Другой

Том боялся, что эта пышноволосая девица никогда не уберется из хижины. Она завалила Хагрида вопросами так, как будто хотела устроить им с Томом очную ставку. Еще ему казалось, что эта Гермиона, как называл ее здоровяк, узнав, что Том сквиб решила проникнуться к нему вселенским сочувствием и добротой. Конечно он видел, что она все еще ему не доверяет, но и прекрасно чувствовал, что отношение ее потеплело, по сравнению с предыдущим утром. — Эта лохматая все время к тебе таскается? — с ленцой протянул Том, когда Гермиона наконец вышла за дверь. — Временами, — уклончиво ответил Хагрид и чуть прищурил глаза. — Том, а чей-то ты ей заливал, что ты, мол, ловец какой-то, аж чуть ли не с первого курса? Уж все-то в школе в курсе были, что тебя на первом же полете выворотило прямо с метлы. — Меня? — Не успел в воздух подняться и тут же окатил поле своим обедом, — глаза Хагридо снова прищурились, теперь он смотрел на Тома с некоторым упреком. — Не хорошо так врать, ну приглянулась она тебе, а сочинять-то зачем. Вот с тем, что эта лохматушка ему понравилась Том мог бы поспорить. Никогда ему не нравились тощие, не умеющие следить за собой девушки. Впрочем, ему вообще редко кто нравился, большинство людей его нестерпимо раздражало, остальных он ненавидел лютой ненавистью и готов был убить. Очень странно, что почему-то на Хагрида в последние несколько часов эта ненависть распространяться перестала. — Ты, Рубеус что-то путаешь, — насупился Том. — Я, между прочим, был одним из лучших ловцов школы. Или ты с годами все позабыть успел? — Когда это? — выпучил глаза Хагрид и коротко хохотнул. — Лучше бы просто признал, что врешь, — махнул он рукой. На мгновение Том задумался. Как можно было сочинить такую глупую байку, будто бы его стошнило во время полетов? При том, что он отлично держался на метле, а от квиддича в конце концов пришлось отказаться из-за того, что он слишком мешал учебе. И то, он долго не решался этого сделать, а после его ухода слизеринцы стали ненавидеть Тома пуще прежнего. Неужели они были злопамятны до такой степени, что стали распускать такие нелепые слухи перед новичками? — Ладно, Том, — примирительно пробасил Хагрид и похлопал паренька по плечу. — Утро вечера мудренее, а нам вставать завтра ни свет, ни заря, давай-ка укладываться уже. Том возвел глаза к потолку. — Опять спать на этой вонючей подстилке? Рубеус, я даже на соломе спать готов, только не на этой… ветоши. — Нету соломы, — Хагрид развел руками и поднялся со стула. — Все, достаю матрас и ложимся. «Как бы не так», — подумал Том, но для вида согласно кивнул головой. — Хорошо, Рубеус, — решил он притвориться паинькой. Если бы Том и правда был никчемным сквибом и племянником Хагрида, то конечно же послушно улегся бы спать, и завтра снова, ни свет, ни заря, радостно бежал бы поливать тыквы и кормить Хагридовых чудовищ. Но Том Риддл был не такой, поэтому, когда хижину огласил громовой храп Хагрида, Том поднялся с вонючего матраса, осторожно перешагнул через Клыка, и чуть скрипнув дверью, вышел из домика. Парень быстрыми шагами направился к Хогвартсу, думая о том, как он умен, и как он провел вокруг пальца простака Хагрида. Том знал в замке каждый секретный ход, каждый гобелен или статую, за которыми прятались потайные двери, конечно же он не думал, что кто-то кроме него может быть столь же умен, поэтому палочку, отнятую у одного из учеников год назад, Том спрятал в одном из тайных проходов, и сейчас он направлялся именно туда. Наверняка эта палочка, да и другие его вещи, до сих пор лежит там. Был вариант спрятать все в выручай комнате, но когда он зашел в нее, и увидел горы, хранившегося там хлама, то отбросил эту мысль. Где-то скрипнула дверь, за окном выло одно из чудовище запретного леса, и отголоски этого воя разносились по мрачному коридору третьего этажа, Том брел в полумраке, палочки у него не было, чтобы освещать путь, но он надеялся вскоре исправить это недоразумение. Он искал статую страшной горбатой ведьмы, вот, кажется из-за угла показались знакомые очертания злобной старухи. Тайный проход открывался простым заклинанием "Дифиндо" и прикосновением волшебной палочки. Подойдя к статуе, уверенным жестом, Том решил достать палочку, чтобы открыть проход, но тут до него дошло, что поход этот он затеял зря. По пути обратно, Том костерил себя такими приютскими ругательствами, которые обитатели Лютного переулка встретили бы бурными овациями. Том был так занят, подбирая нужное слово, для описания своей глупости, что в темноте коридора не заметил, стоящего у стены Малфоя, украдкой заглядывающего за угол. — Мерлин! — кто-то взвизгнул как девчонка, когда Том вернул себя в реальность. Оказалось, что он врезался в спину белобрысого, и тот сейчас тяжело дыша хватался за сердце, прям как старый электрик, приходивший в приют, над которым Том любил издеваться, взрывая лампочки у того перед носом. — Проклятый сквиб! Ты что здесь делаешь?! — наконец хоть что-то смог выдавить Малфой, хоть Том и не надеялся, что внук Абраксаса выдаст что-то разумное, но все же улыбнулся немного разочарованно. — Да, Том, что ты тут делаешь? — прогрохотал над самым ухом знакомый хагридов бас. Парни вздрогнули от неожиданности. Том и не знал, что с такой тушей можно красться тихо и незаметно. Малфой второй раз схватился рукой за сердце и посинел, медленно он стал сползать по стенке на пол. Том успел подхватить Драко за плечи, чтобы тот сильно не ударился, но на выручку пришел Хагрид. Он несколько раз хлопнул Малфоя по щекам, отчего все стало только хуже, и голова мальчишки от похлопываний болталась на тонкой шее, как у дохлого цыпленка. — Пойдем, Рубеус? — Том потянул великана за рукав, молясь про себя, чтобы взбучка от Хагрида прошла с наименьшими потерями. — Эх, вот Том — ты слизеринская натура-то, — с укоризной посмотрел на него собрат по малфоевалянию. — Сразу улизнуть хочешь. Нет, брат, так не пойдет. Ну-ка помоги-ка мне его на плечо закинуть… Хагрид наклонился, подобрал Драко и зашвырнул его бессознательное тело себе на плечо, Том придерживал белобрысую голову, чтобы она не болталась туда-сюда. — Отъелся-то как, на третьем курсе, все равно, что пушинка был, — кряхтя прокомментировал Хагрид и зашагал к лестницам. Еле поспевая, Том двинулся за Хагридом. Великан шел, по своему обыкновению размашисто, а вот Тому приходилось семенить, чтобы не упускать соучастника из виду. Вместе они спустились на второй этаж и пошли в сторону больничного крыла. К их несчастью, оттуда же выдвинулась еще одна одиозная фигура, мучившаяся той ночью от изжоги. Заметили они только фигуру эту слишком поздно. Свернув за угол и едва не встретившись носом к носу с Альбусом Дамблдором, Рубеус Хагрид решил быстро свернуть обратно, но директор не оставил его без внимания. — Эмм… Рубеус, а куда это вы несете Мистера Малфоя, и почему он, — Дамблдор оглядел Драко и его безвольно болтающиеся руки, — в таком состоянии? Том быстро прислонился к стене, стараясь, чтобы пытливый взор бывшего профессора не приметил его. Но тот пока был занят осмотром бледнолицего. Правда бледнолицый начал очень не вовремя мычать и подавать признаки жизни. — М-м-мой от-тец ото-о-омстит… Тебе и тво-о-оемуу пл… — Драко не успел договорить, так как Хагрид его встряхнул. Но Альбус сразу уцепился за бессвязное бормотание Малфоя. — Кто-кто? — он поднял укоризненный взгляд на Хагрида. — Рубеус, мы же договаривались, чтобы в школе больше никаких зверей? А «питомец» тем временем старался не дышать, вжимаясь в стену. — Да нет, — улыбался натянуто Хагрид. — Да что вы его слушаете, я ж никаких зверей никуда… что вы. — Твоем-м-му плем-мянник-к-ку, — не вовремя договорил Драко. Тут же Альбус Дамблдор слегка изменился в лице и посуровел. Том понял почему, когда старческая рука железной хваткой выудила его из-за стены. Несколько секунд Альбус сосредоточенно смотрел в глаза Тому, и взгляд его не предвещал ничего хорошего. — Альбус, это не то что вы подумали, — попытался вступиться Хагрид за подельника. — Рубеус, отнеси-ка мистера Малфоя к мадам Помфри, чтобы не случилось чего, — раздраженно произнес Дамблдор, все так же сверля взглядом Тома. От этих колких голубых глаз становилось не по себе и по спине бежали мурашки. — А ты, — он указал на Тома, — в мой кабинет, быстро. Никогда Тому не доводилось видеть Дамблдора таким злым. Казалось, что воздух накалился до предела, рискуя поджечь тонкую сорочку, в которую был облачен директор. Дамблдор ухватил Тома за локоть и потащил за собой. Упираться было бесполезно и мальчишка, повесив голову, уныло брел за стариком, иногда оглядываясь на уже заносящего Драко в лазарет, Хагрида. Почему-то без Хагрида Том чувствовал себя, как без рубашки.

***

Директорский кабинет выглядел совсем иначе, не так как при Диппете. Он казался чуть просторнее, хотя и больше уставлен книжными полками. Возле стола, на жёрдочке, дремал феникс, спрятав голову под крыло. Дамблдор задумчиво смотрел на Тома, взгляд его казался странным, слегка недоуменным. Наконец, директор решил продолжить разговор. — Мальчик мой, я же учил тебя и отлично тебя знал, помнил, каким ты был в школьные годы и… ты совсем на себя не похож. — Что значит «совсем не похож», про… э-э-э, директор? — удивился Том. — В тебе нет этой озлобленности маленького волчонка, Том, — уточнил Дамблдор. — Как будто на другого человека смотрю. У Тома вырвался нервный смешок, который он тут же постарался подавить. «Видать в маразм впал, раз ему кажется, что я другой человек», — подумалось ему, но вслух о слабоумии директора он обвинять не стал. Выпрямившись на стуле, он расправил мантию у себя на коленях и внимательно посмотрел на Дамблдора. Тот тоже не походил на того профессора, который еще несколько дней назад отчитывал Тома за то, что он шатался возле библиотеки после отбоя. Когда он смотрел в чуть грустные голубые глаза старика, ему казалось, что он немного надломлен, словно кто-то оборвал стальной тросик, помогавший в былые годы Альбусу быть крепким и почти несгибаемым волшебником, не принимающим компромиссов. Видимо пропущенные Томом пятьдесят лет жизни неплохо потрепали Дамблдора. Сам же директор вдруг привстал со своего кресла и, нависнув над столом, придвинулся ближе к Тому, взгляд его как будто зацепился за что-то неведомое в Томе. Он сейчас смотрел, как коршун, приметивший добычу. — Сочувствие, Том? — Дамблдор был удивлен. — Никогда не замечал прежде в твоих глазах сочувствие. — Да вы вообще не особо-то и старались меня замечать, — буркнул сконфуженный Том. — А между тем, это именно я пригрозил тогда Оливии Хорнби, чтобы она прекратила задирать Миртл! — Том, ты опять выдумываешь события, которых не было, — сокрушенно покачал головой Дамблдор. — Я уже и позабыл о том, как ты лицемерен. Даже сейчас не хочешь признавать, что бедная девочка погибла по твоей вине… — Что? Кто по моей вине погиб? Миртл? — Том вскочил и в сердцах посмотрел на директора. — У вас от старости мозги отшибло? Почему все помнят мою жизнь совсем не такой, какой она была?! Руки парнишки сами собой сжались в кулаки, глаза же горели злобой, а на щеках выступили багровые пятна. — Перевираете мою жизнь как хотите! Хагрид сочинил, что меня с метлы стошнило, вы то, что я Миртл убил! — от злости, Том не находил себе места. Ему хотелось разворотить кабинет директора, посрывать со стены ухмылявшиеся портреты и все их, непременно все, разбить об улыбчивое лучистое лицо Дамблдора. Правда, когда огромный феникс, сидевший на жердочке за спиной Дамблдора, вдруг слетел со своего насеста и подлетел к Тому, ему как-то немного полегчало. А вот директор удивился еще больше. Он с сомнением посмотрел на Тома, поднялся со своего места и, обойдя стол, остановился прямо напротив бывшего ученика. Поправив съехавшие очки-половинки, он, усмехнувшись, спросил: — Том, позволь мне уточнить одну маленькую деталь. Какая у тебя палочка? — Тринадцать дюймов, акация, а внутри сердечная жила дракона, — ответил Том, не понимая к чему Дамблдор задал этот глупый вопрос. — Хм-м-м… — промычал в бороду директор. — Все это более чем странно, но теперь хотя бы понятно, почему ты так себя ведешь, Том. Том вопросительно посмотрела на старика, а тот продолжил говорить: — Значит, теория Фламеля о параллельных мирах подтвердилась… Ты не из прошлого, Том; ты, мальчик мой, — из другой реальности. Потому и помнишь свою жизнь не так, как помнят ее другие. Полагаю, что в твоем прошлом много всего такого, что совершенно не совпадает с историей здешнего Тома Риддла. Потому мне и показалось сразу, что ты слишком на себя не похож, — затем Дамблдор тяжело вздохнул, будто собирался спросить то, что могло сильно ранить Тома. — Скажи, ведь мать твоя не умерла при родах? Тут же сердце в груди паренька отозвалось тупой болью. Нет, она умерла несколькими годами позже, но он до сих пор помнил ее и скучал. Помнил ее чуть сладковатый запах, теплые руки, немного грубоватые от постоянной работы по приюту, но все же такие нежные. — Нет, она умерла, когда мне было пять лет, — тихо пробормотал Том, в душе проклиная Дамблдора за его вопрос, затронувший старую рану. — Какое это вообще имеет значение? — Очень большое, мой мальчик. Очень большое… — директор как-то совсем по-отечески похлопал Тома по плечу, а затем, взъерошив волосы, заглянул в его темные глаза. — Я рад, что ты успел застать Меропу и получить хоть каплю ее любви. Под конец разговора Дамблдор порешил, что все же раскрывать остальным личность Тома будет лишним и лучше он так и останется племянником Хагрида. Легенду со сквибом он тоже решил не разрушать, а это значит, что и палочки Тому теперь было не видать. Единственное над чем обещал подумать директор, так это над приличной койкой для нового родственника бывшего лесника. С сожалением Тому пришлось констатировать, что Дамблдор из этой реальности не слишком отличается от Дамблдора из его реальности. Более того, он прекрасно понимал, что директор продолжает ему не доверять.