Гей в большом городе

Ваш нежный рот - сплошное целованье... - И это все, и я совсем как нищий. Кто я теперь? - Единая? - Нет, тыща! Завоеватель? - Нет, завоеванье! Любовь ли это - или любованье, Пера причуда - иль первопричина, Томленье ли по ангельскому чину - Иль чуточку притворства - по призванью... - Души печаль, очей очарованье, Пера ли росчерк - ах! - не все равно ли, Как назовут сие уста - доколе Ваш нежный рот - сплошное целованье! (М. Цветаева) Страсть — плохой регулятор, но мощная пружина (Эмерсон). Жизнь — это большой супермаркет. Бери что хочешь, но не забывай, что впереди касса и за все придется платить. - Максимка, доброе утро, - я сонно промычал приветствие в ответ. Потянулся и застонал. Больно. И обидно. – Я уже еду к тебе. У меня сегодня весь день свободный, - радостно тараторил Ромка. – Буду через полчаса. Вот черт! К приезду Ромки я успел принять душ и приготовить омлет с помидорами и зеленью. Он влетел в квартиру ураганом, поскидывал верхнюю одежду абы как и с разбегу прыгнул на кровать. - Удобненькая, любименькая моя кроваточка, - погладил покрывало. – Что делать будем? – И вот этого я сам себя лишил… что делать? Объясняться. - Ром… - начал я. – Тут такое дело… Парень больше не улыбался, серые глаза смотрели внимательно. - Что? - Мы не сможем любовью заниматься… два месяца. Ромка молчал минуты три. Поднялся с кровати и подошел вплотную. - Кто он? - Э… - Что за тварь тебя заразила? И чем? - Заразила? – переспроси я. – Никто меня не заражал. Ромашка, - я обнял его за плечи. – Все гораздо сложнее. Я хотел соврать, если честно. Хотел сказать, что у меня целибат. Но не смог. - Понимаешь, черт, да как ты поймешь, если я сам не понимаю… - В чем дело-то? Я нервничаю уже, - паренек положил ладони мне на плечи и потерся носом о мой подбородок. - У меня договор с одним человеком, - я вдохнул и выпалил. – В течение двух месяцев я должен спать только с ним. Ромка отшатнулся. - Да ты меня разводишь. - Увы. - Идиотство какое-то. Я не стану спрашивать, какие выгоды тебе это сулит, и с какого похмелья ты заключил такой договор. Спрошу только: кто он? Я его знаю? Я кивнул. - Ну? – когда Ромке что-то было надо, он мог быть очень настойчивым. - Твой дядя. - Игорь? – не веря, переспросил любовник. – Игорь? Ерунда какая-то: где ты и где дядя Игорь, - вот тут я, если честно, не понял: это был комплимент или ушат помоев. Я лучше или хуже? - Вот, пересеклись, - сказал ехидно. - Да я убью его! И тебя, - добавил после паузы. – И себя. - Да, и взорву к чертям эту планету, - усмехнулся я. – Ром, так получилось. Я не могу ничего с этим поделать, только выполнять условия. - Так, - он опять запрыгнул на кровать. – Мне все-таки жутко интересно, что такого он тебе пообещал. - Не скажу. - Скажешь, - ядовито улыбнулся Ромочка. – Ты мне все скажешь, гад блудливый, - он опять слез с кровати и подошел. – Меня тебе мало, да? То Кирилл, то Славик папин… теперь Игорь вот, - Ромка сжимал и разжимал кулаки, видно было, что он держит себя в руках из последних сил. - Славик? – ошалело переспросил я. – Ты знаешь про Славика? - Я не идиот, Макс. Я все знаю, - а мальчик-то вырос, устало подумал я. – Да иди ты в ж*пу, Макс, - взорвался любовник. - Всю душу мне измотал. Хочешь спать с Игорем? Да на здоровье! – Ромка зло, порывисто натянул одежду и распахнул входную дверь. – Я не могу так больше, не могу, - дверь хлопнула так, что задрожали стекла. А я уткнулся в нее лбом и закусил губу: вот и объяснился. Черт! И почему я вечно сам себе все порчу? Ровно в шесть я стоял перед знакомой дверью. - Проходи, - я разделся, повесил куртку. – Где душ, помнишь? – я кивнул. Вышел через пятнадцать минут с полотенцем на бедрах. На этот раз черным. Очень символично, я считаю. Прошел сразу в спальню, Игорь сидел в кресле в черном шелковом халате и курил. - Иди сюда, - я подошел. – Болит? – кивнул в ответ. Он развернул меня спиной к себе и отбросил полотенце. – Показывай, - я, все так же молча, развел ягодицы и слегка прогнулся. – М-да, нежный ты мой. Ладно, поберегу тебя сегодня, ротиком поработаешь, - я повернулся. – Приступай, - усмехнулось чудовище. – Надеюсь, хоть это ты умеешь. Я опустился на колени перед креслом и развязал пояс халата. Белья под ним не было. И Игорь был возбужден, вот извращенец-то. Я подальше загнал всю обиду и приступил. Я говорил, что хорош в этом? Я был не прав. Или у Игоря весьма завышенные требования. В общем, свободы самовыражения мне снова не дали, рука на затылке, задающая темп и глубину проникновения, знаете ли, сильно ограничивает. - Расслабь горло, - черт, да я и так. Постарался, конечно. – Целиком бери. В целом, повторилась вчерашняя история, только с другой стороны. Заболели щеки, саднило горло, дышать было тяжело. Но самым ужасным стало окончание мероприятия: поняв, что совсем скоро Игорь спустит, я попытался отстраниться. Не вышло… в рот ударила теплая струя препротивной жидкости с привкусом йода. Затошнило. - Глотай, - покачал головой. – Глотай, - с нажимом повторил Игорь. – Иначе не считается. Я хотел возразить, что такого в договоре не было, но для этого надо было проглотить. И смолчал. Задержал дыхание и проглотил. - Вот и молодец, - улыбнулся Игорь. А я зажал рот и побежал в туалет, расставаться с проглоченным. Выворачивало меня знатно, весь испариной покрылся. Я сам себя презирал в тот момент: голый, жалкий, оттраханный в рот, комком сжавшийся на кафельном полу. Еще тридцать девять раз. Господи, я не выдержу… - М-да, деточка, - в туалет вошел Игорь. – Такого я еще не видел. Я посмотрел на него, вложив в свой взгляд всю ненависть и презрение. - О-о, даже так, - рассмеялось чудовище. – Интересно. Я молчал и сверлил его взглядом. - Ладно, закончили на сегодня. Умывайся и иди домой. Я так и сделал. И только подходя к собственному дому, понял, что за все время, что провел у него, не сказал ему ни единого слова. - Макс, ты куда делся? Что трубку не берешь? – возмущался в трубку Лешка. - Леш, - прохрипел я, говорить было больно. – Я так вляпался… - Так, друг, я сейчас приеду. - Вези коньяк, хочу напиться. - Понял, - вот что значит настоящий, верный друг. – Еду. Мы, конечно, напились. Лешка остался ночевать, и мы дружно проспали. Он – лекцию, а я работу. И, разумеется, чудовищу утром в понедельник заняться больше нечем… - Максим, - окрикнул он меня. – То, что я тебя трахаю, не дает тебе права пренебрегать своими должностными обязанностями. Ясно? - Предельно, - прохрипел я. - Во сколько ты заканчиваешь? - В шесть. - Зайдешь ко мне. Я кивнул. Он собрался иметь меня прямо на столе? Или на диване? Нет, наверное, на подоконнике, он же такой выдумщик! Вчера вечером я все рассказал Лешке, друг посоветовал пойти в полицию, я отказался, прекрасно понимая, что у Игоря там есть покровители. Уехать? Тоже не вариант. Поэтому я оставил все, как есть. Пока, по крайней мере. Весь рабочий день я страдал: сидеть было не больно, но как-то не очень удобно, что ли. Прошло почти двое суток, а до сих пор было ощущение, что во мне осталась часть члена. И ведь знал, что нет – в горло-то целиком загонял. Горло, кстати, болело, я пил чай через каждый час, примерно с той же периодичностью бегал в туалет. Тем не менее, время, как это часто бывает, я не подгонял: окончания рабочего дня мне совсем не хотелось. Но кто меня спрашивал? - Разрешите? - Входи. Дверь прикрой. Я прикрыл. - Штаны снять или рот открыть? – спросил вежливо. Игорь усмехнулся. - Шутишь… ну-ну. Как ты? - А по голосу не слышно? – прохрипел зло. - Что ж ты слабый-то такой? – Игорь откинулся на спинку кресла и постучал ручкой по столу. - Я не слабый, я нежный, - выдал неожиданно. – Не привык, что мной, как вещью пользуются, - Игорь внимал молча. – Но ничего, за оставшиеся семьдесят восемь раз привыкну. - Привыкнешь, - чудовище улыбалось. – Мне, знаешь ли, тоже не очень приятно, когда ты после меня блевать несешься. - У меня что-то там слабое, - сам я подозревал, что мозги. – Меня на каруселях укачивает, в машине на заднем сидении, бывает, от зубной пасты тошнит. Я никогда не глотаю. - Придется научиться, - был ответ. Вот же… нехороший человек. И зачем я с ним вообще разговариваю. – Присядь, - я сел. Игорь беззастенчиво меня разглядывал, продолжая теребить ручку. – Нежный, говоришь? Плохо… Я молчал. - Ладно, посмотрим. Иди сюда. Ну вот, началось. Я встал и подошел. - Так, что-то я не вижу хорошего настроения и готовности к близости. Нарушаешь соглашение? - Извините, на заказ не стоит, - Игорь развернулся и притянул меня к себе за пояс брюк. - Непостижимый ты парень, Максим, - я удивился. – Бери куртку, уезжаем. - У меня тренировка в восемь… - совсем обнаглел я. - Посмотрим. Будешь хорошим мальчиком – успеешь. Я быстро принял душ и прошел в спальню, спустя минуту появился Игорь. Я удивился, когда он, вместо того, чтобы привычно сесть в кресло, морской звездой развалился на кровати. - И что стоим? – Приподнялся на локтях. Я подошел и присел на край матраса. – Нежный, значит, - ухмыльнулся Игорь. Я вытянулся рядом и повернулся на бок. Он запустил пальцы в мои волосы и притянул к себе. Коснулся губами, мимолетно, едва заметно, но меня буквально прошило током. Сам себе удивлялся: я же должен был его ненавидеть, обязан просто, а не мог. Более того, сам пылко тянул к себе и целовал по-настоящему. Дикость какая-то: где-то на периферии сознания отдавал себе отчет, что неправильно и очень глупо так отдаваться банальному поцелую, да еще и с нелюбимым человеком, но поделать ничего не мог. Отдавался. - Ладно, - Игорь слегка отстранился. Глаза горели, губы припухли. – Если хочешь успеть на тренировку, давай на четвереньки. Я повернулся и уткнулся лицом в подушку. Почувствовал палец, второй, закусил губу. Так я ему скоро все подушки помечу. - Расслабься. Что ты сжался весь? – услышал горячий шепот. Я попытался. В этот раз боли почти не было. Но и удовольствия я не испытал. Игорь кончил с глухим стоном и отстранился. – Двигай рукой, я посмотрю. Я довел себя до конца и прикрыл глаза. - Все, свободен, - хмыкнул Игорь. – Иди в свой зал. Я полежал еще минуту. - Я Роме сказал… - Я знаю. Я поднялся и побрел в душ. Тридцать восемь…