Огонь и Вода.

Что может вынести человек после череды пережитых неприятностей и трагедий своей жизни? Могут ли в душе остаться силы и надежда, чтобы снова поверить во что-то хорошее и жить дальше? Хюррем каждый день задавала себе такие вопросы. Но как перевернулся мир девушки, когда избили, причем без причины, просто так, покалечили, унизили, уничтожили. За что Господь так наказал ее? Молодая семнадцатилетняя девушка, еще толком не знающая жизни, но уже полностью познавшая всю ее жестокость, несправедливость и весь ее кошмар. Неужели она где-то так сильно согрешила, что теперь кажется, что прощения ей нет, сколько бы ни мучилась и не страдала? Как обидно осознавать, что теперь твой мир, твоя жизнь – это просто какая-то несправедливая вселенная, где тебя считаю всего лишь рабыней, где тебя даже и за человека не принимают. Разве может быть что-нибудь хуже этого. Когда вокруг тебя люди, которым глубоко плевать что у тебя на душе, каков твой внутренний мир, которым важно только твое тело, чтобы оно годилось для одной ночи с падишахом или еще с кем-нибудь. Неужели вот она ее жизнь? Хюррем тихо лежала на кровати, не открывая глаз. Она чувствовала чье-то присутствие и именно поэтому боялась даже пошевелиться. Вдруг ее снова побьют? Вдруг Махидевран ее избила не просто так, а она совершила что-то непростительное, и теперь ее снова будут мучить, а потом убьют. Хотя какая разница, смерти она не боится, разве что только боли, которой было, пожалуй, слишком достаточно в ее жизни, причем как физической, так и душевной. Хюррем все лежала и ровно дышала. Может все-таки рискнуть и сесть, наконец, посмотреть, где она находиться и кто сейчас рядом с ней? Но девушка все никак не решалась раскрыть глаза и оглядеться вокруг. Этот страх можно было с легкостью сравнить с шагом в бездонную пропасть. Когда вот ты готов шагнуть, потому что понимаешь, что так надо и выхода нет, но все никак не можешь. Порой, простые вещи человеку бывает очень сложно сделать. Но вот девушка решилась и открыла глаза. Кроме шелкового балдахина натянутого над кроватью ничего не было видно. Хюррем села и посмотрела вокруг. Она не знала и даже не могла предположить, в чьих покоях находится. Они были настолько роскошные, что даже глаза разбегались, хотелось повнимательнее осмотреть каждый уголок. Внезапно девушка заметила на другом краю кровати султана! Он лежал на боку и спал. Хюррем перевела взгляд на распахнутые двери балкона. Судя по всему сейчас глубокая ночь, наверное, Повелитель вымотался и уснул рядом с ней. Девушке стало очень неуютно, и она аккуратно встала с кровати. Хюррем долго бродила по покоям и рассматривала все, что попадется на глаза. Она старалась ничего не трогать, так как боялась, что вдруг султан разозлиться. Девушка повернулась и увидела стоящее недалеко от кровати зеркало. Было очень страшно, но и в тоже время все-таки хотелось посмотреть какой у нее теперь вид. Хюррем подошла к зеркалу и заглянула в него. Девушке тут же стало обидно, грустно и плохо на душе. Так избили даже глазом не моргнув! Все лицо в царапинах, ссадинах, синяк под глазом, казалось, словно иссиня-черной краской нарисовали пятно, нос разбит, так же как и губа. И за что, за что ей все это? Хюррем судорожно вздохнула, хотелось успокоиться избавиться от этих жутких мыслей, но они все лезли в голову и не давали покоя. В итоге, девушка заплакала, она быстро вышла на балкон, чтобы не разбудить Сулеймана и сев на холодный каменный пол, зарыдала. - Мамочка, папочка, заберите меня, - сквозь рыдания выговорила девушка на своем родном языке. Как же все-таки больно, как неприятно, как ужасно на душе! Казалось, что эта черная пустота ничем не заполнится, а, наоборот, с каждым днем будет становиться все больше и больше, пока не уничтожит последние крупицы надежды на счастье и пока полностью не поглотит разум. Хюррем бросила взгляд на перила балкона. Просто забраться на них и сделать шаг, но с другой стороны она понимала, что не хватит у нее смелости на это. Внезапно девушка почувствовала чьи-то руки на своих плечах. Хюррем быстро подскочила и, увидев Сулеймана, тут же поклонилась. - Повелитель, простите, что доставила вам столько хлопот, мне очень жаль, что так получилось. Падишах лишь ласково улыбнулся рыжеволосой девушке и, подойдя поближе, аккуратно кончиками пальцев, провел по ее щеке. - Все хорошо, если хочешь, то Махидевран покинет дворец. - Но если она уедет, то без Мустафы? - Да. В глазах Хюррем появился ужас, что немало удивило султана. - Прошу не надо ее никуда отсылать, она только что потеряла ребенка, что с ней будет? А Мустафа, он ведь тоже будет скучать по матери. Сулейману только оставалось удивляться этой девице. Ну откуда, откуда явился этот ангел? Насколько должна быть доброй, чистой и невинной душа, чтобы даже после такого продолжать защищать ту ужасную женщину. - Но она ведь избила тебя, - наконец произнес потрясенный падишах. - Прощения ей за это нет, потому что помимо того, что она избила меня, она еще и растоптала мою душу, заявив что я… как кусок мяса, который… который купили на базаре! – На глазах Хюррем навернулись слезы, но она поспешно смахнула их и посмотрела Сулейману прямо в глаза. – Но я сама потеряла близких мне людей и даже после этого случая не могу Махидевран Султан желать такого зла! По щеке девушки покатилась слеза. Она поспешно отвернулась от падишаха. Но мужчина все заметил и поспешил успокоить своего земного рыжеволосого ангела. - С каждым днем, ты все больше и больше удивляешь меня. Я никогда так никем не восхищался как тобой, - прошептал Сулейман на ухо Хюррем. Девушка стояла не шевелясь. Казалось, сердце остановилось, а по коже пробежала дрожь. Но все равно, все равно Хюррем не могла выбросить из своей головы Ибрагима и что же ей делать? Пожалуй, даже сам Господь не смог бы ответить на ее вопрос. Ибрагим шел по коридору Топкапы в свой кабинет. В последние дни мужчина был сам не свой. А с Сулейманом он и вовсе перестал общаться. Не успел паша дойти до кабинета, как вдруг мелькнуло ярко-рыжее пятно и потом, он почувствовал, как его обнимают чьи-то нежные ручки. - Ибрагим, - выдохнула Хюррем и сильнее прижалась к мужчине. Великий Визирь сильно обрадовался и прижал эту любимую, дорогую ему девушку к себе покрепче. - Хюррем. Девушка подняла глаза, и сердце у него упало. Ее нежное личико было просто ужасно. Кто, кто такое сотворил с его летней нежной розой! Какой негодяй осмелился на такое!? - Что с тобой? – резко спросил Ибрагим и взял девушку за подбородок. - Упала. – Хюррем недовольно мотнула головой. - О, чтобы так упасть, надо быть просто кудесницей, - с сарказмом проговорил паша. – Признавайся, все равно ведь узнаю. Его любимая рыжеволосая бестия недовольным взглядом обожгла Ибрагима и сказала: - Махидевран Султан. - Неудивительно. Ибрагим старался оставаться спокойным. Но куда тут тебе до спокойствия! Где был Сулейман, слуги, хоть кто-нибудь, почему не уберегли его Хюррем! - Милая моя, - пробормотал паша и крепче прижал к себе девушку. Та схватилась за него как тонущий за тростинку. Она так скучала, так тосковала и вот он тут рядом, хоть и ненадолго, но все равно рядом. - Хюррем! Ибрагим! – внезапно раздался грозный крик. Они обернулись и увидели Сулеймана, вид у которого был очень разъярённый. - Да как ты посмела! – рявкнул султан и, схватив девушку за руку, потянул ее к себе. – Совсем стыд потеряла! Живо в свои покои! - Повелитель, позвольте… - начала Хюррем. - Живо! Девушка бросила испуганный и одновременно печальный взгляд на Ибрагима и поспешно ушла. - А ты за мной! - скомандовал Сулейман. Мужчины пришли на балкон. Султан был очень зол, разъярен, как этот Ибрагим позволил себе обнимать его, его женщину! - Как у тебя вообще хватило наглости! – сказал, наконец, падишах. - А как ты допустил того, что Хюррем так избили!? – рявкнул в ответ Ибрагим. Сейчас ему было все равно убьют его, прогонят или сделают еще что. Злость так и выходила наружу, и молчать вовсе не хотелось. - Это случилось неожиданно. - В гареме порой, слишком много неожиданностей! Ибрагим чуть приблизился к падишаху. - Я говорил тебе, что не надо ее забирать в гарем, но ты ведь всегда хотел в полной мере почувствовать и показать свою власть. Ты забрал ее, даже не подумав, что бросаешь волкам на растерзание ягненка! Поздравляю вас, Повелитель, - паша отвесил поклон, - теперь благодаря вам, Хюррем будет всегда несчастна. Сулейман был в таком гневе, что казалось еще чуть-чуть, и он ударит этого наглого грека. Собрав последние частицы самообладания, он еле выдавил из себя: - Пошел вон! Ибрагим как-то горько улыбнулся падишаху и быстро покинул балкон. Теперь это уже война.