Стражи Галактики в стихах

Девочка, хрупкая, тонкая - ониксовые глаза; что она может о жизни своей рассказать? Девочка до чувств человечьих жадна, до эмоций, в груди её сердце серебряно-звонко бьётся. Девочка-насекомыш откуда взялась такая? Вселенная ничего про неё не знает, живёт эта девочка в странном мирке одна, на краю галактики есть планета чудная. Мирок этот - мыльный пузырь, позолоченный солнцем; здесь всё изящно, разноцветно, роскошь да блёстки, здесь воздвигнут прекрасный дворец, сияющий ярко, краски вечной весны круглый год на планете царят - райское местечко, сады да прохлада рек. Но не вскрикнет птица, зверь не прошуршит в траве. Девочка слушает реки, цветов аромат вдыхает - гулять по своей земле Господин позволяет. Господин - это всё вокруг, и земля и воздух, он велик, он могуч, он мирок этот странный создал, только вот из смертных здесь одна лишь она, Господину в служанки некогда им взята. Предоставлена девочка часто сама себе, девочке-насекомышу скучно порой на планете. Добр её Господин, раз когда-то забрал, но всё же в чудесном мирке его дни друг на друга похожи, живёт насекомыш безбедно - а ей бы большего. Выросла девочка - всё по планетке гуляет, каждый уголок исследовать вдоль и поперёк мечтает. И однажды в пещеры, что под землёй, забредает: ищет новые впечатления, да не напрасно - в самой сырой и дальней находит могилу братскую. Свалены кости сухие, выбеленные годами, в кучу огромную: скалятся, насмехаются черепа. Девочка от страха не жива, не мертва, рвётся стон из горла её, не складываясь в слова. Вот так секрет, вот так изнанка чудесной сказки! Насекомыш прочь убегает да без оглядки, сердце в груди колотится быстро-отчаянно... а у входа в пещеру её уже и встречали: позабыла от ужаса девочка, что Господин велик, нет нужды ему облик смертного вечно носить - всё он видит, всё ведает, знает, что раскрылся его секрет. Из земли взметнулось щупальце каменное - нет прочней - да обвилось вокруг, подняло, стиснуло рёбра - не вдохнуть, не вскричать. Господин встаёт перед ней - молнии мечет взгляд. От гнева с досадой, что недоглядел, кипит да готов уж тонкую шею девичью переломить - да сдержался, помиловал, вспомнив, что брал девчонку себе в услужение из-за чар, из-за дара её. Отпускает бедняжку он, улыбается, речь его - сахар да мёд. Объясняет всё так: мол, наследник любимый его придёт, суждено ему, полубогу, быть всех лучше из тех, кто лежит здесь, кто сгинул давно, не сдюжил. Насекомыш не смеет и глаз поднять на Эго, детоубийцу, лишь, дрожа, притворяется, что поверила, что покорится. Только краски планеты-сада поблёкли теперь для девочки - ночами не спит, тенью по пустым залам мечется. Убиенных крики в тишине ей зловещей мерещатся. Девочке больно и страшно, но некому ей помочь, пленнице мира-игрушки пропадать в одиночестве. Девочка - хрупкий сосуд с огоньком внутри, огонёк с годами мерцает, да не чадит. Девочка смотрит ночами на острые звёзд стекляшки. Девочке одиноко, пусто и страшно. Девочка мечтает о новых мирах и людях, девочка знает уж, что такое "иллюзия" - это планета её, сказочный сад-ловушка. А другие что? Может, они не такие, не лучше, есть там всякие люди - плохие, хорошие, злые, но зато всё - честнее, зато они все - живые. Но не вырваться девочке, цель у неё одна, Господину повиноваться она должна. ибо я - блоха, что приносит пользу Может быть, однажды хрупкие её кости тоже упокоятся в самом центре планеты - но пока, впрочем, думать рано об этом - девочка полезна, убаюкивает Господина, когда носит он человеческую личину. Девочка живёт ожиданием своей нужности, от рассвета к закату. Девочке б этой чувств, девочке бы встреч, девочке бы друга надёжного. Наконец настаёт день, на прежние не похожий, когда встречает Господин сына, да с друзьями, и на планету свою их всех приглашает. Они разные, странные и временами смешные - девочку захлёстывают воспоминанья чужие, сильнее и краше, чем думалось - волнами сносит. Вот один из них - воин, познавший и счастье и горести, и с ним девочка сотню чувств проживает за миг. Как им - таким - дать в небытие уйти? И сама б не спаслась от планов её Господина, но об этом не думает девочка, ночью мчась в покои гостей: видится ей та пещера, что полна костей, страшную правду нынче есть с кем делить. Девочка Эго предаст, чтобы смертных спасти. ...Девочка-насекомыш, бывший Господина питомец, улетает к звёздам, в новый мир корабль уносит. Девочка не одна, и её не вернут назад в вечную ту весну - и вечный же страх. Девочку всё удивляет, познать она всё вокруг хочет. И пускай порой этот их... зверёк бормочет, что два ребёнка отныне на корабле, и пускай Дракс порой смеётся громко и резко - зла никто не желает ей, это же очевидно - ведь поверили, приняли, что бы ни говорили. А она в ответ улыбнётся или отшутится, если к этому времени ладно шутить научится, будет прямо смотреть, не в пол, перестанет, чуть что, дрожать. И, конечно же, им свои светлые чары подарит, будет помогать, лечить - как друг, а не как служанка. Вы же... не предадите? Вы же... меня сбережёте, правда? Девочке стать стражем Стражей бы, боль уносить чужую бы - в благодарность, боли так много в каждом из них, до края... только насекомыш сумеет её прогнать. Пускай неуклюжа, пускай по-доброму воин дразнит - пусть - это всё неважно, а что же важно? Важны только руки сильные, что держали её высоко над землей - когда-то, на периферии сознания - важны только чувства, мелкими токами пробегающие, точно искры во тьме - прямо в сердце чрез руки чужие, важен этот порыв, жгучее желанье спасти. Кто уродцем звал, сохранил её от лютой смерти, не отдал зыбучим пескам-пропастям-земной тверди. Насекомыш всё знает - и, чуть что, ближе льнёт к груди широкой, в татуировках: он-то её защитит. Перед девочкой весь космос необъятный расстилается, в глазах-ониксах чёрным зеркалом отражается. Мантис смотрит на семью свою и улыбается.