Замуж выйти - не напасть...

Конечно же, Эрик понимал, что и сам немного виноват в случившемся. Он даже признавал, что несколько перестарался в своих попытках вывести Габи из равновесия. Результат этих экспериментов всё равно оказался прямо противоположным желаемому – постепенно принц проникался всё большим уважением к немыслимому всетерпению князя, а его самопожертвование, несомненно, свидетельствовало о возможности полезного применения. Нет, Эрик не лгал себе, он прекрасно осознавал, что начинает испытывать некоторую привязанность к женишку. И даже находить его привлекательным. В некоторые моменты. Может быть, этот брак не такая уж плохая идея, если влюбить в себя этого солдафона и незаметно настроить необходимые струны для манипуляции. Да, управлять им будет труднее, чем каким-нибудь слабаком, но и пользы от него несравнимо больше. Ладно, Эрик даже согласен был признаться себе, что за время знакомства с Габи он начал испытывать к нему чувство. Чувство собственности. Он как-то незаметно привык считать этого дуболома своим. Ну, хорошо! Он даже готов был согласиться с тем, что князь не так прост, как кажется! Но всё равно не понимал, с чего вдруг во всеуслышание чуть ли не признался в любви. Не иначе помутнение нашло на почве стресса. Или прояснение. Когда Габи сорвался в пропасть, Эрик испугался как никогда в жизни. И там, упираясь ногами в надёжный выступ, скрипя зубами от непривычной боли и напряжения, он думал лишь об одном, хотел только одного – чтобы ЕГО Габи выжил. Чтобы этот придурок продолжал хмуриться и улыбаться, ходить с мрачным видом, пыхтеть от плохо скрываемого возбуждения, ругаться как сапожник, натыкаясь на новые сюрпризы, раздражать. И быть поблизости. Чтобы всегда можно было его увидеть, услышать, коснуться. Устроить маленькую пакость и посмотреть, что будет. Чтобы можно было не бояться перегнуть палку, потому что он страхует, он присматривает, он поймает на лету, отбросит от края пропасти… Чтобы он у него БЫЛ. Всю дальнейшую дорогу принц провёл в размышлениях, однако стараясь не давать окружающим слишком уж расслабляться. За Габи он ухаживал лично, хотя и не очень это умел. Но позволить кому-то прикасаться к едва не потерянной безвозвратно собственности было немыслимо. Он ехал возле импровизированных носилок, когда позволяла ширина дороги, никого не подпуская ближе, чем на расстояние вытянутой ноги. Беспрестанно интересовался самочувствием, утирал выступавшие капли пота, подносил фляжку с водой, поправлял плащ, служивший покрывалом, порыкивал на всех, кто, по его мнению, недостаточно заботливо относился к своему главнокомандующему, заставлял глотать какую-то мерзкую отраву, которую эти вояки называли лекарством, наслаждаясь тем, как медленно стервенеет женишок от его чрезмерной заботы. В общем, делал всё то, что сам находил необходимым для лечения больного и восстановления собственного душевного равновесия. Перевал встретил их неприветливо-серыми зубцами стен тяжёлого форта, щетиной чугунных стволов и открытыми улыбками стражи. Задерживаться не стали. И так их скорость весьма уступала запланированной. К тому же теперь среди них был раненный, которому требовалась полноценная помощь лекарей, и тянуть с этим не следовало. Да и цель их находилась уже совсем близко. В замок въехали на закате. В зареве зари, разлившейся огненной лавой за горными пиками, сие сооружение выглядело величественно и сурово, словно подсвеченное пламенем пожара. Чаша Росы оказалась небольшой котловиной, окружённой со всех сторон каменными зубцами и острыми изломанными рёбрами высоких гор. По склонам стекали ручьи, казавшиеся сейчас кроваво-золотыми нитями, сплетались и разбегались в стороны, сходясь к зеркальному стеклу идеально круглого озера у подножия замковых стен. Красота этого места завораживала и затягивала в себя, отбирая часть души, чтобы никогда её не вернуть бывшему владельцу. Эрик вертел головой в попытках охватить взглядом всё и одновременно различить мельчайшие детали. Проникнуть в суть великолепия и понять, в чём секрет такого впечатления. Ему уже казалось, что он всегда мечтал жить именно в таком месте, хотя раньше даже не представлял о существовании подобного. Замок был довольно велик и разумно расположен. Он выстраивал ряды своих стен и укреплений сразу за озером вверх по склону, разводя первую линию обороны на ширину доступного для подъёма участка. Единственная дорога огибала водоём ровным полукружьем и была открыта, как на ладони. Внушительный палас словно вырастал из гладкого скального выступа надёжным и красивым жилищем. На вершине указующим перстом протыкала небо главная башня. Эрик усмехнулся преувеличенной фалличности и гротескным размерам этого сооружения. Фартр, что тут ещё скажешь? Страна мужественных практичных женщин и вечно озабоченных глупыми доказательствами величины своего достоинства мужчин. На малом дворике в сердце замка их встречала целая делегация разномастных до пестроты обитателей. Стоял шум и гомон множества голосов. Прибывших закрутило в воронку доброжелательного участия, радости от встречи и заботливого беспокойства. На ступенях перед главным входом появилась стройная женщина средних лет, и все звуки разом стихли. Она чётко и быстро раздала указания по размещению гостей, послала за лекарем, разогнала зевак. Её слушались беспрекословно, мгновенно срываясь с места, чтобы выполнить распоряжение. Вскоре двор опустел, а Эрика волокли под руки в отведённые ему покои. Он упирался и причитал, что хочет убедиться, что с Габи всё в порядке, угрожал и требовал, но его никто не послушал. Суровая дама лишь зыркнула в его сторону острыми холодными глазами и велела уняться. Впрочем, тут же чуть смягчившись от молящего взгляда, который умело изобразил принц, она клятвенно его заверила, что о князе позаботятся самым наилучшим образом, он дома. А его, Эрика, непременно сопроводят к жениху, как только накормят, приведут в порядок, и он отдохнёт, как следует, с дороги. Несмотря на более мягкий тон, слова всё же звучали как приказ, и Эрик решил пока не настаивать и не заявлять о себе слишком громко. К этой женщине сначала нужно было приглядеться повнимательнее. Ясно, что ссориться с ней невыгодно. В данный момент. Отведённые Эрику покои оказались вполне удобными. Имелись даже балкон и уютная комната для умывания. Об удобствах цивилизации тут, конечно, не слышали никогда, но старались всё устроить с максимальным комфортом. При виде горшка с крышечкой принц поморщился. Но вместительная медная ванна его утешила. Он уже начал опасаться, что ему предложат помыться в деревянной лоханке, поочерёдно обмакивая туда различные части тела. Еда порадовала вкусным, но простым разнообразием. Усталость требовала поесть без церемоний и по возможности сытно. Кровать была жестковата, но в меру. После ночёвок на лежанках из хвои - райское ложе. Перед тем, как отключиться, Эрик с пристрастием допросил слугу, который возле него хлопотал, о самочувствии своего Габи. Тот заверил, что князя осмотрел лекарь, сделал всё необходимое, и пациент уже спит. Только тогда принц закрыл глаза и со спокойным сердцем позволил себе уснуть. Позволил, но уснуть не мог. Казалось, он не спал неделю, настолько был измотан. Под веками мелькали чёрные мошки, в голове гудело, тело изнывало от усталости. А сон не шёл. Эрик не в силах был даже повернуться на другой бок. Просто лежал с закрытыми глазами и вяз в запутанных мыслях и ярких тревожных всполохах воспоминаний о прошедшем дне. Пока не вспомнил с улыбкой, как ночью мучился рядом с ним горячий женишок, беспокойно ворочаясь и пыхтя. Его словно окунуло вновь в согревающую близость, и сознание уплыло в расслабленную негу. Утро неспешно заполнило комнату прозрачным хрустальным светом. Свежий горный воздух благодатно расправлял лёгкие. Прохлада бодрила и заставляла Габриэля открыть глаза. Он дома. Знакомая спальня. Тяжёлые занавеси на окнах раздёрнуты чьей-то неумелой рукой и спадают со спинки кресла волной вишнёвого бархата. Оплывшие свечи в кованом напольном светильнике. Стопка книг, так и не разобранных по местам перед отъездом. Знакомый до последней кисточки балдахин. Эрик, заметно посвежевший, румяный, но взъерошенный, как воробей, будто ему пришлось драться за право сидеть на краешке кровати, нахохлившись и недовольно глядя в окно. Нет, Эрик не был частью понятия «дом». Но его присутствие почему-то не вносило диссонанса в обстановку. Наоборот, придавало ей завершённость. Будто он был куплен вместе с кроватью ещё далёким предком князя, отстроившим в незапамятные времена этот замок. - Эрик, - растроганный Габриэль нежно коснулся белой руки с тонкими пальцами. Когда-то ухоженные ногти выглядели плачевно. Запястье и ладонь перетянуты бинтами. Между ними проглядывает белая кожа и краешек расчёсанной ссадины высовывается над красным пятнышком на ткани. - Очухался, - пробубнил принц обвиняющим тоном и нахохлился ещё больше, но руку не убрал, позволяя её легко поглаживать. - Долго я провалялся? – максимально обыденным спокойным тоном поинтересовался князь. - Трое суток, - буркнул Эрик, состроив обиженную гримасу. - Сколько?! – Габриэль подскочил на месте и тут же снова упал на подушки, голова закружилась, боль разлилась по ноге. Принц тоже невольно подпрыгнул от выкрика, но тут же придвинулся ближе. - Болит? Где? – голос у него был обеспокоенным и крайне сосредоточенным, что делало его немного забавным. Князь расплылся в улыбке. - Чего ты мне глазки строишь?! Где болит, спрашиваю?! В дверь громко забарабанили, задребезжало странное сооружение из комода и двух пуфиков перед ней. Послышались знакомые голоса домочадцев, требующих их впустить. - Эм… Ваше высочество, - вкрадчиво начал Габриэль, и Эрик вернулся на прежнюю позицию на краешке кровати, ощетинившись встопорщенными перьями кружев, - а что происходит? - Держу оборону, - пробубнил в воротник принц. – Пускать не хотели. - Эрик! Так главнокомандующий давно не хохотал. Легко и весело, до слёз. - Оборону! Даже его жених не выдержал и улыбнулся. - Вас не пускать! Они живы? Эрик коротко рассмеялся и просто отмахнулся перевязанными руками. Крики за дверью сначала притихли, а потом возобновились с новой силой. К ним присоединился властный голос сестры: - Откройте немедленно, или мы выломаем дверь! Это уже серьёзно. Габриэль вытер слёзы, успокаиваясь. - Ваше, высочество, давайте их впустим? А то ведь и правда дверь выломают, а нам она ещё пригодится. Обещаю, что не позволю больше прогонять Вас из моих покоев. Никому и никогда. - Слово? – серьёзно уточнил Эрик. - Слово князя, мой принц, - так же серьёзно пообещал Габриэль и по взгляду жениха понял, что ему это слово обязательно припомнят при случае, но не нашёл повода для волнений. Последующие две недели князь терпеливо сносил заботу Эрика о его здоровье. Впрочем, принц быстро освоился в замке и стал пропадать всё чаще, исследуя близлежащие территории, активно интересуясь жизнью всех, кому посчастливилось привлечь его внимание. - Что за скандал? – строго спросил Габи, осторожно спускаясь по ступеням. Он всё ещё берёг ногу, хотя и не желал это демонстрировать. - Твой жених, сиятельный, перешёл уже всякие границы приличия в попытках себя развлечь, - процедил сквозь зубы адъютант, уважительно придерживая принца за воротник. Князь заинтересованно вздёрнул бровь. В последнее время мало кому удавалось по-настоящему нажаловаться на Эрика. Габи выслушивал пострадавших с тонкой понимающей улыбкой на губах и с любопытством в глазах, граничащим с тайной гордостью. Предлагал какую-нибудь компенсацию материального вреда, изредка приносил извинения, а чаще всего произносил что-нибудь наподобие «ну, это мелочи» и лишь умилялся очередным выходкам принца. Надо заметить, что вслед за князем так стало поступать большинство обитателей замка. А Эрик, не находя желанного истеричного отклика, постепенно терял интерес к мелким проказам, предпочитая действовать редко, но наверняка. К тому же у него в доме появился ещё один верный союзник – Матильда, сестра Габи – женщина весьма оригинальная, но не лишённая чисто женской податливости к редкостному обаянию некоторых «милых засранцев». В данный момент она величественно восседала на столе в другом конце зала, хрустко жуя яблоко, и покачивала ножками, затянутыми в высокие сапоги. Князь добрался до нижней ступеньки и кинул на неё вопросительный взгляд, та в ответ только пожала плечами. - А что конкретно Его высочество предпринял для своего развлечения? – спросил он, немного неловко приблизившись и заставив Марвиса разжать пальцы на воротничке принца. Эрик тут же спрятался за сильной спиной защитника. Так было меньше шансов получить ещё и от него, разворачиваться долго. - А Его высочество изволило прятаться в кустах, - сообщил адъютант и, видя, что заявление не произвело должного впечатления, добавил: - У западной башни. Габи хмыкнул в кулак и немного прокашлялся. - Ну, это же не страшно? Он любопытен и не ограничен в перемещениях по замку. Мы же не на военном положении. Пусть… э… знакомится с хозяйством. - С чьим?! – не выдержал Марвис. – С моим или моих любовников?! И очень зря, что не ограничен. Я бы… - тут он осёкся под строгим взглядом господина. - Я просто не сразу понял, что они там делают, - осторожно похныкал Эрик на пробу. - Поэтому влез в окно и начал давать советы! – адъютант взмахнул руками и шумно выдохнул. - Дельные? – спросил князь. - Что? – Марвис недоумённо уставился на Габи. - Советы, спрашиваю, дельные давал? - Не прислушивался, знаешь ли! - Жаль, - искренний вздох. – Без этого трудно определить степень вины Его высочества. - Ты издеваешься? – скривился адъютант. - Немного, - с улыбкой признался князь и похлопал друга по плечу. – Просто хочу, чтобы ты не придавал этому такого значения и улыбнулся. Мальчик же не со зла. Марвис от возмущения подавился воздухом. - Да ты понимаешь, что парень теперь меня точно к себе не подпустит? - Ну и ладно. Задница у него очень так себе. Да ещё стонет так печально, будто зловещий призрак, - встрял в разговор принц, высунувшись из укрытия, и чуть не попался снова. После нескольких минут возни Габи всё же удалось угомонить Марвиса. - Жениться тебе надо, вот что, - добродушно пригрозил князь, и адъютант тут же остыл и отступил на два шага. - На мне, - предложила Матильда прежде, чем тот успел ответить что-нибудь язвительное, и взяла новое яблоко. Марвис отступил к выходу. - Негоже это, по углам зажиматься. Несолидно как-то, - покачал головой князь. - Детишек заводить пора, - кивнула его сестрица. – Ты ведь единственный сын в семье? Долг перед родом свят. Их притихшая жертва всё это время мелкими шажками бочком двигалась к широкой двери. - Кстати, а ведь была же вроде бы договорённость между нашими родителями? – задумчиво нахмурился Габи. - Была, - согласно кивнула Матильда. – Мне тогда уже пять было, я помню. Не то чтобы обязательная, но всё-таки… традиции, воля родителей… Адъютант ужом выскользнул за дверь и исчез. Родственнички обменялись довольными улыбками. Князь обернулся и уставился на Эрика. Тот с самым невинным видом помахал ему ресничками. - И откуда знания такие, чтоб советы давать? - Читал много? – предположил принц. - Да ладно тебе, Габриэль, - примиряюще махнула яблоком сестрица. – Себя забыл в его возрасте? Вот уж от кого вся округа стонала! - Матильда, - предупреждающе рыкнул Габи. - Как интересно, - Эрик плавно скользнул поближе и расселся рядом с женщиной на столе. – И что же такого сделал сиятельный князь для достижения столь сильного эффекта? - Эрик, - рыкнул женишок. - Ох, Ваше высочество, - картинно вздохнула Матильда. – Чего только не вытворял. Вы, простите великодушно мою честность, даже не приблизились пока к его уровню мастерства по устройству различных неприятностей. А уж о его любовных похождениях до сих пор легенды ходят! Князь скрипнул зубами и прихрамывая поковылял в их сторону. Идти ему было далеко, через весь главный зал, и его пока никто не боялся. - Представляешь, однажды он заставил проспорившую ему гостью наших родителей, жуткую зануду, надо заметить, выйти на тренировочный плац голой и громко крикнуть, что она хочет любви. Весело её тогда ребята погоняли по галереям. Говорят, кое-кто даже догнал, - задорно прыснула Матильда, и они с Эриком одновременно рванули в разные стороны, оставляя подошедшего Габи злобно шлёпать ладонями по столешнице. - Не надо так переживать, сиятельный князь, - утешал принц, прикрываясь от хромоного надвигающегося на него жениха небольшим щитом, сорванным со стены. – Я рад, что Вы не такой уж зануда, и у вас достаточный опыт, чтобы оценить мои советы. - Ну всё, - устало выдохнул Габи и прислонился к камину, – пора уже заняться воспитанием Вашего высочества. Свадьбу играем через три дня. Даже если мне придётся тащить Вас на верёвке. - Главное, чтобы мне не пришлось нести Вас на руках, сиятельный князь, - ехидно хохотнул Эрик. - А до самой церемонии Вы остаётесь в своих комнатах под домашним арестом, - ответил ему не менее ехидной улыбкой женишок. - За что?! – искренне возмутился принц и приготовился закатить скандал. - За Марвиса. - Но ты же сам сказал, что ничего страшного, - обиделся Эрик. - За то, что дал себя поймать, - припечатал Габи и кликнул со двора троих воинов. Крыть было нечем.