Замуж выйти - не напасть...

Замок стал похож на огромный муравейник. Повсюду двигались торопливые людские потоки, вытаптывая дорожки едва ли не на стенах, непрерывно куда-то спеша и опаздывая, что-то вспоминая и возвращаясь, переговариваясь непрерывным неровным гулом, звякая, роняя, опрокидывая, перетаскивая с места на место, копошась и мельтеша, развешивая, украшая и разыскивая. Эрик смотрел на этот муравейник с высоты своего балкона уже третий день и никак не мог понять, что он чувствует и чувствует ли вообще что-то. Разум и тело пребывали в странном состоянии безучастного тревожного покоя. Вроде бы и надо что-то такое особенное испытывать, а не получалось, и это временами огорчало. Тут вся жизнь меняется, а никаких специфических волнений пережить не удаётся. - Ваше высочество, - несмело позвал Алэйн из комнаты, – принесли Ваши наряды для церемонии и… для брачной ночи. Принц развернулся, сделал шаг вовнутрь и внимательно посмотрел на портного, раскладывающего свои тряпочки на кровати. Тот уже привычно втянул голову и настороженно отступил. Предыдущую его работу Эрик не вполне одобрил, переделывать пришлось в спешном порядке за одну ночь, и повод для опасений у него был. - Это не тот белый, о котором я просил, - спокойно констатировал принц и покрутил в пальцах край нарядного рукава. – Почему жемчуг мельче, чем мы обговаривали? Портной окончательно сник и промямлил: - У меня не нашлось с собой достаточно нужных материалов, Ваше высочество. Пришлось импровизировать. - Мне нравится, - огорошил его Эрик. – Давайте примерим и убедимся, что всё в порядке на этот раз. Всё было в порядке. Умеренное количество украшений, пуговицы в виде мелких жемчужин, всё оттеняло достоинства дорогой узорчатой ткани. Принц выглядел великолепно. - Всё идеально, - без эмоций признал он. – Давайте примерим этот ваш наряд для брачной ночи. Портной, помогавший ему разоблачиться, смутился, на шее выступили пунцовые пятна. - Его не примеряют, Ваше высочество. Уверяю Вас, всё сшито по вашим меркам. Эрик заинтересовался, встрепенулся, прищурился. - Без примерки? - Именно так, Ваше высочество, - активно закивал портной. - Почему? - Это… - он смутился ещё больше и пятна появились на щеках. – Это неприлично. - О… - принц удивлённо приоткрыл рот. Не знал он, что на Фартре шьют такой разврат для брачной ночи, что даже примерить стыдно. - Но хоть взглянуть-то я могу? - Да, конечно, - портной протянул белоснежный свёрток. – Но я должен предупредить Вас, что это часть традиции и в ней ничего нельзя менять. Эрик встряхнул ткань, и в его руках оказалась просторная ночная рубашка до пят чистейшего белого льна отличного качества, без малейших украшений. Простая и без изысков. Со скромным вырезом под горлышко и целомудренными завязочками. - И в чём неприличие? – не понял он. - С другой стороны, - тихо сказал Алэйн, с ужасом взирая на рубашку. Принц опасливо перевернул её и открыл рот в немом удивлённом вопросе. На спине, а точнее гораздо ниже, располагалась аккуратно обшитая белыми лентами и украшенная вышивкой белым же шёлком квадратная дыра. Как раз, чтобы почти полностью открыть беззащитные тылы брачующегося. А Эрик когда-то наивно надеялся отпугнуть жениха непристойным бантом и рюшами… Габриэль подошёл к моменту, когда Эрик уже зажал портного в угол спальни и чётко, доступно, с деталями и подробностями объяснял где, в каком виде, позе и сколько раз он имел грёбаные традиции грёбаного Фартра и всех, кто их придумал. А Алэйн, свадьба которого должна была состояться двумя днями позже, ему помогал, дополняя цветистую речь синхронным переводом на приличный язык. Едва войдя в комнату, князь оказался под перекрёстным прицелом двух пар глаз, переполненных праведным негодованием. Дидл за его спиной изумлённо выдохнул и замялся, видимо пытаясь решить, сбежать ему, спасая свою шкуру от жениха, или остаться для защиты господина. - Ты! – принц обвиняюще ткнул пальцем в массивном перстне в сторону Габриэля. Портной сполз по стеночке на пол и затаился. - Вы! – возмущённо встал рядом с Эриком неожиданно воинственный Алэйн. - Я эту пошлую дрянь надевать не буду! – в лицо князя полетела традиционная рубашка младшего мужа. - Я тоже! – твёрдо заявил его союзник. Оба вошедших отступили обратно к двери. - Эрик, лапушка моя, что случилось? – втолкнула их обратно Матильда, входя в спальню. - А ничего особенного, - принц тут же принял трогательно-жалобный вид. – Просто узрел часть традиций славного Фартра. На его глаза тут же навернулись очень натуральные слёзы. Габриэль мысленно застонал, но не мог не восхититься актёрским талантом жениха. И хоть бы кто-нибудь усомнился в его искренности! - Ему принесли спавачицу, - объяснил князь, двумя пальцами протягивая ей рубашку и стараясь не разглядывать. Мысли о брачной ночи его немного волновали вполне объяснимыми сомнениями в том, что Эрик станет вести себя в рамках традиций – молча лежать и позволять делать с собой всё, что угодно, не возражая ни словом. - Понятно, - кивнула сестра. – Эрик, зайчик мой, это на одну ночь, и всё. Делов-то потерпеть. Ну сам подумай, как несолидно тебе будет задирать подол перед этим мужланом в столь торжественный момент. Принц озадаченно нахмурился. - А потом сами разберётесь, что и как. На счёт дальнейшей интимной жизни нет никаких запретов, хоть голыми на индюках катайтесь, ваше личное дело. Эрик, мальчик мой сладкий, - она подошла поближе, погладила по золотым волосам, - а я тебе за это разрешу взобраться на главную башню. - Что ты со мной, как с маленьким? – обиженное пыхтение стало совсем детским. - Ну а чего ты хочешь? - Пусть Габи наденет такую же, - хитро сверкнул глазами Эрик. Матильда расхохоталась в голос: - Боюсь, тогда у вас ничего не получится. И ты же не видел его рубашку. - Это будет весело? – улыбнулся принц. - Не скажу, - строго выговорила она и тут же подмигнула: - Но тебе понравится. Свадьбу решили сыграть прямо во дворе замка. Церемония не слишком отличалась от большинства других, разве что зрители все, как один, держали в руках по цветку. Учитывая их количество, можно было предположить, что они оборвали все окрестные лужайки. Как только женихи провозгласили своё торжественное «да», и их объявили супругами, цветы полетели в них разноцветным дождём. Эрик отмахивался, пока его не прижал к себе Габи и не втянул в долгий, лишённый даже намёка на целомудрие, поцелуй. Толпа разразилась овациями, сквозь радостные вопли просочилась парочка скабрезных шуточек. Ничего необычного. Принцу стремительно становилось скучно. Он подумывал уже что именно можно выкинуть, чтобы немного оживить праздник, но не успел. Послышался грохот стрельбы из пушек и на двор выскочили скоморохи. Они сходу принялись отплясывать, выкрикивать рифмованные приветствия и поздравления, призывать народ к веселью. Такой подход Эрику понравился. Князь хитро ему подмигнул: - Всегда полагал, что свадьба – это очень смешно. Принц хмыкнул в ответ, во все глаза наблюдая за глупыми шутками разряженных артистов. - Пойдём, пока все заняты. Я хочу тебе кое-что показать, - шепнул на ухо Габи и потянул за руку. Упираться было бесполезно, досмотреть представление явно не дадут, и Эрик скользнул за мужем. - Западная башня? – удивился он, когда шум толпы отдалился, и они вошли в суровое сооружение из камня. - Да, хочу показать Вашему высочеству, для чего она используется чаще всего, - князь прижал его к стене в маленькой нише под лестницей, вырвав невольный вздох. - Ну… я в некотором роде это уже видел… - Но Вы ведь не досмотрели до конца, - руки Габи вцепились в жемчужные пуговицы. – Да что ж они такие мелкие?! - Спросите у Вашего портного, - тихо засмеялся принц, наслаждаясь представлением. – А как же традиции? Рубашечка? - А по традиции я имею право на ласки без проникновения, сразу после церемонии. Князь бросил затею выковыривать мелкие жемчужины из петель и занялся сразу штанами. - Габи, Вы неподражаемы. Это же надо настолько… Хм… Эрик так и не придумал продолжения фразы. Губы новоиспечённого супруга прошлись по заголённой коже живота. Эта частичная нагота будоражила и обостряла ощущения. Пришлось вцепиться в плечо и волосы Габи, чтобы уравновесить желание. Касания обжигали на контрасте с набежавшими от сквозняка мурашками. - О, какая прелесть! Нет, Ваше высочество, Вы решительно неправильно запрокидываете голову, это надо делать изящнее, - весело прокомментировал со стороны окна голос адъютанта. - Марвис! Какого вурдалака ты тут делаешь?! – возмутился князь, вскакивая и прикрывая собой полураздетого принца. - Как какого? Я любопытен и не ограничен в передвижениях, - усмехнулся нахал. - Пошёл вон! – в один голос потребовали супруги. - Злые вы… - проворчал адъютант, перекидывая ноги наружу и повисая на руках в оконном проёме. – Его величество, король Фартра прибыл на праздник и ожидает молодожёнов, дабы поздравить и благословить их брак. Марвис лихо качнулся, разжал руки и исчез из поля зрения. Означенные выше молодожёны слаженно застонали. - Женю я его, - покачал головой Габи. - У меня конь одинок и свободен от обязательств, - тут же предложил Эрик, но почему-то не встретил понимания. Лишь пережив все поздравления, напутствия, вручение подарков, несметное количество тостов, танцы и торжественную речь короля, они смогли удалиться для консуммации брака. Принца тщательно отмыли в подземных купальнях, натёрли маслами и облачили в идиотскую спавачицу. После чего прикрыли этот позор, окутав с головы до ног парчовым покровом, и сопроводили наверх. До спальни супруга Эрик дошёл изрядно раздражённым. Нежный филей нещадно продувало, а покров весил не меньше самого принца, он готов был в этом поклясться на чьем угодно чужом здоровье. Однако, стоило ему, оставшись наедине с Габи, скинуть тяжёлую ткань, как настроение резко поднялось. - Бля-а-а-а-а-а… ть… Принц хватал ртом воздух не в силах протолкнуть его в лёгкие, невежливо тыча пальцем в мужа, и, едва полноценно вдохнув, неприлично заржал. На князе была точно такая же сорочка, вот только квадратная дыра в обрамлении изящной вышивки и лент красовалась спереди, открывая шикарный вид на его мужское достоинство. - Я обожаю эту страну, - прохрюкал сквозь смех Эрик. Габи нехорошо прищурился. - Знаете, Ваше высочество, я давно мечтал кое-что сделать… - Проветрить свой нефритовый жезл? Принц театрально прижал руки к груди и томно вздохнул в лучших традициях рыцарских романов, не сводя глаз с подкрадывающегося к нему супруга. Следовало признать, зрелище, несмотря на комичность, сильно возбуждало. Подрагивающий в прорези полувозбуждённый член приковывал взгляд. А зря. Следовало бы наблюдать за другими частями организма. Стремительный прыжок тренированного тела, и вот уже Эрику не до смеха. Его рука вывернута до опасного предела, за которым приходит боль. Прохладная простыня прильнула к щеке, колено в последней попытке сопротивления упёрлось в край постели, а к заголённым ягодицам прижалось хорошо рассмотренное орудие. Кто придумал называть это холодным нефритом? - Выдрать Вас как следует, - прошептал князь, касаясь губами мочки уха. Обожгло и стиснуло горло внезапно накатившим желанием. Резко, почти болезненно, прилила кровь к паху. Голова закружилась. Кожа покрылась тонким слоем влаги. Принц постарался дышать, ровно расслабляясь и заставляя себя немного остыть. Рука, скользящая по его телу не слишком способствовала. Прикосновение через тонкую ткань заводило необычно сильно. Властные движения Габи заставляли пересмотреть некоторые представления о нём. Едва рука коснулась пульсирующего члена, Эрик невольно выгнулся и шумно выдохнул. Стиснул зубы, старательно пытаясь не поддаваться слишком сильным ощущениям. Почти ранящей, саднящей кожу жёсткой ласке. Князь вошёл в него без лишних церемоний, лишь наскоро смазав себя. И сразу взял отрывистый грубый ритм глубоких толчков. Принц всхлипнул и втянул ноздрями воздух. Нога, всё ещё стоящая на полу быстро затекла, рука заныла, но вырываться не хотелось. Хотелось самозабвенно застонать, а лучше заорать, чтобы выпустить распирающее изнутри чувство. Невыносимость растущего с немыслимой скоростью наслаждения. Перемешанного с эмоциями. С не поддающимся пока определению жгучим влечением. И непривычными желаниями. Эрик изгибался, стремясь изменить ритм, навязать свой, но добился лишь того, что его жёстче прижали к кровати. Движения стали ещё более властными, грубыми, до жара натирая изнутри. Принц коротко вскрикнул и зажал зубами задравшийся ворот рубашки. Глаза застелило непрошенной влагой. Лучше бы позволил себе кричать, чем дурацкие слёзы. - Люблю тебя, мой принц. Слова обожгли долгим выдохом. Эрик проглотил стон и закрыл глаза, отдаваясь последним мощным толчкам на грани горячей пульсации. С железным скрежетом развалилось сознание. Рухнуло в тёмный омут на грани смерти. Кажется, он всё же кричал, если в спальне не было ни одной раненной птицы с хриплым голосом. Альбатрос пережаренный. Но как же хорошо. - Габи-и-и-и… - М-м-м… - Тебе очень нужен однорукий муж? - Я хотел немого, но однорукий тоже сойдёт, - пробубнил князь, выпуская ноющее запястье, но, явно не собираясь слезать с принца. Эрик вздохнул и провалился в сон. Утро началось для Габриэля необычно. Проснувшись, он обнаружил себя крепко привязанным к кровати за руки и за ноги. За окном едва начинался рассвет, и в розовых лучах солнца на него кровожадно сверкал глазами супруг, сидящий между широко разведённых ног. - Доброе утро, мой дикий барс, - мурлыкнул он, сладко улыбнувшись, и подложил под княжеский зад свёрнутое плотным валиком покрывало.