Как Шерлок сделал меня одиноким...

Я дома. После жаркого климата Африканского континента влажный воздух Лондона мне показался просто живительным глотком. Я был полон сил и полон намерений сделать предложение женщине, которую на тот момент любил больше жизни. Счастье наполняло каждую мою клеточку, придавая мне невесомость и парящую легкость. Во мне не было ни капли усталости, несмотря на такой многочасовой перелет и все пережитое накануне. Я видел цель – в которой сконцентрировалась вся моя жизнь, готовая превратиться в сверхновую, своим светом способную заполнить всю пустоту вокруг. Я коснулся кончиками пальцев кнопки звонка домофона, ожидая ответа. Но та интонация, которую я услышал дальше, повергла меня в ступор. - А… это ты? Входи, - сухо ответила Оливия, щелкнув замком. Я помню, как я еще поднимался по ступенькам к ее квартире, не понимая истинного значения ее ответа. - Привет! Я так соскучился, - и не дожидаясь ее приглашения войти, влетел в комнату, стремясь ее обнять. - Да, здравствуй. Ты вернулся? Как ты? – не особо ласково меня обняв, спросила моя Оливия. - Уже все позади. Да. Все хорошо. Я здесь с тобой. И это то, что сейчас главное. Главное для меня. Для нас. Так ведь? - Для нас? – как-то прохладно спросила она. - Что ты имеешь ввиду? – я немного отстранился, но продолжал ее поддерживать за талию, ощущая ее тепло, которое явно тормозило мои мыслительные процессы. - Ты сказал: «Главное для нас»? Поясни, - она отняла мои руки от себя и развернувшись пошла внутрь комнаты, размашистым жестом кисти приглашая меня продолжить отвечать на ее вопросы. Я пытался откашляться. Но у меня так пересохло во рту, то ли от волнения, то ли от возмущения, что я не только не смог сказать ни слова, но и сглотнуть или откашлять возникший ком в горле тоже не мог. Я прошел на кухню и налил себе воды. Сделав стакан пустым и немного отвлекшись на эти ощущения, я, наконец-то, смог продолжить разговор. Тот самый разговор о котором я мечтал и планировал, вылезая из багажника той чертовой машины в Африке. Тот самый, который был для меня самым важным в моей сознательной взрослой жизни. Тот самый, главный результат которого должен был осчастливить и наполнить смыслом всю мою будущую жизнь, которая сейчас постепенно рушилась, падая в черную пустоту, рожденную равнодушием Оливии. Но я все еще надеялся, что все будет хорошо и она сейчас просто не в духе… - Выходи за меня, - сглотнув наконец надоедливый ком в горле смог вымолвить я. Негромко, но твердо. - Прости, что? – она обернулась и сделала удивленное лицо, но глаза остались холодными. - Оливия, я хочу, чтобы ты стала моей женой, - делая шаг ей навстречу, повторил свое предложение. - Что? Нет. Зачем это? Я не понимаю. Сядь, - немного раздражаясь ответила Оливия, ткнув указательным пальцем мне на кресло. Я повиновался. Это было в данной ситуации лучше всего. Ноги утомленные дорогой и нервным напряжением испытывали неприятную тяжесть. Я сел. И по телу побежали незримые разряды, заставляющие учащаться дыхание и потеть ладони. Я смотрел в ее прекрасные глаза и отказывался принимать действительность. - Я хочу семью. Хочу детей. Я хочу быть с тобой всегда. Ты нужна мне, Оливия Пуле! – стараясь сдерживать свой голос в допустимых децибелах, я немного подался вперед. - Карьера – вот все, что мне сейчас интересно. Я не пойду за тебя. И дети меня не интересуют. Бен, не сейчас. Мы с тобой уже говорили на эту тему неоднократно. Не хочу повторяться. И я думаю, нам надо расстаться. Сейчас. Мы исчерпали друг друга, - ровной чеканной речью она опустила гильотину на мою жизнь - на прошлую, настоящую и будущую. Не смея больше продолжать наш разговор, я встал и направился к выходу. Грудь сжимало словно в тисках, перекрывая доступ воздуха к легким. Каждая ступенька лестницы, ведущей в новую пустую ненужную жизнь, давалась с трудом. Но я шел. Шел в никуда.