Художница

      Неделя летела за неделей, но для Эммы не имело значение время. Она полностью обустроилась в доме футболиста и могла уже в какой-то степени называть его своим.       Практика для девушки закончилась слишком близко, и сейчас, проводя так много времени в душных закрытых помещениях, она радостно вспоминала те дни и превосходную «Альянц-арену». Как тогда и посоветовал ей профессор Селвиг, девушка посмотрела несколько матчей с участием Марио и Тони, а последний их захватывающе комментировал, пытаясь таким образом рассказать и объяснить Эмме еще больше о футболе.       Потом художница с большей уверенностью взялась за карандаш, и вскоре красивый портрет был сдан профессору, который остался довольным работой. Перед этим, конечно, рисунок был показан самому Марио. Футболист на этот раз порадовался такому портрету, и вскоре Эмма нарисовала ему еще один, так сказать, на память. В доме Марио эта работа также заняла почетное место и висела на видном месте. Гётце был восхищен картиной и постоянно говорил девушке, что она самый настоящий талант.       В доме Тони теперь все делалось по строгому механизму, который оттачивала девушка раз за разом. С утра она вставала первой и тихо ускользала на кухню. Она считала, что футболисту нужно гораздо больше сил, чем ей самой, поэтому и контролировала его здоровый и спокойный сон. Также Эмма предпочитала сама готовить любимому, чему тот, безусловно, был рад. Потом художница шла будить Тони, они вместе завтракали и быстро собирались. Кроос сам отвозил девушку в университет, и, чаще всего, сам и забирал. Правда, в первый день появление «Mercedez-Benz» шокировало многих студентов. Бывало, конечно, и так, что Тони не мог забрать её, и тогда Эмму встречал либо Марио, либо Мануэль. Чаще это был, конечно, Гётце. Девушку очень удивляло, как просто у неё получалось общаться с Марио. Обычный разговор с футболистом обычно заканчивался очередным рисунком художницы.       С Ману девушке было несколько сложнее. Бывало и так, что в машине или при встрече повисало тяжелое молчание, которое Эмма боялась нарушить. Нойер хорошо относился к художнице, но разговаривать с ним не получалось. Пока Эмма сидела на занятиях, у Тони была тренировка, и оба были спокойны, зная, где находятся. Вечер обычно пара проводила перед телевизором, или приходил кто-то из друзей Тони.       Когда художница стала встречаться с футболистом, многие в университете сразу же попытались подружиться с ней, но она не хотела этого. Девушка общалась иногда с одногруппниками, и чаще всего это была Марта, девушка, нарисовавшая Нойера, а потом и Крооса. Оба рисунка безумно понравились Эмме, и девушки потихоньку стали сближаться. Марта, в отличие от многих, не пыталась расспрашивать девушку об её отношениях с Кроосом, она вообще не спрашивала о футболистах. Девушки разговаривали на нейтральные темы, но подругами пока друг друга не считали. Марта всегда была достаточно закрытым человеком, который мог показаться многим незаметным, но в то же время она была надежной и верной. И Эмма ценила это.       Когда Тони приводил кого-то из друзей по команде, художница не всегда оставалась с ними, иногда предпочитая уйти в спальню или кабинет Тони, где могла бы она порисовать. Кроос знакомил свою девушку потихоньку со всеми игроками основного состава, но Эмма далеко не всегда сходилась с ними. Она уже знала Швайнштайгера, Мюллера, Лама, но общаться не торопилась.       Единственным исключением был Гётце, что особенно поражало Тони. Когда приходил Марио, девушка обязательно сидела с ним и остальными, но слушала в основном Гётце.       Сначала такое поведение беспокоило Крооса, но Эмма смогла объяснить футболисту, что именно он, Тони, для неё все, а Марио просто неплохой рассказчик и человек. Она говорила, что вот, например, ему очень легко с Ману, но ведь это не означало, что между ними что-то есть. Обычно, подобные разговоры на этом и заканчивались.       Вечеринка, которую просил посетить Тони, также прошла спокойно. Нет, конечно, на входе их встретила толпа журналистов с кучей вопросов, среди которых Эмма разглядела и завистливое лицо Мари, но сделала вид, что не знакома с ней. На вопросы отвечал Кроос, художница лишь улыбалась на камеры. Тогда девушка также познакомилась с избранницами остальных футболистов. Лучше всего у неё получалось разговаривать с жизнерадостной Лизой Мюллер, а также с Леной, избранницей Юлиана Дракслера. Остальных Эмма побаивалась.       Так тихо и мирно старалась жить художница. Ей не хотелось постоянно где-то появляться, она любила спокойную обстановку, что весьма радовало Тони.       В один из дней к Кроосу приехал ненадолго его брат, Феликс. Девушка весьма нервничала по этому поводу, но все прошло более чем нормально. Феликсу избранница брата понравилась, а сама Эмма смогла успокоиться.       Внешне же девушка совершенно не поменялась. Все также редко красилась, и ни за что не променяла бы копну своих лисьих волос на какую-нибудь элегантную прическу. Одежду она продолжала носить простую и удобную, и практически не тратила денег Тони на карточке, которую тот отдал в пользование Эммы.       Кажется, что их жизнь была тихой и без ссор? Да как бы ни так. Крооса безумно раздражали кипы бумаг, краски, которые девушка забывала, начиная от кухни, заканчивая кабинетом футболиста. Ему надоедало, что девушка очень часто засиживается со своей проектной работой, иногда даже засыпая в неудобных креслах. Эмма же лишь грустно улыбалась, когда Тони все это ей высказывал. И отвечала только: «да, прости, я правда виновата». Но ночи, которые они проводили в крепких объятиях друг друга, примиряли все.       Время текло, и приближался чемпионат мира по футболу в Бразилии. Тони все чаще задерживался на тренировках, как и Марио с Ману, и девушка самостоятельно добиралась до дома, не обижаясь на ребят.       Она чувствовала, что скоро им придется расстаться. Сборная полетит в Бразилию, а ей придется остаться здесь, в Германии, и все из-за свадьбы брата. К слову, девушка общалась и приезжала к своему отцу, но с остальными видеться не желала. Но на счет свадьбы сказала, что, возможно приедет, когда Тони улетит на чемпионат.       У самой Эммы тоже прибавилось забот с университетом. Нужно было заканчивать проектную работу, которую девушка писала как раз про футболистов, но нужно было доводить её до ума.

***

      Перед вылетом в Бразилию тренерский штаб выделил всем футболистам пару дней, чтобы провести их со своими любимыми. Эмма уверенно заявила, что не поедет в университет, и осталась с Тони. Оба дня они провели, что называется, не вылезая из кровати. Паре все было мало, и даже на звонки своих мобильных телефонов они предпочли не отвечать. — Я буду безумно скучать, — говорила грустно Эмма, легко и нежно целуя его в губы. — Я тоже. Но ты ведь помнишь, что я обязательно забью гол, для тебя, Эмма? — легко улыбаясь, сказал футболист. — Я все помню, — отвечала она и снова целовала его губы, заканчивая на этом разговор. Но день расставания все же наступил. Эмма лично собрала сумку спортсмену и тихо заплакала, закончив это дело. Тони успокаивал девушку, но и ему было непросто уехать. — Удачи, — прошептала ему Эмма уже в аэропорте и, никого не стесняясь, страстно поцеловала в губы. А потом, когда он скрылся из её вида, присела на кресло в зале ожидания и заплакала.       Вернувшись домой, к Тони, девушка впервые почувствовала пустоту в этом месте. С трудом она смогла заставить себя засесть за работу, и мало-помалу Эмма немного успокоилась. Но вечером, когда пришло время спать, она испугалась спать одна на этой огромной кровати. Перетащив одеяло с подушкой на диван в гостиную, художница устроилась там. «Пожалуйста, пусть у Тони все будет хорошо», — подумала Эмма перед тем, как заснула.