Художница

      Эмме было очень тепло и уютно. Она немного пошевелилась и поняла, что лежит на мягкой кроватке. Не открывая глаз, девушка вздохнула и сразу же почувствовала этот родной запах. Буквально через мгновение она поняла, что её обнимают сильные руки, а лицо согревает теплое дыхание. Приоткрыв глаза, художница увидела спящего рядом с ней футболиста. Он был настолько красив, что следующие несколько минут Эмма, не прерываясь, рассматривала его лицо. Светлые волосы разметались по подушке, нежные губы были слегка приоткрыты и, казалось, немного улыбались, глаза закрыты, а от длинных ресниц на скулы падали тени. Кроос дышал размеренно и крепко прижимал к себе девушку. «Во сне он похож на невинного ребенка», — подумала художница, продолжая рассматривать Тони. Наверное, интуитивно почувствовав на себе взгляд, он приоткрыл глаза и сразу же улыбнулся, увидев Эмму рядом с собой. — Доброе утро, милая, — тихо сказал он, целуя девушку в висок. Она улыбнулась и грустно проговорила: — К сожалению, если мы сейчас не поторопимся, то ты опоздаешь на тренировку, а я на практику.       На футболиста это подействовало отрезвляюще, поэтому Тони сразу же сел на кровати и потер глаза. Но Эмма была быстрее. Грациозно встав с кровати, она прошептала на прощание: — Я в душ.       Кроос, улыбаясь, запустил в любимую подушкой, которую та легко поймала и вернула владельцу. Эмма быстро приняла душ, потому что ей безумно хотелось снова оказаться рядом с Тони. Все, что сейчас происходило, казалось девушке каким-то сном или иллюзией…       Вернувшись в комнату, она увидела уже полностью готового футболиста, успевшего собрать даже сумку. Эмма скорчила недовольную рожицу и тоже начала одеваться. Тони лишь пожалел, что на этот раз девушка не стащила у него очередную футболку.       Потом был завтрак на скорую руку и поездка до «Альянц-арены». Для девушки оказалось самым сложным не смотреть на поле, которое буквально притягивало к себе её взор. В перерыве к ней пришли Тони, Мануэль и Марио, но остальные футболисты смотрели на них косыми взглядами, впрочем, никто из компании на них внимания не обращал. Эмма мучила Гётце, которому все никак не нравился его портрет, и пыталась у него узнать, что еще не хватает в картине. Ману и Тони весело подсмеивались над Марио, не знавшего, как объяснить, чего не хватало. По мнению Крооса, портрет и так уже был идеален, но, заикнись он об этом, получил сразу бы два гневных комментария — один от своей девушки, а другой уже от Марио.       Эмма с трудом выпроваживала футболистов, утверждая, что обидится, если они не выиграют чемпионат мира. А они его не выиграют, если не будут по-хорошему тренироваться. Вот к чему сводились все утверждения девушки. Также к Эмме подошел профессор Селвиг, интересуясь, каковы успехи у его лучшей ученицы. Девушка с радостью поговорила с мужчиной, а заодно и спросила совета на счет портрета Марио, на что получила весьма необычный ответ: — Мне кажется, что главная проблема — это передать взгляд Гётце, в котором сочетается и власть, и уверенность, и такая сила… Словом, от такого взгляда и мурашки по коже пойти могут. Посмотри эпизоды, в которых Гётце забивает гол, на его выражение лица. Думаю, что поможет. А так и этот вариант очень и очень достойный. Но я уверен, что ты можешь и еще лучше.       Эмма искренне поблагодарила профессора за совет и мысленно сделала себе галочку попросить Тони показать ей пару игр.       По большей части во второй половине тренировки футболистов девушка ничего не делала, а просто внимательно наблюдала за восемнадцатым номером. Рисовать ей больше не хотелось, а делать что-то через силу она не любила. Неожиданно к ней подсел Йохас, про существование которого художница и забыла. — Ну, что, Эмма, я видел ведь новости, — как-то скомкано начал говорит парень. Девушка начала догадываться, зачем он подошел, но все же попыталась спокойно спросить: — И что это за новости? Йохас начал запинаться еще больше, но все-таки выдал: — Про тебя и Тони. Это все уже знают. Эмма хмыкнула, стараясь не обращать внимания на его слова. — Ты же умная девушка, понимаешь ведь, что все это ненадолго. Этого она выдержать уже не могла. Резко встав, Эмма буквально прошипела: — Тебя это ни в коем случае не касается. Развернулась и, прихватив сумку, ушла со стадиона. Конечно, поступок это был очень глупым, но ничего менять она не стала. Ей было противно находиться там, чувствовать эти завистливые взгляды, слышать такие ужасные слова.

***

      Эмма сразу же кинула сообщение Тони, предупреждая, что ушла, и приедет к нему несколько позже. Девушка была в таком странном состоянии, что ей в любом случае нужно было успокоиться. Руки сами набрали номер отца, когда она села в парке на одиноко стоящую скамейку. — Пап, ты не сердишься? — спросила дочь. Всего несколько слов, а не передать, сколько чувств, надежды и веры в них. Как бы Эмма не любила Тони, ссориться со всей семьей она была не готова. — Нет, дорогая, я рад за тебя, если все хорошо. Хельга не заметила, как ты выросла. Тебе давно пора жить от нас отдельно, — спокойно говорил Феликс. Эмма чувствовала, что сейчас папа улыбается своей приветливой улыбкой. — Я соскучилась по тебе, пап, — говорила девушка. — Я знал, что ты позвонишь, дочурка. И я тоже, безумно, — отвечал отец. Из глаз Эммы полились слезы. Только теперь уже от счастья, от чувства радости, от того, что все в порядке. — Как там… мама? — девушка запнулась, произнося это слово. Повисло небольшое молчание. Эмма чувствовала, что папа не знает, как ей что-то сказать. — Она… недовольна тобой. Но сейчас занимается свадьбой, так вот, мне кажется, тебе лучше с ней не разговаривать до неё, — с трудом говорил мужчина. — Мне надо будет посетить эту свадьбу? — спрашивала Эмма. — Не буду скрывать, но да. Она назначена на конец июня. Думаю, к тому времени вы обе сможете успокоиться и там поговорить, — предположил мужчина. — Пап, пожалуйста, передай ей, что все равно, я люблю её, — прошептала она. — Конечно, ты не думай о нас сейчас, а радуйся. Я верю, что он достойный человек, — сказал на прощание отец. — Спасибо, папа…       Этот разговор принес необыкновенное облегчение Эмме. Она поверила в то, что когда-нибудь обязательно помирится с семьей.

***

      Успокоившись, Эмма поехала к дому Тони. Тот радостно встретил девушку. Как оказалось, пока её не было, он решил попробовать что-нибудь приготовить. И это что-то показалось художнице необычайно вкусным. После ужина Эмма рассказала про разговор с отцом, на что Кроос крепко обнял девушку и нежно поцеловал, говоря, что рад видеть её спокойной. — Эмма, — потянул он потом. — Что? — обеспокоенно спросила девушка. — У нашей сборной скоро вечеринка. Ты пойдешь со мной? — спросил, наконец, Тони. Эмма, посмотрев в глаза футболисту, чмокнула его в щеку и прошептала: — С тобой куда хочешь. Только я боюсь, — созналась она. — Не бойся, они тебя не покусают, — ответил он любимой. Та лишь положила ему голову на плечо, веря, что все пройдет хорошо.