Я сожгу этот мир

      На самом деле, Дойл любил свою работу. Парень понял для себя, что даже если бы это не было семейным делом, он бы всё равно к этому пришёл, только путь мог оказаться дольше и тернистее. «Возня с железом», как мог бы кто-то подумать и посочувствовать, не была для Дойла навязанной безысходностью и обязанностью продолжать семейное дело. Хоть и вряд ли бы нашёлся кто-то, кому хватило бы ума пожалеть Дойла. Для этого нужно было бы подобраться достаточно близко и не иметь ни интеллекта, ни инстинкта самосохранения. А такой вариант исключён.       Дойл любил своё дело, но именно сейчас не хотел им заниматься. Он чувствовал усталость, даже не от работы, нет, от невозможности получить желаемое сразу. Это его утомляло. Дойл относился к той категории избалованных детей, которые получали всё, чего хотели. Вот с людьми это не работало. В детстве, когда будущий беспринципный ублюдок был куда милее и наивнее, но не знал, как подступиться к другим детям и подружиться с ними, а дружить и быть как все хотелось, Дойл пошёл с этим вопросом к отцу. Удивительно, но на следующий день жизнерадостный парнишка, собиравший вокруг себя толпы других детей сам подошёл к Дойлу и предложил ему дружбу. Будущий программист был счастлив, но недолго. Довольно быстро выяснилась причина внезапной симпатии: деньги. Детям, может, и плевать на материальные вопросы, но не их родителям. А те, в свою очередь, могут подкупить своего ребёнка чем угодно, чтобы заставить сделать желаемое. Так Дойл уже в раннем возрасте усвоил один важный урок: всё покупается, нужно лишь предложить нужную сумму. А также окончательно разочаровался в людях, слишком рано повзрослев.       Дойл задумался. Из его же логики следует, что любого человека можно купить. Значит, и в случае Лекса это лишь цена вопроса. Значит, нужно узнать одно: сколько именно. Дойл понимал, что деньги в данном случае не тот номинал, на который можно купить Лекса. Будь всё так просто, этот парень бы не зацепил его настолько сильно, чтобы занять все мысли. Но что тогда? Дойл признавал три авторитета: деньги, власть и информацию. Первые два оказались бесполезными. Возможно, при таком раскладе стоит положиться на третий?       Эта мысль придала энтузиазма Дойлу, позволив, наконец, начать действие. Точнее, подготовку к нему.       Где-то на уровне того самого внутреннего голоса, именуемого «я же говорил», Дойл понимал, что эта идея не нова, более того, он уже раскопал, как ему казалось, всё что можно. Причём не только о самом Лексе, но и о его окружении, не пропустив даже потенциальные знакомства. Найти что-то новое было делом практически обречённым. Но Дойл надеялся не столько на новую информацию, сколько на зацепку, что делать с предыдущей. Его целью было привести Лекса к такому отчаянию, что ему ничего иного не останется, кроме как обратиться к Дойлу за помощью. Значит, нужно быть осторожным, чтобы выглядеть спасителем, а не врагом.       — Итак, что мы имеем? — прошептал Дойл вслух, сам того не осознавая. — Игра, которую они создают. Я мог бы для начала устроить им провал. Но имеет ли это смысл, если их затея сама по себе уже провальная?       Спустя череду бесплотных попыток, одну идею Дойл всё же смог из себя выдавить. На самом деле посетила его голову даже не одна идея, но реализация некоторых из них на данном этапе была невозможна — программист это слишком хорошо понимал. Пусть он не был знатоком человеческих душ, но умом обладал незаурядным. Он осознавал, что подобные крайние меры имеют место быть потом, ещё очень нескоро, чтобы не вызвать очевидных подозрений, но не сейчас, когда между ним и Лексом ещё нет даже хрупкого доверия. Более того, окружение Лекса наверняка раскрыли ему личность Дойла. Настолько, насколько сами её знали. Пусть это лишь крупица информации, но она точно не была лестной. А к этим людям у Лекса доверия больше, это очевидно, хоть и иррационально с точки зрения Дойла.       До крайних мер Дойлу ещё предстояло дойти, но до этого тоже следовало что-то сделать.       — Почему бы не сыграть на формальностях? — поинтересовался сам у себя Дойл, ухмыляясь. Эта мысль ему определённо нравилась, но он понимал, что сперва ему нужно подготовить почву.       Решив, что ему может помочь любая абсурдная идея, посетившая его голову, парень принялся их генерировать, по его мнению — даже успешно.       Дойл назначил встречу в парке. Ему хотелось быть пунктуальным, но у него не вышло. Так случилось, что парень пришёл на два часа раньше оговоренного времени. Ему было скучно. Наблюдение за людьми не занимало его даже в первые минуты пребывания на скамейке, а заняться своими делами значило выпасть из времени. Поэтому Дойл решил просто ждать. Наконец, по истечении двух часов пришёл Лекс. Тепло улыбнувшись, он пожал программисту руку:       — Давно ждёшь? Я вроде как не опоздал.       — Недавно, — соврал Дойл, пожимая ладонь в ответ. Она оказалась тёплой и приятной, но парень отказался от искушения продлить это прикосновение. Когда-нибудь он получит всё.       — Так зачем ты меня позвал? — Лекс устроился рядом, закинув руки за голову и прикрыв глаза. — Я не против бесцельной встречи, но вряд ли ты на такое способен. Хотя, что я о тебе знаю?       — Ты можешь узнать больше, если захочешь, — выдавил из себя Дойл, сомневаясь в правильности выбранного ответа и пытаясь предугадать реакцию собеседника. Получалось плохо. — Я хотел обсудить одну книгу, — осторожно начал программист, боясь сказать лишнего. — А ещё я хотел бы помочь вам с игрой.       «Ну всё, — внутренне напрягаясь, думал Дойл, — обратного пути нет. Зря я поспешил».       — Хорошо, можно обсудить книгу, — миролюбиво согласился Лекс. — Только вот если я её не читал, это будет твоим монологом. А насчёт игры, — сделал паузу парень, — вряд ли тебе это будет интересно. К тому же, моя роль там минимальна, решать должна вся команда. Я могу с ними поговорить, если ты этого хочешь, но обещать ничего не могу, ты же понимаешь.       «Нет, не понимаю! — хотелось крикнуть Дойлу, но он сдержался. — Не понимаю, у тебя есть власть над людьми, я это чувствую даже на себе, ты мог бы просто ей воспользоваться, тебе бы не отказали. Что я должен думать? Что ты просто не хочешь? Но не хочешь чего: давить на других? Видеть меня рядом?»       — Да, хочу, — всё, что смог ответить на это программист, не желая открывать душу вот так сразу. Да и место, по его мнению, было для этого абсолютно неподходящим. Случайные люди напрягали, разрушая всю атмосферу. Может, эта атмосфера была только в сознании Дойла, но даже это новое для себя ощущение, а от того особенно хрупкое, ему хотелось удержать внутри.       — Хорошо, но я ничего не обещаю. Давай прогуляемся по городу? — Лекс встал со своего места, продолжая солнечно улыбаться.       — Любишь гулять? — усмехнулся Дойл. — Ты знаешь, что это опасно?       — Гай постоянно мне это говорит. А ты разве боишься?       — Я ничего не боюсь. Думаю, ты уже это понял.       — Отлично, значит, ты точно сможешь составить мне компанию, — Лекс рассмеялся. — В прошлый раз я встретил сектантов. Думаю, мне ещё повезло.       — Это ещё как сказать, — Дойл смог выдавить из себя подобие улыбки, удивившись сам. Не то что бы это отражало его реальные эмоции, нет. Ему совсем не хотелось улыбаться в принципе. Но того требовали социальные условности, и Дойл выполнил эти требования. — Эти ребята бывают очень настойчивыми. Кстати, ты ведь рисуешь. Покажешь?       — Могу показать, только у меня нет ничего с собой, — развёл руками Лекс.       — Ты не взял с собой планшет?       — Я рисую на бумаге, — виновато улыбнулся парень, словно совершал нечто, нарушающее «табу». — Если хочешь, можем зайти домой.       — Если ты готов меня привести в свой дом, — Дойл сохранил невозмутимость на лице. Внутри него же бушевала буря. Это был его шанс подобраться достаточно близко к парню, по сути даже не навязываясь. Дойл не был ни у кого в гостях по своему желанию. Раньше иногда приходилось посещать нужных людей вместе с родителями, теперь же подобная необходимость отпала. Сейчас Дойл хотел этого, наплевав на то, что как минимум сосед Лекса ему не будет рад, а то и вовсе на порог попытается не пустить. Собственно, кто такой этот его Гай, чтобы чинить препятствия Дойлу? Так, мелкая сошка. С ним можно делать что угодно. Можно, но не стоит. Лекс наверняка расстроится. А это было ни к чему, тогда уже ни о каком доверии не могло идти и речи.       — А почему бы и нет? — удивлённо моргнул Лекс. — В этом нет ничего сверхъестественного. Или ты не привык к кому-то ходить?       Дойл промолчал в ответ, удивляясь способностям Лекса попадать в точку. Может, конечно, это была разовая случайность, но программист не верил ни в случайности, ни в совпадения. Их не бывает в системе, а жизнь очень на неё похожа.       — Глупый вопрос, извини, — не дождавшись ответа, Лекс разрушил тишину.       — За что? — хмыкнул в ответ Дойл.       — Это личное. Тебе может быть неприятна эта тема.       — Всё нормально. Можешь спрашивать, о чём хочешь, — разрешил Дойл, ухмыляясь. Его мимолётно коснулось странное чувство свободы от собственных принципов. В конце концов, из любого правила есть исключения.       Вот только Лекс пока не спешил воспользоваться уникальным правом, которое получил. Возможно, подсознательно он не хотел в это ввязываться. А может, вполне осознанно.       Квартира Гая и Лекса, когда они пришли, не пустовала. Помимо самого Гая, увлечённо повествующего о чём-то, пространство заполняли Лукреция и ещё одна девушка, незнакомая Лексу. Она была довольно хороша собой, хотя, по субъективному мнению Лекса, до Лукреции не дотягивала. Может, она была даже красивее, но ей не хватало изюминки, какой-то особенности, которая бы выделила её из череды просто красивых девушек. Гай представил её, как Кристину.       Дойла не заинтересовали обе девушки. В его сознании гости были частью интерьера, так что не было смысла забивать память бесполезной информацией. Чуть больше заинтересовал Гай, вызывая недоумение. По мнению Дойла, для Лекса он был слишком прост. Ему было непонятно, что могло связывать этих двоих между собой, кроме глупой ностальгии по прошлому, которой любят заниматься люди. Дойл верил, что это всё же нечто большее, и обещал себе проверить, что за этим скрывается.       — А чем ты занимаешься?       Дойл поднял голову. Образовавшаяся пауза намекала, что вопрос адресован ему. А так как никто не пожелал ответить за него, подразумевалось, что парень сам подаст голос:       — Программирую.       — А что именно? — не желала отставать Лукреция.       — Разное. Что закажут, то и делаю.       — Образец социальности, — позволил себе ухмыльнуться Гай. — К счастью, девушки, не все айтишники такие.       — Гениям всё дозволено, — оборвал Дойл, хмурясь.       Ему определённо не нравилась ситуация и люди в целом. Девушки казались ему обыкновенными дурочками, не стоящих внимания. Гай был разве что на ступень выше. Такой же недалёкий, вызывающий интерес только как приближенный Лекса. Дойлу не нравилось, что Гай может даже теоретически влиять на Лекса, это могло создать некоторые помехи, с которыми нужно разобраться как можно скорее. Пара идей уже присутствовала. Тем более что неодобрение своей персоной чувствовалось в каждом взгляде.       Дойл даже представлял себе, как Гай отчитывает друга и спрашивает, как Лекса угораздило подцепить настолько мутного знакомства. Парень был уверен, что его личность уже раскрыта и является дополнительным рычагом давления. Степень внушаемости Лекса была для него тайной. Судя по поведению, он был скорее сам себе на уме, но Гай, всё же, был близким другом. Друзья, судя по всему, имеют определённую степень влияния на других людей. Эти размышления привели Дойла к странной и забавной мысли: какое влияние на него оказывает Лекс и как широко оно распространится на Дойла?       — Скромность, видимо, гениям не присуща, — фыркнул Гай, выражая своё недовольство чересчур наглым гостем. Вроде бы ничего особенного, но новый знакомый Лекса казался бесцеремонным хамом. И это при том, что час Гай мог ответить в этом духе.       — Это не ложная скромность, а здравый смысл, — с абсолютной серьёзностью ответил Дойл.       — Гай, ну что ты нападаешь на человека. Он просто немного не такой, как остальные.       — Это ведь совсем не плохо, — неожиданно приняла сторону Дойла Лукреция. Он с подозрением посмотрел на неё, пытаясь найти скрытый мотив такого поступка. Если она знала о том, кем является Дойл, то интерес был оправдан. Внезапно он понял, что его личность уже не тайна, и что его удивило, этот факт не вызывал панический ужас.       Тщательно оберегаемый, хоть и непонятно от кого, секрет перестал иметь значение. Почему бы не поиграть в открытую? Тем более что Лекс, несмотря на предупреждения друзей, а в том, что они пытались вразумить его, Дойл был уверен, явно не понимал, с кем завязал знакомство. Это было к лучшему. А назревающий конфликт был не к месту. Мозг Дойла судорожно искал оптимальный выход, который позволит ему остаться гостем этого дома. Он вспоминал, что читал о социализации и взаимодействии людей. Лучшим было извинение.       — Прошу прощения, если был груб. Я редко общаюсь с кем-то не по работе.       — Ничего, — мягко улыбнулся Лекс. — Не обижайся на Гая, он просто по натуре немного язвительный.       — Ага, — кивнул Гай. — Я всегда изображаю из себя сволочь, если передо мной не симпатичная девушка, конечно. Будем считать, что сейчас конфликт исчерпан.       — Хорошо. Спасибо за гостеприимство, мне пора.       — Дойл, ты такси вызываешь? Я был уверен, что у такого, как ты, личный транспорт, — усмехнулся Гай.       — Зачем? Да и что значит, такой, как я?       — Неважно.       — А ты ещё придёшь? — смущённо улыбнулась Лукреция, а её подруга хихикнула в кулак. Дойл решил не обращать внимание на эту пантомиму.       — Если позовут. Ещё увидимся, Лекс.       — Обязательно, — улыбнулся тот.       Дойл закончил разработку, которая существенно уменьшала его участие в работе. Грандиозные планы хорошо мотивируют оптимизацию процесса для увеличения свободного времени. Можно, конечно, было просто уменьшить нагрузку, как минимум отказавшись от побочных заказов, но Дойл не хотел. Работа была его жизнью. Виртуальное пространство манило, и если бы технологии позволяли, то он бы уже давно ушёл в полное погружение и ни о чём не жалел. Парень планировал ускорить этот процесс, чтобы увидеть свою мечту при жизни, и появление чего-то в физической реальности не отменяло грандиозных планов. В конце концов, Дойл действительно был гением и верил, что у него всё получится. Но сейчас всё это было планами на отдалённое будущее, и решать нужно было задачи куда проще.       Дойла очень беспокоил дружок Лекса. Даже если принять за истину самодостаточность Лекса, близкие друзья всё равно имеют влияния. Нехотя, с гримасой на лице, но Дойл это признавал. Тем более, Гай постоянно находился в непосредственной близости. Лучшей идеей на данный момент парень считал расселение. И это можно провернуть не вызывая подозрений в своём участии. Дойл решил подкупить арендодателя квартиры. У него было ещё несколько козырей на случай, если план провалится, но хватило и простого подкупа. Уже утром Гая и Лекса должны были «обрадовать» вестью о выселении.       Но Дойл понимал, что этого недостаточно. Ничто не мешало друзьям найти новое жильё для двоих и посмеяться над неприятным событием. Поэтому деньгами, угрозами и шантажом он добился от всех арендодателей отказа для Лекса. Для Гая урон был меньшим — он мог без труда снять комнату где угодно. Дойл максимально позаботился о том, чтобы Гаю было где жить, но не было возможности приютить Лекса. Оставались друзья и приятели. С этим было сложнее, ведь напрямую угрожать нельзя, иначе все труды будут насмарку. Дойлу и так пришлось потратить небольшое состояние и много усилий для сбора компромата на такое количество людей. К счастью, хотя бы город был небольшим. Иначе ничего бы не вышло.       Друзья были значимым пробелом в плане действий, но Дойл надеялся на свою удачу и расчёт. Сейчас его задача — успеть первым и предложить то, что никто больше не мог дать Дойлу. Парню оставалась надеяться, что он в достаточной мере понимал Лекса, чтобы не ошибиться с выбором, а также достаточно расчётливым, чтобы не пропустить момент.       — Здравствуй. Ты свободен? Сможешь сегодня со мной встретиться? — Дойл сам себе удивился, но он был абсолютно спокоен, когда позвонил Лексу. Голос был привычно твёрдым и холодным, и даже внутри не было дрожи волнения. Наоборот, была уверенность, что он всё делает правильно. Спокойствие, охватившее его, расслабляло, делая продуманный диалог настоящим, а не наигранным.       — Увы, в ближайшее время я, кажется, буду очень занят.       — Что-то случилось? У тебя странный голос. — Интонации действительно были нервными, отчего Дойл почувствовал ликование.       — Ищем новую квартиру. Хозяйка решила подарить квартиру, которую мы снимали, своим родственникам. А со сьёмом небольшие проблемы, — вздохнул Лекс. — Я всем чем-то категорически не нравлюсь. Некоторые сразу заявили мне, что раз я работал в баре, то непременно устрою притон.       — А твоему другу?       — Гаю согласились сдать комнату, но он отказался бросать меня на улице. Дурак.       — Я могу предложить тебе пока пожить у меня. Я помню, что тебя это не устраивало, но сейчас выбора особого нет, вы оба можете остаться на улице. Пусть твой друг возвращается и снимает комнату. Если ты не хочешь жить у меня просто так, то я буду брать с тебя арендную плату. У меня тихо, сможешь спокойно писать свою книгу. Дойл выдохнул, оставаясь в небольшом напряжении. Лекс должен был согласиться, чтобы не подставлять друга. Расчёт был верным: они ещё не успели окончательно отчаяться и пойти по знакомым напрашиваться пожить. И если сейчас всё пройдёт как надо, то и не успеют.       — Я не уверен, что это хорошая идея, — в голосе отчётливо слышались сомнения.       — Хотя… А Лукрецию можно будет привести в гости? Она очень просила организовать ей с тобой встречу. Я обещал.       — Уговорил. Где ты сейчас? Я помогу тебе с переездом.       После разговора Дойл рассмеялся, выпуская эмоции наружу. Всё получилось точно по плану. Теперь он сможет узнать Лекса поближе. И тогда его одержимость либо исчезнет, либо он сможет подобраться к Лексу настолько близко, насколько это возможно. И осознание этого факта пьянило. Вся власть была в руках Дойла. Когда они это поймут, будет слишком поздно.