Гей в большом городе

Плениться мог бы я тобой: Так хороша ты и мила, - Когда бы ты к мольбе любой Столь благосклонна не была. Конечно, щедрость не порок, Но ты любовь и доброту Даришь, как глупый ветерок, Что всех целует на лету. Цветок шиповника в росе Теряет блеск и аромат, Когда его ласкают все, Когда руками он измят. Еще дано тебе цвести, Но наконец настанет срок, - Ты будешь брошена в пути, Как этот сорванный цветок (Р. Бернс/Пер. С. Маршак). Жизнь моя имела тенденцию изгибаться, ветвиться и выпячиваться — так часто бывает, когда следуешь по пути наименьшего сопротивления (Маргарет Этвуд. Мадам Оракул). «Сгоревших» раз Игорь, похоже, решил не оставлять и, спустя неделю, мой организм начал привыкать к такому к нему потребительскому отношению. Сам же я реагировал довольно странно: захлопывая за собой дверь, ненавидел Игоря, ненавидел все то, что он со мной делал, презирал саму ситуацию и свое место в ней. Но, стоило оказаться один на один в огромной спальне, как мозги отключались, хотя мне казалось, что я уже не первый месяц жил с выключенными мозгами. И я таял от его поцелуев и ласк. Нет, быть снизу мне до сих пор не нравилось, хоть больно и не было, но прелюдия… Лешка не на шутку волновался за меня, отмечая бледность и наметившиеся круги под глазами. - Не знал бы наверняка, подумал бы, что ты на наркотики подсел. Я действительно плохо спал и постоянно нервничал, учиться не хотелось, работать тоже. А еще копилась злость. И обида. И чувствовал я, что, когда этот пузырь лопнет, мало моему единственному не покажется. Воскресенье провел с братом и его семьей, Игорь уехал куда-то по делам. Снова почувствовал себя любимым, нужным и в семье. А еще понял, что скучаю. По нему. Вот черт! Вечером, я уже спать укладывался, зазвонил телефон. - Макс… - Рома? - Ты козел, Макс. Ты такой козел… - Я знаю, Ромаш, - ответил печально. - Я скучаю… - сказал он тихо. - Я тоже, - тяжелый вздох в ответ. – Как ты? - Мне плохо без тебя, Макс. - Ох… - Я хочу к тебе, тебя. - Нельзя, Ром. - Разок. И больше не буду приставать, честно. И буду ждать. Святой ты у меня, хотел сказать. Но промолчал. - Я у твоего подъезда, смотрю на твое окно. Пустишь? Я больше не раздумывал. Вскочил с кровати и пошел в прихожую. - Да. Ромка прошел в комнату. - Ты ведь не влюбишься в него? - Нет, конечно, - ответил. И верил в это свято. Он подошел, положил ладони на грудь и поцеловал. Целовались мы долго, с чувством, я растворялся в его любви и обожании, в его всепрощении, нежности и страсти. Так хорошо было чувствовать себя любимым, не только желанным, но и нужным, необходимым. - Ром, мы не можем, - сказал тихо, когда парень начал скидывать одежду. - Можем, - сказал упрямо. Разделся полностью. Я почувствовал напряжение в паху. К черту все, решил. Не могу я больше быть подстилкой! Надо и мужчиной себя, в конце концов, почувствовать. И шагнул к Ромке. В понедельник Игорь вызвал меня в свой кабинет, его мы, кстати, еще так и не обновили. Я, зная за собой грубейшее нарушение договора, шел с опаской. - Садись, - скомандовал мучитель. – В субботу у меня день рождения, - я молчал. – Отмечать будем в клубном ресторане. Идешь в качестве моего сопровождающего. Хотел сказать: этого в договоре не было, но промолчал. Лишь кивнул. - Вечером нас ждут в магазине, подберем тебе костюм. - Боюсь, не потяну я материально ваших Armani. - Я оплачу, – сказал спокойно. А я и не сопротивлялся. Хочет платить за меня – пожалуйста, гордость свою в его постели я уже порядком растерял. Костюм мы подобрали, а к нему рубашку, туфли, ремень и галстук. Чувствовал себя Золушкой, только фея-крестная подкачала. Субботу я ждал с содроганием, предчувствуя, что ничем хорошим этот дивный день для меня не закончится. Так, собственно, и вышло. Я стоял рядом с принимающим поздравления Игорем и мечтал оказаться тысяч так за пять километров от этого места и от Игоря с его широкой довольной улыбкой чеширского кота. Сам я его принципиально не поздравил и подарок не приготовил. Ибо не заслужил. Более того, его собственническое ко мне отношение бесило, хотелось стереть выражение самодовольства с его физиономии, желательно, кулаком. Увы, нельзя, и это бесило еще больше. Я чувствовал себя рядом с ним то ли телохранителем из-за высокого роста и спортивного телосложения, то ли содержанкой, потому что он то хватал меня за руку, то по-хозяйски оглаживал задницу, а то и целовал у всех на виду. Я стоически невозмутимо терпел. Гости воспринимали меня исключительно как предмет интерьера, хотя, скорее, как аксессуар, молчаливый и незримо присутствующий. Правда, кто-то отметил, что милую игрушечку тот себе нашел. Я молчал, игнорируя шпильки. Наконец, остался один. - Скучаешь? - Славка, - я обрадовался, как дитя. – Привет! - Привет! Не в радость тебе праздник? – я отхлебнул из очередного бокала. - Сейчас уже легче, Игорь про меня вроде забыл. Стою напиваюсь. - Так вот, значит, кто тот самый… как тебя угораздило-то? Мимо прошел официант, и я обменял пустой бокал на полный. Сделал глоток. - Долго рассказывать. - Хотя я не удивлен. - Да? – я стремительно хмелел. - Он секси, да. Я ему как-то предлагал по молодости, - я усмехнулся. - И? - И был откровенно послан. - Так ты же вроде с его братом – не хорошо, - я даже пальцем погрозил. Славка хмыкнул. - Не в Толе дело. Он сказал, что девочки его не интересуют, - я рассмеялся. - Девочки? - Ну да, сказал, что от партнера желает чувствовать опасность, силу, что хочет мужчину, а не сладенького мальчика, - я почему-то почувствовал себя польщенным. - Силу и опасность, значит? – я недобро ухмыльнулся, встречаясь взглядом с именинником. Тот отсалютовал мне бокалом, я повторил и улыбнулся. Игорь выгнул бровь, я улыбнулся еще шире и лучезарнее. Поманил пальцем, я сделал вид, что не понял. Махнул рукой. - Иди, Макс, - шепнул Славка. – И не пей больше, тебе хватит, по-моему. Я похлопал парня по плечу и пошел. Игорь обхватил меня за талию и прижал к себе. - Скоро закруглимся, - я кивнул и снова обменял бокал. - И что это за мальчик из эскорт-услуг? – услышал незнакомый голос. – Так низко пал? С днем рождения, милый, - и наглый посторонний мужик полез целоваться к моему Игорю. Всерьез полез. Будь я трезвый, сто раз подумал бы, вмешиваться ли, взвесил и оценил бы собственное «птичье» положение рядом с Игорем, то, что он, в принципе, ничего мне не должен, да и не нужен он мне, наверное… но я был пьян. А когда я пьян – я буйный. Да-да. Сначала я вежливо покашлял. Ноль внимания. Тогда взял мужика за шкирку и оттащил. - Какого?.. – взревел тот. - Игорь занят, уважаемый, а ваше поздравление затянулось, - ответил вежливо. На Игоря я не смотрел – боялся. - Что он себе позволяет? – возмущенно обратился к имениннику. - Макс, ты ревнуешь? - Вот еще! – ответил резко. – Учти, без презерватива не подпущу больше. Собирает тут грязь, понимаешь ли. Поздравлявший открыл рот. И закрыл. Я чувствовал себя победителем. Но, к сожалению, не долго. - Максим, ты не в том положении, чтобы мне указывать, - прозвучало грубо. Мужик ухмыльнулся, а мне стало обидно до слез. Ткнул, гад, моськой в правду. Как в асфальт. - Ты прав, извини, - сказал громко и пошел к выходу. - Я не разрешил тебе уходить. - Да имел я тебя. И плевал на твое разрешение, - Игорь ахнул. - Стой! Но меня было не остановить, я, как был, в костюме, выскочил на заснеженную улицу. Темно, холодно, в голове туман, в глазах слезы. Подъехал автомобиль, меня больно схватили за предплечье и затолкали в теплый салон. Ехали молча, Игорь сверлил меня взглядом, я старался его игнорировать, повторял про себя все слова, что он мне сказал, культивируя злость. И злость росла и крепла, казалось, еще чуть-чуть – и пробьет обшивку, хлынет на снежную улицу сплошным потоком. В лифте также молчали. Я вошел в холл, стянул ботинки. - Что ты устроил? Я посмотрел зло. - Ничего. Игорь скинул пиджак, развязал галстук и расстегнул пару верхних пуговиц. Подошел вплотную. - Ты вел себя отвратительно. - Да ну? – он схватил меня за волосы. - Проси прощения. И я подумаю, прощать ли тебя. Я усмехнулся. Адская смесь из алкоголя и адреналина бурлила в крови. Я с силой сжал его запястье, заставляя отпустить мои волосы, и завел руку за спину. Второй рукой вытянул его рубашку из брюк и расстегнул все пуговички. Игорь шумно сглотнул. Провел ладонью по груди, царапнул ногтями соски, легонько сжал. Он часто задышал. - Любишь силу? – спросил тихо. – Получишь. Так, с заломленной за спину рукой, провел его в спальню. Резко толкнул на кровать и принялся раздеваться. Раздевался я медленно, с чувством, Игорь перевернулся на спину и наблюдал, прищурившись. Я снял все и шагнул к кровати. - Раздевайся. Игорь улыбнулся и принялся стягивать брюки вместе с бельем. - Рубашку оставь, - наивный, он думал, я шучу с ним. Я накрыл его тело своим и прижался губами к губам. Ладони гладили ладные бока, бедра, сжимали ягодицы, губы скользили по шее, ключицам, груди. Спустился ниже, лизнул напряженную головку и обхватил губами. Игорь застонал. - Все, Макс, вставай на четвереньки. - Ты вставай, - сюрприз-сюрприз. - Что? - Переворачивайся, - я отстранился, давая ему такую возможность. На его лице отразилась такая гамма эмоций, что я невольно усмехнулся. И непонимание, и удивление, и возмущение. Я взял его за плечо и решил помочь принять нужную позу. - С ума сошел? – скривился Игорь. – В коленно-локтевую, я сказал. От его голоса побежали мурашки, почему-то усиливая и без того болезненное уже возбуждение. - Нет, - ответил на удивление твердо. Я был намерен подчинить его сегодня, и наплевать мне было на последствия. Он, подо мной, – вот, казалось, смысл мироздания. И только так правильно. – Не хочешь поворачиваться – будем так. Физически я был сильнее, психологически – под наркозом из смеси алкоголя, адреналина и злости, поэтому опять же сильнее. У Игоря не было шансов, точнее, я сознательно их ему не оставил. Он посмотрел мне в глаза и прочел в них свой приговор. Пафосно, но правда. - Ты не посмеешь, - сказал тихо. - Проверим? Поворачивайся. - Я не разрешаю. - А мне плевать. - Я накажу тебя. - Это будет потом. - Нет, - Игорь с силой отпихнул меня и попытался убежать. - Да, сладкий, да, - я поймал его и вернул в постель. Он сопротивлялся, как проклятый. Но я был сильнее. - Че-ерт, - прошипел, когда я вошел. - Тшш, - Игорь уткнулся лицом в подушку и вцепился пальцами в пододеяльник. – Расслабься. - Да пошел ты! – я двинулся, Игорь охнул. – Я тебя уничтожу. - Ты уже, - сказал печально. – Расслабься, я сказал. И все-таки я по привычке был нежен, правда, держал крепко. Поэтому точно отметил момент, когда из любовника ушло напряжение, и он сам подался навстречу. И я перестал сдерживаться, двигался размашисто, вбивая партнера в постель. Резко остановился. - Ляг на спину. - Нет. - Да. - Ты не будешь иметь меня, как девчонку, - его уши очаровательно горели. - Буду иметь тебя, как захочу. Пришлось опять применить силу. Я устроился между длинных стройных ног и вновь вошел. Я пыхтел ему в ухо, целовал, облизывал и покусывал, шептал всякие нежности. Люди, не верьте тому, что мужчина говорит в постели. Знайте, мозги в этом не участвуют. Тем не менее, все это помогло. Я с силой таранил простату, заставляя Игоря изгибаться и подмахивать. - Закинь мне ноги на талию, - шепнул жарко. - Ненавижу тебя, - простонал. - Я тоже тебя ненавижу, - ноги он, кстати, закинул. – Тебе же нравится, сладкий, - он снова застонал. Оргазм был оглушителен и обоюден. Я устало скатился с Игоря и мгновенно уснул. А утром меня настигла кара.