Замена

      Солнце уже близилось к закату, даря последние лучи постепенно уходящему в темный плен миру. Становилось прохладно. Дейдара поежился, затушил о землю окурок и посмотрел на два надгробия, одно из которых появилось в этом месте совсем недавно. На вытянутую гранитную плиту была возложена сигарета. Окурок опустился сбоку, рядом с Мадарой, который, запрокинув голову, пустым взглядом рассматривал небо, покрытое розоватыми облаками. Блондин тоже взглянул на небо, не особо надеясь увидеть в нем что-то интересное. Левой рукой он неосознанно теребил обрубленный мизинец правой, отчего-то заставляющий постоянно прикасаться к себе после потери фаланги. За короткое время Дейдара восстановился от повреждений, полученных в ходе пребывания в заложниках, лишь частично, но уже получил заслуженное наказание.       — Думаешь, хорошей идеей было хоронить его здесь? — спросил Учиха после, очевидно, долгой тишины, потому что парень ощутимо вздрогнул.       Блондин посмотрел на мужчину, перевел взгляд на надгробие и кивнул.       — Он бы хотел этого. Я уверен.       Дейдара провел по могильному камню кончиками пальцев, чувствуя исходящее от нагретого за день солнцем гранита тепло, приятно обволакивающее кожу. Взгляд юноши скользнул к надгробию, находящемуся рядом с тем, на котором он держал руку. Аккуратными иероглифами на камне было выбито «Наруто Намикадзе», а под именем покоилась заботливо размещенная в рамке фотография улыбающегося парня. Пожалуй, сейчас Дейдара мог признаться себе, что они похожи. Делить больше было некого. Потому Дейдара сам настоял на том, чтобы Сасори похоронили именно здесь.       — Я так Вас и не поблагодарил, что вступились за меня перед лидером. — Блондин еще немного поводил ладонью по теплому камню, словно надеялся ощутить тепло того, кого он скрывает от глаз.       — Все равно ты пострадал. — Мадара бросил взгляд на отсеченный мизинец блондина.       — Это пустяки, — ответил Дейдара. — Многих похоронили. И все из-за меня. Лидер справедливо хотел лишить меня головы, но в итоге просто выкинул из организации. Все благодаря Вам. Если честно, я уже давно сам хотел этого. Мне больше не было смысла оставаться.       — И что ты дальше думаешь делать?       Блондин тяжело вздохнул, нехотя убрал ладонь от камня и положил лоб на согнутые колени, обвив их руками.       — Я хочу уехать отсюда. Далеко. Начну новую жизнь.       — Ты можешь остаться со мной и Саске, — с надеждой в голосе предложил Мадара. — Ты знаешь, что ты нам родной. Мы тебя не оставим.       Не убирая лоб от коленных чашечек, парень покачал головой.       — Я очень хочу все забыть и дальше самостоятельно двигаться по жизни.       — Ты не сможешь все забыть. — Твердость в голосе Мадары говорила о том, что сомнению его слова не подвергаются.       Дейдара горько вздохнул. Он и сам все прекрасно понимал.       — Я хочу попытаться. Я просто… очень устал.       Обведя задумчивым взглядом бывшего ученика и обе могилы, Учиха поднялся с места, отряхнув штаны.       — Я в любом случае помогу тебе, что бы ты ни решил. Я буду у Итачи.       — Я присоединюсь позже, — ответил блондин. — Хочу еще немного побыть здесь.       Мадара видел, что Дейдаре нужно побыть одному, что ему непросто дается прощание. Он ободряюще тронул блондина за плечо и поспешил удалиться к могиле племянника, находящейся неподалеку.       Парень какое-то время молча смотрел на надгробия, изредка прикладываясь к сигаретам, погружаясь в воспоминания о прошлых днях. Его до сих пор разрывал на части вопрос, правильно ли он поступил, вмешавшись в борьбу между Сасори и Орочимару. Он не мог дать себе однозначного ответа даже после часов раздумий. Спрашивать кого-то об этом — даже Мадару — он не хотел. Вмешаться было его решением, которое повлекло за собой определенные последствия, и разобраться в его правильности или неправильности он должен был сам — так подсказывали блондину чувства. Просить кого-то совета в этом вопросе он не имел права, чтобы не предать себя. Но тогда стоит ли вообще выяснять, правильно он поступил или же сглупил? Все ведь уже сделано.       — Обидно, что он так рано ушел. Я думала, Сасори побудет среди нас подольше. — Рядом раздался звук чиркнувшей зажигалки. Дейдара оторвался от своих мыслей и повернул голову. Позади него стояла Темари, элегантно отводя от себя дымящуюся тонкую сигарету. Блондин повернулся обратно.       — Грустишь? — Девушка присела рядом с ним.       Юноша промолчал. У него совершенно никаких чувств не вызывало нахождение этой девицы подле него, хотя теперь то, что она хоть как-то была связана с Сасори, возможно заставило Дейдару испытать к ней еле заметную для него самого симпатию. Будто не отогнав ее, он мог сделать приятное ушедшему.       — Ты его так сильно изменил, — хохотнула Темари, выдыхая дым и глядя на свежее надгробие. — Чтобы Акасуна — и жизнью пожертвовал ради кого-то? Пал на колени перед злейшим врагом? Унизился? Не поверила бы никогда. Но с собственными глазами не поспоришь.       Закуривая, Дейдара внимательно посмотрел на нее.       — Ты все видела?       — Как я могла пропустить такое событие? — с улыбкой отозвалась Темари. Блондин принял ее ответ и невесело улыбнулся.       — Я его не менял. Это все он. — Дейдара кивнул на могилу Наруто. Девушка перевела взгляд на фотографию парня, посмотрела на нее пару секунд, затем снова вернула зеленые сверкающие глазки к Дейдаре.       — Ты себя недооцениваешь. Я знала Акасуну еще девочкой. И его отношения с твоим братцем тоже видела. Наруто в свое время, бесспорно, изменил его, но… по-другому. — Она немного задумалась, будто стараясь подобрать правильные слова. — Акасуна будто личину менял, находясь подле него. С ним он не боялся выражать чувства, но дело в том, что касалось это исключительно Наруто. Как только твой брат скрывался из поля зрения, Сасори будто подменяли, и это вновь была непробиваемая гранитная стена. А ты, — Темари вновь задумалась и выдохнула дым, — будто впустил его в мир. Не замкнул на себе, а менял его отношение ко всему вокруг.       — Менял ли? — саркастично усмехнулся Дейдара.       — Маленькими шажками, но менял. Я не говорю, что он изменился до неузнаваемости, но все же изменился. Не хочешь — не верь, я не буду с пеной у рта ничего тебе доказывать.       Они еще немного покурили в тишине, разглядывая могилу Сасори, думая каждый о своем и в то же время об одном. В частности Дейдара обдумывал сказанные ему девушкой слова, но полностью принять их был не в состоянии. Сама их суть казалась ему невероятной.       — Как вы познакомились? — внезапно нарушил тишину блондин, ощущая острую потребность узнать о Сасори побольше, все равно что. — Ты сказала, что знала его еще девочкой.       — Я пыталась украсть у него кошелек, — коротко рассмеялась Темари. — Есть было нечего, и я посчитала, что умыкнуть у статного двадцатилетнего парня деньги будет хорошей идеей. Это было на мосту. Он поймал и подвесил маленькую воровку над водой, до которой было еще лететь метров пятьдесят, а потом с презрением сказал, что таких как я даже убивать тошно. Помню глаза этого сукина сына, — в глазах Темари зажегся неясный огонек, — будто из помойного ведра вылезла. Но, можно сказать, он подтолкнул меня расти. Возможно благодаря ему я столь многого достигла. Так хотелось доказать именно ему, что я больше, чем та, кем он меня посчитал. Потому и дорожки наши из раза в раз сходились. И с Кисаме я познакомилась благодаря ему. Кстати, этот верзила не предлагал тебе помощь? Или он дуется на тебя за то, что ты его так ловко обвел вокруг пальца?       Дейдара заострил на девушке взгляд, и та с улыбкой подмигнула ему, показывая, что и о таких подробностях она осведомлена.       — Предлагал, — ответил Дейдара. — Возможно его Сасори-сан просил оказать мне поддержку при таком… — блондин сглотнул, — исходе. Но я хочу отныне самостоятельно идти по жизни. Хочу… не быть таким, как раньше.       Темари докурила, выкинула бычок в стоящую подле надгробий небольшую урну для окурков и поднялась.       — Только не заиграйся и не потеряй себя. А то глаза потухнут, — подмигнула она удивленному взгляду Дейдары. — Вот еще одни поклонники Акасуны идут.       Блондин обернулся. В их сторону направлялись девушка и парень, в которых Дейдара узнал учеников Акасуны. Бывших, как и он сам.       Темари махнула блондину ручкой на прощание и стала быстро удаляться, бросив дружелюбное приветствие промолчавшей в ответ парочке. Дейдара тоже поднялся, посчитав, что пришло время уходить. Он собрал в ладонь кучу окурков, с непривычки упустив несколько из-за потерянной фаланги мизинца, и бросил их в ту же урну, что и ранее Темари. Он метнул еще один длительный взгляд на надгробие Сасори и направился прочь.       Дейдара ощущал, что его сверлят отнюдь не добрым взглядом, и хотел поскорее скрыться с глаз парня и девушки. Когда пара и он вынужденно поравнялись и отступили на шаг друг от друга, Ино внезапно развернулась и влепила Дейдаре звонкую пощечину. Сила удара была такой, что блондин, не ожидавший подобного, невольно отшатнулся. На щеке в тот же миг загорелась пятерня тонких пальчиков, и он невольно потянул руку к обожженному лицу.       — Это все из-за тебя! — давясь слезами, закричала девушка. — Это из-за тебя он погиб! Из-за тебя опозорен и унижен! Надеюсь, ты скоро тоже сдохнешь!       Словно лишившись сил, она упала на колени и залилась рыданиями, спрятав лицо в маленьких ладошках. Дейдара сочувствующе посмотрел на девушку, ощутив вынужденный укол вины, и молча развернулся, собираясь уйти.       Занесенную было ногу для шага остановила аккуратно легшая на плечо мужская рука. Дейдара отчего-то помедлил с уходом, обернулся и поймал пронзительный понимающий взгляд Шикамару, не винящий его ни в чем, а только сочувствующий. Дейдара ответил ему тем же.       Еще несколько секунд два бывших ученика Акасуны смотрели друг другу в глаза, безмолвно обмениваясь горечью потери наставника. А рядом плакала навзрыд ученица.       Вздохнув, Дейдара убрал руку Шикамару со своего плеча и удалился навстречу почти скрывшемуся за горизонтом солнцу. Где-то в том направлении должна была находиться могила Итачи, с которым тоже необходимо было попрощаться перед отъездом.       Шикамару лишь несколько секунд смотрел ему вслед, а затем присел к бьющейся в истерике напарнице, нашептывая что-то успокаивающее ей на ушко.