Больной

      Когда землю окутывает золотистое покрывало осени, столь умело маскирующее гнилое и неопрятное содержание от человеческого взора, а небо всё чаще прячется за хмурыми непроглядными облаками, наступает пора разочарований. С первым почерневшим кленовым листом на жёлтой глади такие же тёмные помыслы людского сознания тяжело падают от волос к ногам, к хрупкой земле, разрывая на своём пути многое. И почти ничто не может скрыться от столкновения: оковы здравого смысла рушатся, душа низвергается от судорог, а ад мирно раскрывает объятья, приторно усмехаясь греховными сводами. Он сделает всё, чтобы люди ощутили этот сладкий вкус запретных желаний, оставляющих на языке горечь предвкушения. И в довершении всему дьявол заключает сделку с природой: всё чаще город посещают морозы. Серая масса стремительно обматывает себя тёплыми одеяниями. Но, возможно ли вообще согреться? Кажется, не то что куртка, даже смерть незнакомца, идущего бок о бок, и природные катаклизмы не в силах остановить стискивающий грудь сердечный вой.       Люди топчутся, пустыми затуманенными глазами следят за стрелками дешёвых наручных часов, будто пытаясь во всех этих скоротечных минутах найти смысл своего существования. Воздух вокруг становится тяжелее. Время на электронных вокзальных часах идёт неумолимо медленно. Тишина играет на нервах одну из своих самых зловещих мелодий. Изредка можно услышать противный для слуха скрип вокзальных табличек и тяжёлые вздохи чувствительных личностей, которые ёжатся от малейшего порыва ветра и взволнованно оглядываются по сторонам. Пространство вокруг тонкими острыми иголками пронизывает чёткое ощущение приближающейся беды.       Молодой мужчина, закидывая ногу на ногу, восседает на одной из немногочисленных лавочек, наверняка ожидая своего особенного гостя, как и большинство здесь присутствующих. Устало откидывая голову назад, парень тяжело вздыхает, волнение и некое нетерпение приносят его ноги сюда слишком рано. Расслабленный и красивый, он совсем не гармонирует с окружающей средой старого вокзала, слишком вычурного, слишком вызывающего. Высокий статный парень, с правильными чертами лица и ухоженным телом прекрасно послужил бы образцом для создания нового шедевра какого-нибудь талантливого скульптора. Тёмно-синие, как ночное небо, бездонные глаза завораживают и манят своей тоскливой бесконечностью. Чёрные, как воронье крыло, немного длинные завитые на концах волосы, несмотря на возраст и сдержанный стиль одежды, придающего образу долю подросткового ребячества и некой непринужденности. Юноша знает себе цену, и об этом кричит каждый его жест и каждый взмах его чёрных густых ресниц. Всё так же устало бросая взгляд на часы, парень в очередной раз корит себя за столь ранний визит сюда, но он не устаёт ждать. Он ждёт её три с половиной года, поэтому все эти минуты — лишь сладкое тягучее предвкушение и ожидание его самой лучшей награды.       Сегодня приезжает его родная сестра.

***

      Протяженный громкий визг железных колес выводит из тяжёлых дум и заставляет встрепенуться. Вот-вот. Сердце в груди готово сломать рёбра в настойчивых порывах обрести свободу. Кончики пальцев подрагивают от лёгкого волнения, которое растекается в груди приятной истомой. Шум достигший секунду назад своего апогея умолкает, когда парень замечает блондинистую макушку. Глаза. Синие, яркие и неизменно детские. Губы расползаются в счастливой улыбке. Секунда — и маленький светловолосый ураганчик несётся в объятия к своему любимому старшему брату. Прижимая девушку к груди, он с жадностью вдыхает запах её волос. Всё такой же сладкий. Трогательная и нежная, она всматривается в его лицо, будто ища изменения, но, сморщивая аккуратный чуть вздернутый носик, она отворачивается, видимо, оставшись недовольной. — Всё такой же красивый, даже не интересно, — задорно улыбаясь, девушка с облегчением передаёт небольшой кожаный чемодан в протянутую руку брата.       Он не отвечает. Улыбается и лишь целует её в щеку. Невесомо, нежно и по-детски наивно. Приглашает жестом пройти к стоящему неподалёку дорогому авто, лишь краем глаза замечая, как вспыхивают её щёки от мимолётного прикосновения. Годы прошли. Она выросла очень милой и привлекательной. Не без удивления парень отметил, что её фигура почти полностью сформировалась. Прекрасная, изящная, нежная… Это притягивает. Это рождает хаос в мыслях и жгучую раздирающую боль в области сердца. Тяжёлые цепи его стального, как парень думал, самообладания начинают рваться, тяжёлым звоном ударяясь об тонкое, но прочное стекло, которое пока ещё сохраняло его разум холодным.       Молчание не тяготит. Картины за окном автомобиля сменяются с такой же скоростью, как и мысли в его голове. Слишком душно. Ослабленный ворот рубашки не приносит нужного эффекта, а свежий поток воздуха из окна и вовсе не касается напряжённого тела. — Как жена, Алан? — парень вздрагивает. Мягкий голос. Её заинтересованное лицо. — Развёлся… — коротко, сухо. Облизывая пересохшие губы, в зеркало заднего вида он наблюдает то, как взмётываются вверх её брови. — Снова?! — искреннее удивление и тяжёлый вздох. — Не удивительно, что я перестала запоминать их имена. Родители волнуются: тебе двадцать шесть, но ты будто и не думаешь остепениться… — Пусть не лезут! — парень кривляется, презрительно фыркая.       Девушка лишь прикрывает глаза. Она не лезет в душу. Не выворачивает на изнанку внутренности, заранее зная, насколько это может быть омерзительно. Срывается дождь.       Двухэтажный особняк, который в последующие пару месяцев должен послужить девушке родным домом, встречает своих жителей неприступностью и аристократичными холодными оттенками. Каждый камень, каждая ступенька и каждый узор на высоких колоннах будто кричат о состоятельности своего хозяина, и каждый новый шаг подкидывает её глазам новую порцию грусти. Дорого. Холодно. Неуютно. Грустная улыбка касается её лица, а навязчивая мысль о том, что родительский дом, личный девичий рай, на окраине маленького городка, навевает тоску. Больно.       Отворяя тяжёлые двери, парень пропускает девушку внутрь. Клетка захлопывается, а детские синие глаза на миг темнеют. — Нравится? — его вопрос помогает вернуться в реальность. Слабый кивок. Его холодные руки на запястье вызывают лёгкую боль. Секунда — и она утыкается носом в его широкую грудь, тяжело дыша и плохо соображая. Он гладит её белокурые волосы и слабо улыбается, беря её лицо в свои руки. Его дыхание на губах шокирует, но грань не стёрта, она существует. Тонкая, почти неуловимая, но она есть. — Ты стала такой красивой, сестрёнка…