Другой

      Том остался наедине с чашкой горького чая и тарелкой черствых кексов, которые прежде чем есть, следовало хорошенько размочить в чае. Остался он ненадолго, минут через пять Хагрид вернулся, и, ухватив розовый зонтик, стоявший у очага, вновь ушел. Это показалось Тому странным — из окна было ясно видно, что на небе не было ни облачка, день выдался на удивление солнечным для октября. И потому зачем Хагриду понадобился зонт, Том никак не мог взять в толк.       Решив подумать об этом на досуге, которого теперь у него будет вдоволь, Том откусил размоченный в чае кекс. Он вздрогнул, услышав шебуршание у двери в Хагридову лачугу. Решив проверить, что бы это могло быть, Том спрыгнул со стула и направился к двери. Открыв ее, он столкнулся со слюнявым чудовищем, недавно облаявшим его. Пес невозмутимо прошел внутрь, обтершись о мантию Тома своей влажной мордой, и улегся возле очага.       Том брезгливо поморщился, глядя на свою, бывшую до сегодняшнего утра чистой, мантию. Сначала поскользнулся, затем собака вытирает об него морду, определенно это утро можно считать наичудеснейшим из всех. Однако желудок напомнил ему, что не мешало бы продолжить завтракать.       Вернувшись за стол, он вновь принялся за кекс. Все же пес не давал ему покоя. Оглянувшись на животное, Том заметил, что собака беззвучно открывает и закрывает пасть.       — Точно, — вспомнил Том. — Я же забыл снять с тебя Силенцио. Хагрид будет недоволен, — невесело вздохнул он и тут же махнул кексом в сторону пса. — Хотя, с другой стороны, так от тебя гораздо меньше проблем. Еще и возможность, пусть и небольшая, вернуть свою палочку, — Том прикрыл глаза. — Да нет, не вернет он мне ее.       Жуя эти кексы, которые, судя по всему, являлись ровесниками Хагрида, он думал, что слишком опрометчиво было с его стороны пропустить завтрак в Большом Зале. Если его и дальше тут так будут кормить, то он приобретет уже совсем не аристократическую бледность, которой его наградила природа.       Том еще раз осмотрел комнату, и его взгляд задержался на огромной кровати хозяина жилища. Так… Вот еще одна проблема, которую он не сможет решить без палочки. Том сомневался, что этот дубина Хагрид, сам сможет трансфигурировать кровать, так что у великана просто не будет выхода, кроме как дать Тому палочку, не будут же они спать в одной кровати. Даже такому простаку это придется не по нраву. И как Хагрид может жить в этой развалине, условия учеников школы теперь казались Тому просто царскими, а о том, что это именно он обрек Хагрида на такую жизнь, Риддл не задумывался.       Но Том, конечно, был готов пожить в этих далеких от идеального условиях. Он не был неженкой. В конце концов, в приюте все было еще хуже, комната, хоть и одиночная, но очень маленькая, холодные серые стены, узкая кровать, вся атмосфера была не жилой и неприветливой. Здесь, в хижине великана уюта было больше, камин, деревянные стены, жаль, книг не было. Без них Том не мог, придется ему прокрадываться в школьную библиотеку. Как он это будет делать, юноша еще не знал, но обязательно что-нибудь придумает. Книги ему необходимы и для того чтобы разобраться во всей этой неразберихе с путешествием во времени.       Это был, если не считать дивного утра, один из самых скучных дней в жизни Тома. Провести весь день в хижине, в компании псины — тоскливей не придумаешь. Единственным его развлечением было думать, размышлять и строить планы, но даже это вскоре ему наскучило. Юноша почти обрадовался, когда, наконец, пришел Хагрид. И уж совсем было возликовал, когда заметил в руках Хагрида сверток, от которого пахло едой, нормальной человеческой, видимо приготовленной для школьников. Наверняка великан утащил её с кухни.       — Привет, Том, — добродушно сказал Хагрид, — надеюсь, хорошо день провел.       Юноша с сомнением посмотрел на него. «Он что издевается? Или правда проявляет радушие?», — спрашивал себя Том.       — Я тут ужин принес, — не дождавшись ответа, произнес Хагрид. — Домовики такие приветливые, сразу же всучили мне тут что-то. Даже ждать и просить не пришлось.        «Приветливые, как же, просто не хотели, чтобы ты разгромил им всю кухню», — насмешливо подумал Том и сразу же уселся за стол, на огромную лавку. Ноги его не доставали до пола, и он болтал ими, как маленький мальчик.       Хагрид поставил на огонь чайник. Через некоторое время, когда тот закипел, великан разлил чай по двум огромным кружкам, и поставил одну из них перед Томом. Юноше так не хотелось опять пить этот ужасный Хагридов чай, но выбора не было. Великан уселся напротив Тома, табурет жалобно заскрипел, но выдержал. Комнату наполнил дразнящий запах съестного, когда Хагрид развернул принесенный с собой сверток. Мгновенно живот Тома жалобно заурчал, теперь парень в полной мере осознал, как сильно он проголодался.       В свертке оказались наивкуснейшие сосиски, которые Том молниеносно проглотил, сейчас ему казалось, что ничего вкуснее он не ел. Так же там были пирожные и кексы, на последние Том уставился с подозрением, вспоминая утренние, которыми потчевал его великан. Но мгновение спустя он все же решил рискнуть, и ни капли не пожалел о своем решении. Кексы были мягкие, свежие, сладкие, таяли во рту, Том съел их все, уловив при этом странный взгляд Хагрида. Заботливый, как показалось юноше, но он сразу отбросил от себя эти мысли. Великан многое мог к нему чувствовать, но уж точно не заботу. Разве это не по вине Тома, вся его жизнь пошла прахом, Риддл бы точно не испытывал к виновнику своих несчастий какие-то добрые чувства.       Том сонно заморгал глазами — после сытного ужина его слегка разморило. Но спать пока было рано, он еще не расспросил Хагрида о своей нынешней жизни, и ситуации в целом.       — Рубеус, — начал Том, — расскажи обо мне в будущем, какой я. Что-то мне подсказывает, что репутация у меня стала немного темной. Я прав?       — Немного темной говоришь? — Хагрид издал какой-то булькающий звук, который Том расценил, как смешок, а затем отпил из бутылки огневиски. — Это мягко сказано, Том, темнее не бывает. Да я сам твое имя э… боюсь произносить.       Том и сам не заметил, как на губах его расползлась торжествующая улыбка, он — знаменит. Он многого добился, не зря значит, проводил дни и ночи в библиотеке, пока остальные школьники занимались глупостями.       — Ты не больно-то радуйся Том, — сделав еще один глоток, ответил Хагрид, очевидно заметив ухмылку парня. — Видал бы ты себя сейчас. Бездушный, жуткий тип, на человека то не похож — вылитая змея. Про змею это я, как говорится, буквально. Лицо рептилии, глазища красные, и волос нету.       И тут самодовольная ухмылка медленно сползла с лица Тома. Да, вот уродцем он становиться не очень хотел, не сказал бы, что это была его заветная мечта. Том не понимал, какое колдовство может вызвать такие физические изменения.       — Но Рубеус, ты произносил сегодня мое имя, — деловито напомнил великану Том.       Хагрид добродушно улыбнулся и ответил:       — Я же говорил тебе уже Том, что боятся другого твоего имени.       Том слегка нахмурился, поняв, что он совсем забыл это, мысленно оправдывая себя шоком от путешествия во времени, да и всей этой дикой ситуации.       — Волдеморт? — решил уточнить Том. Кто знает, что он мог сменить вместе с лицом, теперь можно было ожидать чего угодно.       Услышав это имя, Хагрид заметно вздрогнул. Но вслух ничего не сказал. «Значит и правда страх перед моим именем велик», — подумал Том.       — Рубеус, что же я такого сделал, чтобы заслужить такую темную репутацию? — спросил юноша.       — Ты стал убийцей Том, — тяжело вздохнув, ответил Хагрид. — Много людей погубил. Сначала одну войну развязал, теперь вот вторую.       — Так сейчас идет война…— задумчиво протянул Том. Теперь ему была полностью понятна первая реакция великана, когда он увидел Тома, и более непонятным стало его согласие молчать. — А чем же закончилась первая?       — Ну… это… пожалуй я не могу тебе сказать, Том. Негоже это.

***

      Был уже поздний вечер, время близилось ко сну. Хагрид потянулся, протяжно зевнув, снова хлебнул огневиски и встал со стула.       — Ну, вот теперь и спать пора, — пробасил он и пошел к кровати.       Том нахмурился.       — Подожди! А я, где буду спать я? — недовольно спросил он. — Уж не думаешь ли ты, что я должен спать на полу или… — тут Том поморщился. — С тобой в постели, что еще хуже?       Хагрид нагнулся к кровати и достал из-под нее объемный сундук. Любознательный Том подошел к нему со спины и попытался заглянуть в сундук, чтобы увидеть его содержимое, однако широкая Хагридова спина закрывала ему обзор.       — Так-так, щас, где-то тут у меня было, — бормотал полувеликан, копаясь в сундуке. — Куда ж я его дел… а вот! — Хагрид выудил из сундука старенький потрепанный матрас и передал его Тому. — Вот, парень, пользуйся.       Том брезгливо кинул на пол видавшую виды подстилку, заляпанную какими-то пятнами, на ощупь так вообще казавшимися липкими. С отвращением глядя на свое новое ложе, Том, кривясь, все же спросил:       — Ты хочешь, чтобы я спал вот на этом? — для иллюстрации подкрепив свои слова жестом, указывая на матрас. — Я — на этом. Серьезно?       — Другие спали, и ты поспишь, — пожал в ответ плечами Хагрид и уселся на свою кровать, прогнувшуюся под тяжестью великана. — Невелика беда, Том.       Конечно, не велика беда. Это ведь не Хагриду предстоит провести ночь, притом не одну на этом вонючем тюфяке. Это Том будет страдать, и задерживать дыхание, чтоб не вдыхать вонь источаемую подстилкой. И очень интересно, кто были те «другие», спавшие на этом ложе? Том посмотрел на стол, где стояла почти допитая бутылка огневиски. Должно быть «другие» это такая же алкашня, как Хагрид, которая была настолько пьяна, что не смогла аппарировать к себе домой.       Вздохнув, Том принялся расправлять тюфяк в проходе, молясь, чтобы слюнявое чудище не удумало, что это его новая лежанка и не полезло к нему ночью. Ни подушки, ни одеяла, даже простыни ему не выдали. Хотя, если подушка под стать матрасу, то он и без нее может обойтись.       Том даже ботинки снимать не стал, поплотнее укутавшись в мантию, он улегся на тюфяк. Ночка была та еще, сквозь щель под дверью проникал прохладный октябрьский ветерок, пробирающий до костей. Если днем в хижине было еще терпимо, то вот ночью… Том уже жалел, что не постелил матрас возле очага, а теперь уже и лень было. Еще и Хагрид оказался довольно шумным соседом, во сне он чего-то кряхтел, ворочался, а когда, наконец, угомонился, то знатно захрапел.       Уснуть бедолаге Тому удалось только под утро и то совсем ненадолго. Ему казалось, что он только сомкнул глаза, как над ним, прогрохотал Хагридов бас:       — Подымайся, соня, солнце уже высоко.       Том зажмурился еще больше и замотал головой.       — Рано еще, дай мне поспать…       — Какой рано? — Хагрид легонько ткнул его ногой в бок. — Шесть утра уже, я ж тебе даже часок лишний поспать дал. Щас позавтракаем и на огород…       — Как на огород? — Том резко поднялся с матраса. — Ты пошутил? Какой еще огород?       Он смотрел на Хагрида осоловевшим взглядом. Почти всю ночь не спал, теперь еще и разбудили в такую рань, что даже для жаворонка Тома слишком, еще и огород. Нет, в приюте был небольшой садик, за которым их заставляли ухаживать, но сам Том ухаживал лишь за одной клумбой, посаженной его… а по поступлении в Хогвартс, клумба, к которой никто не подходил — завяла.       — Подымайся, Том, хватит лежать, — Хагрид отправился к очагу, на котором уже закипал чайник. — Раньше начнем, раньше закончим.       Нехотя Том поднялся с матраса и принялся собирать его, чтобы убрать в сундук под кроватью. Гадливое чувство все не оставляло его. «Ладно, — подумал Том, — высплюсь, когда Хагрид отправится на занятия».       Быстро перекусив остатками вчерашней роскоши, Том последовал за Хагридом в огород, по пути чертыхаясь про себя. Полувеликан повел его за собой к сараю и вручил большую металлическую лейку, сам же он взял такую же, но несколько больше. Затем он повел Тома к колодцу, где показал, как наполнить лейку и они двинулись на поливку. Поливать собственно осталось только капусту и тыквы, выросшие до невероятно крупных размеров, Тому даже показалось, что еще чуть-чуть и тыквы могут треснуть. Несколько раз бедолаге Тому пришлось сбегать к колодцу, чтобы наполнить свою тяжеленную лейку. Наконец, все было закончено, и паренек облокотился о покосившийся дырявый забор. Как оказалось, это еще не все злоключения, ждавшие его утром.       Только было, Том зевнул в предвкушении того, как он вернется в хижину и наверстает свой упущенный сон, как Хагрид опустил его на землю.       — Ты, пацан, не расхолаживайся, тут еще много чего надо сделать, — начал Хагрид. — Тебе еще надо плотоядных слизней извести.       — Каких-каких слизней? — непонимающе посмотрела на него Том. — Впервые слышу о таких.       Тут его взгляд упал на грядку с капустой, где копошилась какая-то мерзкая скользкая дрянь, от которой у Тома мурашки побежали по спине. Он неуверенно сглотнул.       — Ты не знаешь? — поначалу Хагрид удивился, но потом усмехнулся. — Да, точно не знаешь… В шестидесятые нам эту пакость завезли, — задумчиво говорил полувеликан. — Уж не знаю, зачем в Салеме понадобилось выводить такую гадость. Говорят, чтоб лягушек пожирали, да на живность мелкую нападали. Но вот приглянулась им, понимаешь, капуста. Так что, надевай Том перчатки, маску, бери вот этот вот опрыскиватель, — громадной рукой Хагрид указал на сарай, где Тому, видимо, предстояло найти все эти диковинные вещи. — И вперед, на слизней, а мне на занятия пора. Эт, удачи тебе Том. Да... это... тех, которые не захотят уползать, в мешок собирай, ты не волнуйся обычно таких немного.       Совсем Хагрид с ума сошел, заставил его, отличника, старосту Слизерина, обрабатывать капусту, да еще и без помощи волшебства, от плотоядных слизняков, этих мерзких склизких существ. От одного их вида становилось мерзко на душе. Некоторые из этих милых созданий отказывались уползать добровольно, несмотря на все эти средства, Том подозревал, что Хагрид подсунул ему просроченный раствор. Хорошо, что лицо его защищала маска, не дающая всей вони добраться до обоняния Тома. Тех слизняков, что и после обработки оставались нагло жевать капусту, Тому приходилось брать руками и собирать в мешки, спасибо хоть в перчатках из драконьей кожи, но приятнее процедура от этого не становилась. Риддл не знал, что Хагрид потом будет делать с этими мешками, но очень надеялся, что эти слизняки потом снова не расползутся по чертовым грядкам.       Все утро, вплоть до полудня, Том собирал этих мерзких слизней, у него уже спина не гнулась, а еще казалось, что если он увидит еще хоть одного слизняка, то его стошнит. Точно стошнит. Крутящийся под ногами слюнявый пес настроения не прибавлял, Тому очень хотелось его хорошенько пнуть. Он отволок последний мешок к сараю и уже собирался было снять с лица маску, защищавшую дыхание от испарений ядовитого зелья, когда за спиной услышал покашливание.       Обернувшись, Том увидел тощего мальчишку с взъерошенными темными волосами и круглыми очками, рядом с мальчишкой стоял долговязый рыжий паренек, лицо которого было усыпано веснушками. Судя по форме и цвету галстуков, ребята были из гриффиндора и скорее всего о новоявленном «племяннике» проболталась им та растрепанная девчонка. Оба с интересом разглядывали Тома. Наконец, рыжий толкнул тощего очкарика в бок и тот начал мямлить.       — Э-э-э… привет, — довольно дружелюбно поздоровался он. — Ты м-м-м… племянник Хагрида, Том?       Том утвердительно кивнул, все еще оставаясь в маске.       — А я-то думал, что Хагридов племянник повыше будет, — у рыжего чувство такта было явно меньше, чем у тощего. — А ты такой мелкий, что даже не похож на него.       — Грубо говоря, он мне по крови не родня, — скептически щурясь, изрек Том. — И вы бы представились для начала.       — Сам бы маску снял, для начала, — заметил очкастый и скрестил руки на груди.       Том недовольно хмыкнул. Это же надо, какие хамы, пришли к нему, имен не говорят, еще и лицо просят показать. Только было, Том открыл рот, чтобы высказаться в адрес этих непутевых гриффиндорцев, как за спинами послышался Хагридов бас.       — И чего вы к нему пристали? Дайте пареньку отдохнуть, и так натерпелся, бедолага, — вид у Хагрида, когда он говорил, был, как у курицы-наседки, кажется, он даже так же нахохлился. Положив свою большую лапищу Тому на плечо, он подтолкнул его в сторону хижины. — Иди, передохни, племяш, — назидательно проговорил он и повернулся к гриффиндорским ребятам. — А вам как не стыдно? Паренек, между прочим, сквиб.       Услышав последнюю фразу, оброненную Хагридом, Том замер, так и не поставив ногу на ступеньку. Руки его непроизвольно сжались в кулаки, а в глазах от ярости потемнело.       — Вон, видите, как злится, — продолжил «дядюшка» как ни в чем не бывало.