73. Один вечер перед цунами
14 июля 2024 г., 19:20
Принять правду тяжелее, чем пережить катастрофу.
— Ты сильно расстроен, что не увидишься с Икиру? Он как, не обидится? — Нет, у него сейчас каникулы. Не вывернется особо. Мать с отчимом трясутся над ним, контролируют каждый вздох, будто думают, что делают лучше. — Главная ошибка родителей — пытаться контролировать жизнь ребенка, — Юкио невольно вспомнил, как мать любила неожиданно зайти в комнату или покопаться в вещах, пока он был в школе. Как она устраивала скандалы на пустом месте, но спасением был отец. Только он мог одёрнуть маму, заставить её не лезть и оставить сына в покое. Правда, мама до сих пор считала, что именно отец виноват в упрямстве Юкио и в том, что он не захотел быть тем, кем она его видела. Не захотел идти стабильным путем типичного «белого воротничка», чья жизнь точно поминутное расписание поездов. Над братом Кея же нависали оба родителя. Бедный мальчик, всю жизнь под давлением их чрезмерной опеки. Неудивительно, что ему приходится быть на антидепрессантах и успокоительных со столь ранних лет. Не каждый способен справиться с постоянной внутренней войной. — Твой брат по-хорошему упрямый и рассуждает вполне здраво. Думаю, его взросление — вопрос скорого времени. — Наверное. — Он даже мне сказал, что мечтает уехать с тобой из города. Может, нам действительно стоит рвануть всем вместе в какую-нибудь деревушку? — Ты же первый загнёшься там от скуки вместе со своим фотиком, — Кей усмехнулся, погладил крутившегося возле ног Рича. — Икиру лучше одному, чтобы рядом не на кого было надеяться. Тогда повзрослеет. Со мной он всё равно что под опекой, пусть не как с надзирателями за решёткой, но всё же… — Не думаю, что на него это сильно повлияет. — Увы, герой, боюсь, именно я и влияю на него сильнее всего и самым поганым образом. Он резко замолчал. Кажется, между братьями произошло что-то, о чём Кей не хотел говорить. Раньше он каждую свободную минуту рвался к брату, Икиру не сходил у него с языка, сейчас он словно пытался забыть о нем, насильно выдирал из сердца. Юкио мог помочь лишь одним способом — не вмешиваться. Скоро Новый год, но, пока они ездили и выбирали подарки для матери и Сатору с женой, Кей ни словом не обмолвился о брате. Однако притормозил возле красок и кистей в магазине, повертел в руках скетчбук с плотными белоснежными листами. Юкио хотел предложить заехать к Икиру, но чутье подсказывало — момент неподходящий. Им обоим нужно время свыкнуться с тем, какими они оба стали. Всё вернётся на круги своя в новом году. — Наденешь на Рича ошейник? — Твой пёс, ты и надевай. — Тогда отнеси подарки в машину. — Лады. Ричи послушно подошёл, едва Кей вышел за дверь. По грустным глазам понятно, что он предчувствует разлуку и уже скучает по хозяевам. — Ну, мальчик, не скули. Мы всего на одну ночь едем, — Юкио гладил его, подставляя лицо под шершавый язык, принимая собачьи нежности. Потом, правда, умылся, иначе Кей будет воротить нос. — Юкио-сан, — зашла Хина, Кей пропустил её за ворота. — Вы готовы уже? — Да, готовы, — Юкио поправил ошейник Рича и протянул поводок. — Как вернёмся из храма завтра, я позвоню, заберу его. Извини, что снова напрягаю. — Что вы, всё нормально. Ричи стал с вами на удивление послушным. — Рич, лапку. Пёс послушно по команде поднял переднюю лапу протянул её, Юкио слегка пожал. — И Кею дай лапу. Ричи сам подбежал к нему. Кей шикнул сначала, но потом понял, опустился на одно колено и пожал лапу. Что ни говори, он сдружился с Ричи. Не хотел признавать, прогонял его от себя, но демонстративно, нежели по-настоящему. На Рождество играл с ним, хотя свалил благодушный настрой на то, что много выпил. Кей как всегда, сначала отталкивал тех, кто ему дорог, но вскоре понимал, как был не прав. — Ну что? Едем? — Да, сейчас, — Юкио вернулся в дом за ключами и курткой, как вдруг зазвонил телефон. — Алло, — по привычке сказал на родном, но услышал с другого конца: — Excusez moi. С французским за время жизни в Канаде так и не срослось, пришлось перевести разговор на английский. Похоже, его без труда поняли. — Мы рады сообщить вам, что рассмотрели присланное резюме. Как вы смотрите на то, чтобы начать работать у нас с середины января? Мы понимаем, что вам понадобится время на оформление документов и переезд. На время поиска постоянного жилья можем предоставить корпоративную квартиру. — Благодарю! Спасибо. Огромная честь для меня. Если вдруг придётся задержаться, ещё остались кое-какие дела на старой работе… — Свяжитесь с нами. Вам ещё перезвонят уточнить даты для оформления. Пока необходимо ваше согласие. Готовы ли вы переехать в Монреаль? — Да, конечно. — Хорошо. Детали обговорим позже. Спасибо. Рады сотрудничеству. — Герой, где ты там застрял? — подал голос Кей. Юкио попрощался, убрал телефон. — Иду. — Чего это ты так светишься? — спросил Кей по дороге. — Меня берут на работу в Монреале. — Вот оно что! И ты молчал? Это же супер! Мы просто обязаны отметить. — Кей, — Юкио немного сбавил скорость. Хотел остановиться вовсе, но решил, что незачем. Он в любом случае готов к ответу Кея, каким бы он ни был. — Ты не передумал ехать со мной? Там ему придётся начинать всё с нуля. — Нет, — Кей произнёс без капли сомнения. — Я понимаю, почему ты сомневаешься, но зря, герой. Меня ничто в Токио не держит. — А брат? — Икиру справится. Я поговорю с ним. — Карьера? Ты ведь добился многого, стал настоящим айдолом. — Быть айдолом, конечно, клёво, но не настолько чтобы этим жить. — А чем, по-твоему, стоит жить? — Разве не очевидно? Собственными желаниями. Теперь в пору было остановить машину и зацеловать его всего, настолько любимого, что сложно удержать чувства в себе, слишком мало для них одного тела, даже большого, как у Юкио. — Пока я попадаю в разряд твоих желаний, я счастлив, — улыбнулся он, и Кей в ответ хлопнул по коленке. — Смотри не перевозбудись от такого счастья. Сатору как всегда опередил, его машина стояла на парковке. Его излюбленная тактика: подарить свой подарок первому, чтобы не опозориться — работала из года в год, хотя мать не привязывалась к вещам. — Мама была не очень довольна, когда я сказал, что приду не один. Кей, не обращай внимания на ее грубость, пожалуйста. — Ладно, придержу сарказм, но потом… Весь вылью на тебя. — Не пугай. Они зашли. Всякий раз по приезду сюда, Юкио охватывала щемящая, болезненная, но сладкая грусть. Высокий десятый этаж, на который он, приходя из школы, залетал по лестнице, или площадка между квартирами, где он обычно стоял с друзьями и никак не мог расстаться, несмотря на то, что звали родители. А ещё раньше, в день рождения матери, он стоял вместе с отцом, держа в руках букет, что закрывал его почти полностью. То, что Кей находился рядом, сближало до предела. Юкио и раньше максимально доверял ему, но сейчас впускал Кея в потаённые уголки прошлого, в какие сам старался лишний раз не пробираться, не тревожить идеальную картину, застывшую в памяти. Одно то, что решился несмотря ни на что приехать с Кеем к матери — почти подвиг. — Про Канаду ни слова, хорошо? — Как скажешь. Юкио нажал на звонок. Дверь распахнул Сатору. — Вот и Ю-чан пожаловал… — он остановил взгляд на Кее. — Ничего себе, еще и не один. — Было бы странно, если б приехал один. Мама показалась из гостиной с тапочками в руках, выронила их, едва подняла голову. — Неожиданно. Я думала, мы собираемся семьей. Юкио не ждал другого. По телефону она говорила так же, но все равно слабая надежда проталкивалась сквозь тяжелый осадок на душе. — Кей — моя семья, мама. Пожалуйста, прими его как часть семьи нашей. Она долго молчала, искала слабое место, однако у Юкио не было ничего за душой, кроме безграничного чувства к одному единственному человеку. Она обозначила улыбку, но на лице отразилось отвращение. — Подумаю. Дай немного времени, Ю, — подав тапочки, он скрылась в гостиной. — Пока проходите. — Смело, — Сатору хлопнул по плечу. — Не ожидал. Впрочем, я вообще не ожидал, что ты решишь мириться с матерью. — Есть на то причины, — Юкио оглянулся на Кея, пакет в его руках. — Черт! Забыл про подарок! Пойдем. Он пропустил Кея первым, пришлось заранее договориться, разыграть постановку, ведь мама очень любит церемониальность и почтение к традициям. — Акико-сан, — Кей глубоко поклонился, протягивая пакет, — примите скромный подарок от нас с Юкио в честь Нового года с наилучшими пожеланиями. Мама немного смягчилась, раскрыла пакет. Юкио знал о ее страсти к посуде, сервизам и прочим украшениям стола, потому остановились на вазе в стиле кинцуги. — Моя только идея, выбирал подарок Кей. — Прекрасно, будет куда приютить наш букет, — вставил Сатору. Но она все еще придирчиво осматривала вазу со всех сторон. Наконец, вынесла вердикт. — Достойный выбор. Спасибо. С кухни появилась Аннет, помогла расставить закуски на столе, и словно все вернулось в обычное русло, традиционный вечер, где забывались все обиды и недомолвки… с одним исключением. Кей сидел рядом. Напряжение нависало над столом тучей, гроза надвигалась, стоило пересечься с матерью одним только взглядом, но оно отступало понемногу за шутками и тостами. — Совсем забыла. В духовке пирог с черничным кремом. — О, мой любимый! Обожаю твой черничный крем. — А чего это твой любимый? Я тоже его люблю! — усмехнулся Сатору. — Сиди, мам, я принесу. — А я помогу с чашками для чая, — поднялась Аннет. На кухне наедине она вдруг произнесла: — Я удивлена тобой, Ю. Вернее, твоим выбором. Вроде бы у тебя не наблюдалось никаких подобных наклонностей. — Дело не в них, я просто люблю Кея. Не знаю, к какой ориентации отношусь. Меня не интересуют ни другие девушки, ни тем более парни. Сложно объяснить, Аннет… — В какой-то момент даже однолюбам, вроде тебя, партнер надоедает. — Время покажет. — Не слишком ли громко объявлять его своей семьей? Он же мальчик еще. Мальчик, на плечи которого свалились вседозволенность и слава. Не боишься, что он играет с тобой? — Уже пройденный этап. Частая ошибка зрелых женщин — полагать, что они все видят и понимают. Одним взглядом человека не прочесть и не узнать. Чтобы открыть тысячи замков, пробраться сквозь ледяные глыбы к живому сердцу, не обойтись без времени и терпения. Без невыносимой боли и оставленных друг другом шрамов. Но результат того стоит. Разве Кей не сокровище, которое постепенно открывалось в истинной красоте, той, что не переплюнуть ни одной модели. Никто здесь не знал Кея так, как Юкио. Не знал, насколько он силен и зрел, и что гораздо мудрее своего до сих пор наивного партнера. Кей умеет жить и ценить жизнь без размена на прошлое и будущее, а прямо сейчас. И Юкио понемногу у него учился, и тоже обретал свободу. Ту самую, к которой они оба стремились, сами того не осознавая. В первом часу Сатору с Аннет стали собираться. Юкио вместе с матерью проводил их. — Мам, позволишь остаться нам на ночь? — Ты прекрасно знаешь, что я отвечу. — Нет, не знаю. — Не прикидывайся. Мое мнение о ваших отношениях тебе хорошо известно, — мать кивнула в сторону гостиной, где находился Кей. — И о нем тоже. Неужели ты не понимаешь, что оскверняешь благородную фамилию отца? Надеюсь, вам хватит благоразумия, хотя бы в этих стенах лечь раздельно. Вечно она до последнего не показывала истинных чувств, все копила в себе, боялась показаться слабой, а Юкио рядом с ней боялся втройне. Потому и научился подавлять боль и гнев. Приобняв ее за плечи, Юкио шепнул одно-единственное: — Спасибо.***
— Я расстелю футон, а ты ложись на кровати, — Юкио раскрыл шкаф. — Твоя комната? — Да, когда-то была моя. — Мило, — Кей растянулся на кровати, попались на глаза мячи в углу. — Ты оказывается, баскетболист. — Было время, увлекался, — герой вдруг затих, потом выдал внезапно. — Извини за маму. — Да ладно, я привык. Нормально все, она еще неплохо держится по сравнению с нашей первой встречей. Думаю, если б я своей матушке представил тебя, скандал был бы куда круче. — И все же… извини. — Все нормально, герой, — Кей обнял его со спины, поцеловал в шею, чтобы Юкио немного расслабился. Весь день сегодня как на иголках, бедняга. — Иди в ванную первым. Напряжение снимешь. — Так заметно? — улыбнулся он сквозь усталость. — Хорошо. Схожу, если ты отпустишь. — Это сложно. Но я постараюсь. Юкио развернулся и, прежде чем Кей разомкнул пальцы с его пояса, поцеловал так, что голова закружилась. — Весь вечер ждал, когда смогу это сделать. — Дождался? Иди мойся, я жутко спать хочу. — Ложись, не жди меня. — Иди, я сказал. Я тут полюбуюсь пока твоими детскими фотками. — Лучше не надо. Пока Юкио был в ванной, Кей осмотрелся немного и вышел в кухню. Хотел покурить, но, похоже, не судьба. Там возилась Акико-сан. Кей налил себе воды в стакан и хотел ретироваться. — Ты и в храм с нами пойдешь? — остановила вопросом она. — Вы против? — Конечно! Конечно, я против! — внезапно Акико-сан подскочила и ударила кулаком в грудь раз, другой. Кей почти не ощущал удары сухих маленьких рук; ее отчаяние было сильнее. — Что ты сделал с моим сыном? Что ты с ним сделал? Кей коснулся ее руки, хотел остановить, но она с прытью, несвойственной почтенному возрасту, отпрянула в сторону и закричала: — Не трогай меня! — Знаете, я понимаю, почему Юкио тяжело к вам приезжать. Я бы тоже не хотел возвращаться туда, где меня хотят переделать. — Ты кто вообще такой?! Извращенец! И ты смеешь мне указывать, учить? Ты… Вдохнув, будто через силу, она схватилась за грудь и осела на пол, в ужасе раскрыв рот. — Акико-сан! Что с вами? — На… верх…ней… полке… Кей распахнул все шкафы, нашел белую шкатулку — угадал. Таблетки там лежали в разноброд, от разноцветных коробок рябило в глазах. — Эти? Или эти? — На одни Акико-сан ткнула пальцем, и Кей, усадив ее, поднес таблетку, а следом стакан с водой. Она вцепилась намертво в ночную сорочку и тяжело дышала, глядя прямо в глаза. Не дай бог умрет сейчас на руках, как потом смотреть на героя. Хорошо он вовремя вышел из душа. — Герой! — закричал Кей. — Скорую! — Что… мама! — Звони скорее! — Кей осторожно поднял ее на руки. Небольшая с виду женщина, она оказалась очень тяжелой. — Потерпите, Акико-сан. Сейчас скорая приедет. Она тяжело дышала, хрипела до приезда скорой, к счастью, врачи прибыли быстро, вкололи ей препарат и сказали не беспокоить. Юкио сидел возле ее постели, крайне не хотелось его тревожить, но пришлось. Кей подозвал, стараясь говорить, как можно тише. — Герой, я лучше домой поеду. Она из-за меня разволновалась. — Останься. — Раздалось из комнаты так твердо, словно не эта женщина несколько минут назад лежала чуть ли не при смерти. — Останься, чтобы выслушать меня. Юкио вздохнул. Кивнул, и вместе, рука об руку пришел с ним к Акико-сан. Убрав полотенце со лба, она охнула. — Не знаю, за что мне такое наказание… За что и кто мою семью так проклял, что единственный сын, в которого я вложила всю себя, превратился в ничтожество. Любовь, говоришь, да, Юкио? Такая любовь противоестественна. Сейчас ты ослеплен ею, ты не услышишь меня, но вспомнишь слова своей несчастной матери, когда твоя страсть угаснет, истощив до последней пылинки. Любая страсть порочна, но ваша… еще и грязная. Отвратительная. Разве для того создатель поделил людей на два пола? Как там тебя зовут, мальчик? Кей? Не знаю, в тебе ли дело или изначально судьба твоя такова, но запомни. Такие, как ты, только разрушают. Доволен, что разрушил нашу семью? — Мама, прошу тебя. — Пусть скажет, герой. — И скажу. Скажу. Я не боюсь говорить людям в лицо. Ты можешь быть тысячу раз замечательным, но я не поддамся твоим чарам. Я вижу твою суть, гнилую и вонючую, прожженную насквозь. Если ты и правда хоть что-то чувствуешь к моему сыну, ты не станешь собой отравлять ему жизнь! — Мама! — Юкио терял терпение. — Я понял вас, Акико-сан. Вы правы. И я не остановлюсь, я буду отравлять жизнь вашему сыну столько, сколько он того захочет. Теперь я могу идти? — Иди. Кей накинул куртку, застегнул ботинки. Он уходил без злости и обиды, просто не хотел тревожить эту женщину. Для него она — одна из многих, для Юкио — мать. Мать, уверенная, что защищает сына и поступает правильно. Что поделать, видно судьба такая — быть отвергнутым и не только собственной матерью и собственной семьей. Видела его суть? Кей ее и не скрывал. Да, за его плечами бордель, клиенты, снившийся по ночам, умирающий от экстаза Окумура и самое ужасное — Сатору. Чертов шантажист, выжидавший удобного момента… Сегодня весь вечер за столом не сводил взгляда, подмигивал, мурлыкал с Юкио как ни в чем ни бывало, будто не он строил Кею глазки, не упуская возможности напомнить какая грязная тайна связывала их. Когда ему взбредет в голову снова привязать к кровати и отыметь ради того, чтобы понаслаждаться ситуацией? Хорошо, что Юкио приняли на работу за океаном, скоро с ним будет покончено. Проницательная Акико-сан не различила тьму за душой, она увидела то, что Кей не пытался прятать. В общем-то, на ее месте Кей сам бы возмутился, Юкио действительно достоин лучшего. Но что поделать, глупый герой выбрал наихудший из всех возможных вариантов. — Кей, подожди… — он выбежал, расстроенный. — Подожди. Не уходи, прошу. Не принимай слова мамы близко к сердцу. Они ничего не изменят. — Не парься, я и не думал обижаться. Просто сейчас я лишний, а ты побудь с ней. Ты ей действительно нужен. — Куда ты сейчас? Мы без мотоцикла, машину ты не водишь… — Такси возьму. А завтра позвоню Неко-чан, она тоже просилась в храм, заодно и меня подкинет. — Прости. — Брось, я и похлеще монологи слушал. — Плохая все-таки была идея. Мне не хотелось бросать все так… — Не вини себя. Побудь с матерью. Юкио обхватил за плечи, его дыхание обожгло висок. Кей прикрыл глаза, погружаясь в его тепло; наверное, из-за него и влюбился.***
Юкио вызвал такси, проводил до машины, долго смотрел вслед. Кей, конечно, не злился, но изнутри грызла обида. Почему мама просто не могла смириться с его выбором. Никто не просит менять отношение насильно, но хотя бы закрыть глаза? Матери стало лучше. Когда Юкио вернулся, она уже сидела на кровати. — Мам, не вставай резко, тебе еще надо полежать. Минут через десять проверим давление. Что-то нужно? Я принесу. — Смени полотенце, почти высохло. — Сейчас. Юкио смочил полотенце, помог ей лечь и сел рядом. — Зачем ты так с Кеем? От него и так в свое время семья отказалась. — И я могу их понять. — Зато не хочешь понять его. Мы всю жизнь проживали спокойно, никто не выбрасывал нас на улицу, не предавал, не продавал за гроши. Скажи, бабушка могла бы пригрозить тебе, что выколет глаза? Просто так, потому что они ей не нравятся. А Кей слышал подобное в свой адрес. Мне не столько жаль его, сколько я восхищаюсь его силой. Даже сейчас, когда я ужасно на тебя обижен за сказанное в его адрес, он — нет. Он нашел в себе силы принять твои слова без тени злости. Его продал лучший друг, а он все равно продолжает вспоминать о нем с теплотой. Я сам причинил ему немало боли, а он вернулся, несмотря ни на что вернулся, когда я почти отчаялся и перестал надеяться на малейшие встречи с ним. Да, мы, наша семья дружная и сплоченная, могла бы служить примером в учебниках, я рос самым счастливым ребенком на свете. Сейчас понимаю, и безмерно благодарен вам за это. Но Кей видел другую сторону… Полную противоположность. Мама слушала, не перебивая. — Не от хорошей жизни он сбежал из дома, зарабатывал проституцией, оставил школу. Трижды он едва не умер… на моих руках. Глаза защипало. Юкио поднялся, пока влага на них еще не выступила и упал в догезу перед кроватью матери. — Я не прошу твоего благословения или одобрения нашим отношениям. Я умоляю о другом. Кей никогда не знал настоящей семьи, не знал материнской ласки. Пожалуйста, прими его. Пожалуйста, будь с ним чуточку мягче. — Юкио… — Пожалуйста. — Поднимись. Поднимись, сынок. Юкио встал. — Зажги благовония на алтаре перед отцом. Он послушно выполнил просьбу. Сложил ладони, мысленно прося ответить отца, смотревшего с фотографии как живой — тем же мягким, умиротворенным взглядом. Что он сказал бы, узнав о Кее? Наверное, тоже огорчился бы от такого выбора, но… «Это твоя жизнь, сынок», — сказал в голове его родной до боли голос. — Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, Юкио, — устало вздохнула мама и снова поднялась. — Более чем. Она кивнула. — Отвези меня завтра в храм. — Хорошо. — И ему скажи. Пусть приедет. — Спасибо. Спасибо, мама.
