпускать. А потом он велел начбезу Жене послать к нему на квартиру Гришу с Хаитом, и они вновь прослушали запись, уже вдвоём. - Что это было? – осведомился начбез. - Попытка давления на Макса, - вздохнул Вадим. – Однако редкостные придурки за дело взялись. Хорошо, что всё обошлось. - Не говори гоп… - задумчиво протянул Женя. – Ладно, Вадим Константинович, давайте я запись возьму. Поработать с ней надо. Как-то всё непродуманно… на редкость. - Возьми, - кивнул Вадим, - но только копируй. Оригинал я Максу отдам. Кстати, если этот мерзавец позвонит ещё раз – надо будет попробовать вычислить его местонахождение. У тебя есть соответствующая аппаратура? - Имеется, - крякнул Женя, - хоть и противозаконно всё это, но имеется, да. - Ничего, - невесело хмыкнул Вадим, - мы никому не скажем. - Тогда, - сказал Женя, - я установлю аппаратуру. И если этот подонок позвонит ещё раз – постарайтесь его уболтать, Вадим Константинович. Нам нужно будет не меньше трёх минут, иначе не установим. - Вряд ли он позвонит, конечно, - сказал Вадим, - похищение-то сорвалось. Но кто знает… Лучше перебдеть, чем недобдеть. Через час я основные дела закончу, с остальными зам справится. Домой поеду, Женя. Что-то… Неспокойно мне как-то… Давай, работай, а я Максу позвоню… *** Макс и Шаманка, выслушав торопливый рассказ Даньки, разозлились всерьёз. - Нет, ты погляди, какая тварь! - возмутилась Галина. – Нет, закрывать Привалова надо, закрывать… - Думаешь, это дело рук Привалова? – задумчиво произнёс Макс. - А нет? – вопросила Шаманка. - Думаю, нет, - отозвался Макс. – Это кто-то из его компашки – самый безбашенный – решил действовать на свой страх и риск. Привалов – садист и ублюдок, но он далеко не дурак. Это звучит ужасно, но если бы он решил похитить Андрея – он послал бы за ним профессионалов, которые ни за что не перепутали бы мальчишек. Да и привлекать лишний раз внимание к своей персоне Привалову не резон – смотри, он наверняка в курсе, что мы копаем под него, плюс исчезновения сначала Ильи, а потом Ромео… Он ведь наверняка уже в курсе, что милый братик Женечка на нарах штаны протирает. И до сих пор не подогнал братишке адвоката? Странно всё это как-то… - А если это всё-таки Привалов? - Ну, тогда у нас не один, а два варианта развития событий, - сказал Макс. – Первый – посложнее. Кто-то из компашки Привалова начал действовать самостоятельно, но Привалов его не пресёк – решил, что это всё будет для нас хорошей дымовой завесой, за которой он укроет офигенную пакость, а сотворив её – слиняет за бугор. - Он же невыездной… – отозвалась Шаманка. - Я тебя умоляю… - вздохнул Макс. - Да, Привалова Виктора никто из страны не выпустит, хакеры постарались, спасибо им. Но кто даст гарантию, что у Привалова нет ещё парочки паспортов на другие имена с гражданством какой-нибудь Доминиканы? А? - Никто, - хмуро отозвалась Шаманка. – Жаль… А счастье было так близко, так возможно… - Вариант номер два, - мрачно продолжил Макс, - за столько лет Привалов привык к собственной безнаказанности. Но от того, что он вытворял… С ума сойти можно. Вот он и сходил потихоньку с ума, а Ромео был для этого негодяя этаким якорем. А теперь якоря нет. Деньги со счетов уходят. Выезд – во всяком случае, официальный – из страны закрыт. Зарубежные партнёры спешно расторгают контракты. Наверняка ближайшее окружение Привалова уже просчитало последствия, и самые чуткие из крыс начали покидать тонущий корабль. А остаются с ним малоадекватные придурки. Отсюда и явная глупость похищения. Но в этом случае он точно не остановится, ибо соскальзывает в безумие всё больше и больше. Тебе какой из этих вариантов нравится? - Ни один, - честно ответила Шаманка. – Но больше – всё-таки второй. Этот вариант обозначает, что наши близкие в опасности. В большой опасности. - Наши близкие в опасности и в первом случае, - отозвался Макс. – От того, что злодей адекватен, он не перестаёт быть злодеем. Так что… - Что? - Давай помозгуем, как раскрутить парочку на полноценные показания против Привалова. Тогда мы сможем его задержать. А псих, не псих – пусть Алексей Евгеньевич разбирается. - А как мы их раскрутим-то? – спросила Шаманка. – Не пытать же их, ей-Богу. - УК запрещает применять к подследственным методы физического воздействия, - произнёс Макс тоном протестантского пастора, отпускающего грехи всей общине скопом. - Да знаю я… - вздохнула Шаманка, - и в мыслях не было. Но что делать-то? - Для начала дадим пообщаться Юленьке и Женечке. Пусть прочувствуют положение друг друга. А потом… потом дёрнем Привалова-младшего на допрос – он, кстати, обещал дать показания после свидания с любовником. И там попробуем надавить на больное… - На что? – немедленно спросила Шаманка. - Ты помнишь, о чём упомянул Юлий? О том, что Виктор начал трахать Женечку с шестого класса? - Он также сказал, что Женечке это нравилось… - заметила Шаманка. - Чушь! – отрезал Макс. – Ему максимум лет двенадцать было, а скорее всего – даже меньше. И такой сексуальный опыт в таком возрасте просто не может понравиться. Позднее Виктор Привалов просто подмял под себя братишку, отравил его своим ядом. И тот стал считать, что ему это нравится. И потихоньку съезжать с катушек. А любящие родители вместо того, чтобы разобраться со старшим сыном, упекли в психушку младшего, где он встретил Юленьку. - Да уж, блин, - зло фыркнула Шаманка, - встретились два одиночества… - Знаешь, - заметил Макс, - в каком-то смысле это именно так и есть… *** Во дворе дома Надежды Лещинской двое смуглых парней в оранжевых жилетках чинили скамейки. Жители, принимавшие их за таджиков-гастарбайтеров, проходя мимо, непременно отмечали, что наконец-то ЖЭК разорился на облагораживание двора, а то сплошные руины, пенсионерам посидеть негде. Парни работали неторопливо и обстоятельно, на совесть, картина была обычнейшей до умопомрачения – ну, чинят дети Востока скамейки – и слава Богу. Для того они сюда и приезжают, чтобы на любой работе за гроши вкалывать. Никого парни не насторожили, не насторожили и вышедшую из подъезда Надежду, которая переоделась в обычные джинсы с курткой, а на голову нацепила нелепую вязаную кепи, изменившись почти до неузнаваемости. Однако парней это превращение не обмануло. Один из них остался чинить скамейки, а второй быстро снял оранжевую жилетку, надел неприметную серенькую куртку и серую же бейсболку и отправился следом за ней. Пенсионерка Ниловна, которая пожалела ударно работавших ребят и вынесла им миску с горячими пирожками, спросила у оставшегося: - Куда ж напарник-то твой намылился? Я вам тут поесть принесла. Парень склонил голову, прижав руку к сердцу, и сказал: - Рахмат,* апа,** рахмат. А Джамель к мама поехал. Мама больница лежать, деньги нада, навещать нада… Ниловна, о которой единственный сын давно и прочно забыл, уехав пятнадцать лет назад в далёкую Австралию, аж прослезилась: - Верно ты говоришь, сынок, маму навещать надо, мама – это святое… Пойдём-ка лучше ко мне, я тебя чайком напою, не убегут эти скамейки. Эльдар, один из мальчиков Розы, кивнул и приветливо улыбнулся. Он уже вычислил, где расположены окна пенсионерки – она в них мелькала, когда готовила пирожки. Подъезд Лещинской оттуда виден, как на ладони – вот и посмотрим, когда она вернётся… *Рахмат – спасибо. **Апа – уважительное обращение к женщине.