Как Шерлок сделал меня одиноким...

Я продолжал ее провожать до дома и оставаться ненадолго в гостях на чашку чая. Мы разговаривали о поэзии и драматургии. Я слушал ее и не хотел с ней спорить, наслаждаясь ее изложением и без того известного мне материала. Она всегда была внимательна на лекциях и мастер-классах, впитывая любые мелочи – она изо всех сил стремилась к своей цели – быть знаменитой. Но ей не давали никаких пробных ролей, даже незначительных. А я верил, что у нее все получится. Неожиданно перебив ее, резко встав из-за стола, я сказал: - Идем гулять! - Бен, мы только пришли с улицы. Куда гулять? – спросила Оливия, недоумевающее глядя на меня. Но я был неотступен. Взяв ее за руку, и с мольбой протянул: - Пожалуйста. И мы молча вышли на улицу. Мне хотелось петь. Я был доволен своей настойчивостью. Теперь надо было просто достичь основной цели моего «непонятного» поведения. Я собирался сказать ей о своих чувствах. Мы просто шли. Я взял ее за руку. - Оливия, мне нравится проводить с тобой время. Ты понимаешь? - Мне тоже с тобой интересно. И мы достаточно много времени проводим вместе. - Я хочу большего, – не ожидав такой прыти от себя, добавил я. И, наклонившись к ней, поцеловал в щеку. На большее просто не решился. Она остановилась и развернулась ко мне лицом. «Ну, вот, - подумал я, - все кончено.» Я действительно боялся ее реакции и не знал чего ждать. - Поцелуй меня, – предложила она, и придвинулась еще ближе. Земля ушла у меня из-под ног. Путь до ее губ казался бесконечно долгим, но таким желанным. Я обнял ее за талию и прикоснулся, сильно смущаясь, к ее губам. Чувствуя, как она отвечает на поцелуй, я полностью отдался ему. Улыбаясь друг другу мы шли по аллеи молча, даря украдкой взгляды, довольно откровенно говорящие об определенных вещах, возможно когда-нибудь произошедших в будущем . Скоро мы съехались жить вместе. Это небольшая квартирка не далеко от университета. Ведение совместного быта стало еще одним испытанием наших зарождающихся чувств. Мы были с разным отношением к вещам, деньгам и уюту. Оливия, привыкшая экономить на всем, покупавшая джинсы не дороже 50 фунтов, не упускала возможности попрекнуть меня в моей же беспечности. И я старался ее не разочаровывать. Но это было только начало... Меня стали приглашать на проекты постановок под открытым небом. Я соглашался на все. Даже самые незначительные, эпизодические роли в театре. И вот однажды меня пригласили на роль Стоуна в мюзикле «Город Ангелов». Я ходил на него с родителями и был поражен игрой актеров и замыслом постановки. И теперь я сам Стоун. Я хотел придать роли наибольшую эмоциональную окраску, чтобы детективность сюжета поглотила зрителя целиком, оторвав его от реальности, погрузив в мир мюзикла. На репетициях я специально делал свой голос ниже, стараясь наполнить его глубиной. К тому же, я много начал курить, напрягая, и без того уставшие, голосовые связки одновременно прогревая их употреблением виски. Вот так я и получил свой «неповторимый завораживающий баритон» как любят упоминать СМИ, хотя, конечно же, я считаю его довольно обычным. Оливия абсолютно была равнодушна к моему стремлению в этой роли. Мы окончили учебу в университете. Я хотел поступать в Лондонскую академию музыкального и драматического искусства, но мой лучший друг Джеймс МакЭвой пытался меня отговорить от этой затеи, аргументируя тем, что пора прорываться в большое кино. Но я был непоколебим. Я мог быть упертым, несмотря на всю мою нерешительность. И я поступил в академию и продолжил учиться. Занялся фехтованием, находя это занятие довольно увлекательным и аристократичным. В отношениях с Оливией было все гладко и устаканенно, правда, я стал замечать за собой некую склонность к накопительству совсем ненужных мне вещей, находя в них недосказанную значимость. Впереди меня ждало нечто большее. И вот ВВС предложили мне роль знаменитого Стивена Хокинга. Я был поражен. Вся моя жизнь начала вращаться вокруг его Человека-Вселенной. Мне устроили встречу с ним и я, конечно же, согласился. Я не знал, что надеть, как себя показать с лучшей стороны, гению, находящемуся в инвалидном кресле и теряющему связь с телом, но не с умом. Встреча наша оказалась в саду, в один из небольших свободных моментов его бесконечно занятой жизни. Увидев его, я растерялся. Передо мной сидел человек в кресле с синтезатором около горла, напоминавший больше тряпичную куклу, но с живыми пытливыми глазами, которые заставляли съеживаться под их натиском. Боже! Да как я смею! Я жалкий, никчемный актеришка не имею морального права вторгаться в жизнь этого величайшего человека на земле. Я начал с того, что начал наведываться в одну из Лондонских больниц, в неврологическое отделение, где наблюдались больные боковым амиотрофическим склерозом. Наблюдая, как они ходят, как пытаются брать вещи, делая целенаправленные движения, помогая себе всем телом, но часто не достигая результата. Их тела жили отдельной жизнью, не признающей правление мозга над ними. Я запоминал все и старался подражать, часами тренируясь, воспроизводя их движения. Я болел этим телевизионным проектом. И наградой была премия «Золотая нимфа» и реакция критиков на эту роль, они были в восторге, что мне удалось даже сымитировать подпрыгивающую походку Хокинга, которая у него была в самом начале развития болезни, когда меня еще на свете не было. Мама как-то обмолвилась, что отец мной гордился. И это было главное, пусть он мне этого и не говорил. Я шагнул в мир значимого кино. Оливия всегда относительно спокойно принимала все мои успехи, и иногда обдавала меня струей холодной воды. Как и в этот раз, кинув довольно небрежно, что мои, по форме женские, губы ну никак не вяжутся с образом такого ученого. И я вспомнил, как читал про себя одного критика, совсем недавно, где врезалась в сознание одна фраза «бесталантный деревенский чурбан с лошадиным лицом и идиотской фамилией», неужели так думает большинство людей. Верить в это не хотелось… Мне сразу предложили несколько ролей. И меня не смущало, я даже был польщен, когда меня пригласили озвучивать некоторые радио- и телепроекты, подчеркивая индивидуальность моего голоса. Я был нужен. Со временем я очень полюбил закадровую озвучку. Мне нравится думать, что ты можешь изменить настроение или создать некоторую интимность, используя только свой голос и микрофон. Я должен быть лучшим.