Стражи Галактики в стихах

Я хотела сестру - получила железом в спину, я мечтала о доме - дом пеплом осел седым, я мечтала о счастье - сберечь его не сумела. Мои руки в крови по локоть - чужой, своей ли? Мы по кругу идём, по залитому кровью кругу, каждый сам выживает, и каждый здесь враг друг другу, но из всех здесь лучшими были - и будем - мы - мы кружили в бою - синий цвет и цвет кислоты, кровь лилась и смешалась, теперь уж по крови сёстры стали мы. Нас предал весь мир, весь бескрайний космос, нас здесь были сотни, а выжили единицы - каждая когда-то пыталась звать мать, молиться, и вчера рыдала, скулила, глядела в душу, и вчера ещё верила в помощь-поддержку-дружбу, ныне ж в глотку вцепиться готова. Предаст здесь всяк; ты была мне сестра, а стала мне лютый враг, это слово - "сестра" - обесценено, уничтожено, мне металлом и солью годами въедалось в кожу, были сны полны боли, ярости - взгляды полны. Да и кто мы такие, что мы друг другу должны? Тренировками (пытками) выбилось равнодушие - что нам узы - она оружие, я оружие, мы с ней два клинка, что остры, прямы, смертоносны, но... всё чаще хрустели мои - не сестрицы - кости, чаще я рвала глотку в диком животном крике, а она... била в полную силу - всегда, вовеки. И теперь, когда я омертвела наполовину, став стальной, железной - теперь, сестра, берегись: ненавижу за то, что сама выгрызала волком крохи жалкие эти, внимание это отцовское, ненавижу за то, что железа в ней меньше - меньше! - человека больше - да только не человечности; мы детьми ведь были, жизни ведь мы не знали, и мне думалось, мол, на добро добром отвечают, пожалела себе на беду - а она не стала, и всё с той же силой лезвия в плоть вонзались, я была слаба - я неслышно скулила, молила проиграть раз - "сестрица, смилуйся, пощади", и презираю себя за то, что молить посмела - мне "сестра" не сестра, ей - заботиться о себе бы. Электричество в венах, металл, что вгрызался в мясо - это мне - наказанье за самую горькую слабость, за ничтожную, глупую веру в надежду/нужность, за те чувства, что детям-убийцам глупы и чужды. И спустя года выжгла ненависть чувства иные - там, где что-то горело, пульсировало и билось, теперь странно и пусто, как будто бы онемело, как после наркоза - спасительно-милосердно, да откуда мне только знать, каков он - наркоз, если наживую терзали и плоть, и мозг? Не пришлось вырывать мне сердце, как глаз и руку - отмерло само, надоевший оборван стук: что б ни сделала, кого б ни обрекла на смерть, там, под рёбрами, пусто и холодно. И теперь если выстрелом грудь разворотит моей-не-сестре, там, под рёбрами, больно не будет. не будет. нет(?).