wolfman

Я наблюдаю за ушастым силуэтом в окне, борясь с желанием преодолеть несколько лестничных пролетов, снести дверь и оказаться в этой комнате, залитой мягким светом ночника и наполненной столь родным запахом. Я вижу, как к хрупкой фигурке подходит чья-то другая. Я напрягаю весь свой волчий слух. - Снова полнолуние, - женский голос полон укоризны. – И ты снова сидишь один. Хань, я люблю тебя. Но тебе уже 26. Твой отец считает, что ты безнадежен. Я кожей чувствую, как напрягается мой омега. Но лишь сильнее сжимает зубы, явно пытаясь не нагрубить матери. И машинально трет шею, чуть ниже уха. Там, где я оставил свою метку. И я точно знаю, что он так же чувствует меня каждой клеточкой своего тела, которое стремится поскорее оказаться в моих объятиях. Но это его чертово упрямство. Или тупость.

***

- Сехун, ты обещал мне, что будешь спать! - Ну, мам, ну расскажи еще раз! - Ну ладно, - красивая женщина у моей постели в сотый раз расправляет невидимые складки моего одеяла. – Давным-давно, когда мир был совсем не таким, как ты привык его видеть, наш народ жил, не таясь. Но, однажды, правителем племени выбрали пятнадцатилетнего сына только что скончавшегося вождя. Молодой вождь в силу юности был горд и тщеславен. И после очередной удачной охоты, он, вместо традиционной благодарственной жертвы Ясноликому Богу Луны, стал насмехаться над Ним. Что это его заслуга, древние боги ему вовсе не указ и он больше не будет приносить им жертвы, которые совершались на протяжении веков. Я слушаю эту историю раз в сотый, но, как и все предыдущие, завороженно ловлю каждое слово, произнесенное мелодичным голосом матери. - Разгневался бог Луны на вождя. Оскорбился столь грубой неблагодарности. И наслал он на наш народ страшное проклятье, – мать корчит устрашающее лицо, и я натягиваю одеяло почти до глаз, прекрасно зная окончание истории. Эта наша своеобразная игра – она пугает и я пугаюсь. – Он разделил каждого из нашего племени пополам. Поднял всех своими огромными ручищами к облакам и бросил обратно, так далеко друг от друга, чтобы никто даже не учуял свою половинку. И настроил все соседние племена против нас. Страшные времена постигли наших предков, Сехун, - театральная пауза. - Они выживали как могли, и, наконец, обрели спокойствие лишь смешавшись и затерявшись в других племенах. Священный Волк, наш прародитель, не мог снять Проклятие, наложенное на своих детей Ясноликим. Но, дабы спасти нас от чужаков, он сокрыл ото всех наши истинные обличия, которые некогда мы носили с гордостью. Мать останавливается на пару секунд, чуть улыбаясь уголками губ, зная, что впереди моя самая любимая часть. - И как не старались люди Волка, даже найдя свою половину, не могли они больше стать единым целым, хотя чувства и ощущения они делили между собой всецело. Узнать свою половину было просто, лишь ее каждый волк видел в истинном обличии. Но в этом и было великое Проклятие – найти друг друга, но так и не иметь возможности стать Единым. И жить в разных телах, ощущая себя лишь Половиной. Мать замолкает, вновь поправляя мне одеяло, собираясь пожелать спокойной ночи и уйти, включив ночник. Но именно в тот вечер я начинаю расспрашивать ее. - Мам, а это правда, что где-то есть моя половинка? – мой голос преувеличенно небрежен, скрывая детское воодушевление. - Конечно, милый, - улыбается она. – Мы ведь с твоим отцом нашли друг друга. И ты обязательно найдешь свою омегу. - Но как я узнаю ее? Как она будет выглядеть? - О, - и мать тихо смеется. – Ты узнаешь. Обязательно узнаешь. - И что я тогда должен буду делать? – сверлю ее взглядом. - Ты - альфа. Твоя половинка – омега. Когда ты найдешь ее, ты должен поставить на ней метку. Этот ритуал будет говорить о том, что она теперь твоя омега. И теперь вы будете вместе до конца своих дней. - А у тебя есть такая метка? – выдыхаю с нескрываемым любопытством. Мать легким движением откидывает свои длинные блестящие волосы, и вижу за ее ухом отчетливый шрам от укуса. Живот скручивает тугой узел. - Папа сделал тебе больно?.. – мой детский голос дрожит. Но мать лишь улыбается. - Когда наступит пора, ты поймешь, Сехунни. Это ничто по сравнению с той болью, которая бы меня ждала, если бы твой папа меня не нашел. А сейчас – спи.

***

Несколько месяцев назад. Первая встреча. Хотя встречей это можно назвать с натяжкой. Когда я заметил его, он уже спешил слиться с толпой, явно приметив меня первым. Я, даже не отдавая отчета, тут же кинулся за ним, но уже было поздно. Я видел лишь спортивную спину, светло-русые волосы, чуть ниже меня ростом, парень… Как же я понял, что он тот самый? Его голову венчали милые, такого же цвета что и волосы, ушки. Волчьи, мать твою, уши! И весь мир вокруг словно выцвел, оставив краски только на русой шевелюре этого парня и его ушах, которые, словно антенны, не давали отвести от себя взгляд. Конечно, я помнил все эти сказки, легенды, которые рассказывал мне мать, в которые я даже верил. Но я думал, что это все же метафоры. Что я увижу ее, и просто пойму – вот оно, мое. Я как-то и не думал вообще, что это может оказаться парень. Хотя меня предупреждали, что у нашего народа альфы и омеги совершенно не имеют ничего общего с общепринятым половым разделением. Альфой дочери друзей моих родителей, тоже из наших, таки была девушка. Я должен был насторожиться еще тогда, но... В общем, из себя меня вывел голос моей очередной подружки. Обычной. Человеческой. Мы звали их бетами. Я очнулся и понял, что прошел за этими парнем метров двадцать. И все это время моя девушка пыталась до меня докричаться. А я словно оглох. Мой мир сузился до этих чертовых ушей. В тот вечер я прикинулся больным и слинял домой. Меня трясло и бросало в жар. Уснуть, по-моему, я так и не смог, порой проваливаясь в какую-то полудрему, где мой воспаленный мозг живо подсовывал эту яркую картину удаляющейся и растворяющейся в толпе спины. И я иду за ней, тяну руку. Остаются считанные сантиметры, чтобы ухватить его легкий пиджак, но мои пальцы беспомощно хватают воздух… Иногда я все же догонял его, хватал за руку. Но едва он начинал оборачиваться, и я, затаив дыхание, ждал, что вот-вот я увижу его лицо… Я просыпался, обливаясь потом и тяжело дыша.

***

На следующий день был традиционный ужин в доме моих родителей. Едва я разделся и зашел, родители обеспокоенно переглянулись. Они всегда видели меня насквозь. - Что случилось, Сехунни?.. - Кажется, я встретил свою омегу, - цежу. - Но это же замечательно! – родители уже радостно переглядываются, и мать, кажется, украдкой смахивает слезинку. - Это парень, - плохо скрытое волнение в голосе. – И, кажется, он меня боится. Я даже толком лица его не разглядел. Дальше меня ждал вечер лекций о нашей истории (которые я уже слышал в детстве под видом сказок не одну сотню раз и читал в книгах), о нашей физиологии (тут мне было дико неловко, мать отчаянно краснела и теребила краешек скатерти, а я жалел, что не пью, стараясь выключить свое воображение относительно родителей и всех знакомых) и, в конце, совсем расслабившийся от пары бокалов вина, отец уверил меня, что они с мамой меня всегда поддержат. И вообще, то, что я встретил свою омегу (а это точно твой омега, можешь даже не сомневаться!), мне несказанно повезло. Ведь он мог оказаться в другой стране и шанс встретить свою Половинку стремился бы к нулю. Поэтому, я должен его найти. Во что бы то ни стало. И уже когда я засыпал, в мою голову пришла мысль: а как же я выгляжу для него, раз он предпочел унести свои ноги от меня подальше?..

***

На его поиск у меня уходит примерно неделя. Свою подружку я бросил на следующий же после ужина день. Ничего личного, подсознательно я все-равно всегда верил, что найду свою Половинку, а она здорово мешала моим поискам. Но в обществе на меня косо бы смотрели, когда я, пользуясь популярностью у противоположного пола, жду «ту самую». Вернее всего, меня приняли бы за гея. Поэтому я постоянно менял подружек, чтобы они не успевали привязаться ко мне, имена которых сам запоминал с трудом. И вот вся ирония. Мой омега – парень. Технически, в глазах общества – я гей. От этих мыслей внутренности словно скручиваются. Но я все равно понимал, что родители правы. И теперь я из кожи вон вылезу, но найду этого парня. Просто потому, что иначе не смогу жить спокойно, как минимум не увидев его лица. Впервые я встретил его у станции метро. В том направлении, куда он шел в тот раз, два универа и колледж. То, что он примерно мой ровесник, я как-то не сомневался сразу и был уверен, что он тоже студент. Я прогуливал свои занятия и шлялся по учебным заведениям, надеясь увидеть его. В техническом универе мне на четвертый день посчастливилось. Перерывов катастрофически не хватало, и я, уже по отработанной схеме, ввалился в очередную аудиторию, на автомате выдав «простите, я, кажется, ошибся аудиторией», бегло осматривая студентов. И, наконец, переводя виноватый взгляд на преподавателя, мол, простите, не хотел прерывать. И мое сердце пропускает удар. Потому что у доски с мелом в руке стоит мой ушастик. Каким-то неведомым усилием успеваю выскочить в коридор до того, как моя челюсть поползет вниз. Такого расклада я совершенно не ожидал. Этот парень выглядит чуть ли не младше меня. Кстати, о его внешности… И тут я чувствую как мои щеки предательски краснеют, а сердце стучит так, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Ничего более прекрасного и совершенного я еще никогда не встречал.

***

Остаток занятия я нервно скитался по ближайшим коридорам. Когда занятие окончилось, я выдернул из толпы мелкого паренька в огромных роговых очках - с виду типичный ботаник - и выспросил его о их преподе. От него я узнаю, что его зовут Лу Хань (но за глаза его зовут Луханом – что ж, мне нравится) и он аспирант на кафедре прикладной физики. Аспирант. Значит не на много старше меня. Так же выведав у паренька, где эта самая кафедра, направился туда, чтобы выяснить расписание хёна. Дальше все просто – я ждал его после окончания его занятий. И, когда он, наконец, появился, я, незамеченным, последовал за ним. Но, к моему удивлению, вместо того, чтобы свернуть к метро, он внезапно резко повернулся совсем в другую сторону и углубился в улочки спального района. Может, у него свидание?.. Но вскоре все становится понятно. Лухан в очередной раз заворачивает за угол, и когда я заворачиваю за ним – его и след простыл. «Незамеченный», как же. Чертыхаясь, бегу вперед, заглядывая во все переулки, пока не вижу, как в конце одного мелькает знакомая спина в сером коротком пальто с поднятым воротником. Кровь в моих жилах просто закипает. Я словно вошел во вкус этой охоты, совершенно забыв про осторожность. В несколько прыжков преодолев и эту улочку, бросаюсь вслед за своей жертвой. Лухан оборачивается. Его глаза расширяются, и он кидается прочь, сломя голову. И, наконец, спустя минут десять этой странной погони, хён заворачивает в тупик. Он прикасается к гладкой кирпичной стене руками, высотой метра два с половиной, а может и все три, в отчаянной надежде найти лазейку или выступ. Или совсем безумной - открыть проход в Косой переулок, хех. Я молча остановился перед ним в нескольких метрах, блокируя путь назад. Поняв тщетность своих действий, он обреченно развернулся ко мне лицом. - Зачем ты гнался за мной? - А зачем ты убегал? - Кто ты?! – голос Лухана гулко отражается от стен эхом. - А то ты не знаешь, - фыркаю, приблизившись. - Ты чертов монстр! – в его глазах плескался натуральный испуг, сбивая с меня всю спесь. Да что же, черт возьми, он видит?! - Тебе что, родители не рассказывали?.. – осторожно. Лухан продолжал вжиматься в стену, пытаясь максимально отдалиться от меня. - Ты про эти глупые сказки? – теперь его голос был преисполнен презрением. – Я не верю в эту чушь! Это все бред собачий. - Нда-а-а? – я непроизвольно поднял одну бровь. – Почему же тогда я для тебя выгляжу совсем как не человек? Лухан в ответ молчит, угрюмо разглядывая меня. - Я вот верю в эти «глупые сказки», Лу Хань-хён, - он вздрагивает, явно не ожидавший услышать свое имя. – И я точно знаю, что ты – моя Половинка. - Да плевать я хотел, что ты там знаешь! – китаец явно завелся не на шутку. – Никакие глупые мифы не будут мне указывать как жить! – и в подтверждение своих слов, он с силой толкает меня, заставив отступить от неожиданности назад. Он явно планировал после этого кинуться прочь. Но явно не ожидал того, что произошло. Едва его пальцы коснулись моей груди, меня словно ударило током, пронзая каждую клеточку моего тела. И его, судя по всему, тоже, потому что он как-то обмяк и отступил назад, зачарованно пялясь на меня. Типичным взглядом жертвы. Ему сейчас очень не хватало поджатого хвоста. Для завершения образа. У меня же из головы улетучились все мысли и сомнения. Стало ясно как день, что я должен сделать. И прямо сейчас. И это, почему-то, очень важно. Не терять ни минуты. Я молча подошел вплотную к Лухану. Он уже даже не пятился назад, а смиренно не отводил взгляд. Мне кажется, что он вообще забывал моргать. Я наклонил голову влево, одной рукой вжав в злополучный холод кирпича, а вторую запустил в волосы, за его правым ухом. На ощупь шелковистые. Убрал их назад, сжав в кулаке и обнажив вожделенную полоску натянутой черепной костью нежной кожи, между ухом и линией роста волос. И вонзил свои зубы, ощутив приятный запах его кожи, солоноватой на вкус. К которому тут же примешался металлический привкус крови. Вскрик боли Лухана над моим ухом вернул меня в себя. И я в рывком отстранился от паренька, лицо которого теперь исказила гримаса ужаса. Он судорожно схватился за укус, и я четко увидел багровые пятна на вороте его бледно-голубой рубашки. - Ты точно монстр! Держись от меня подальше, чертов псих! Мои ноги стали ватными. Да и мне совсем не хочется догонять удирающего от меня Лухана. Я машинально вытер свои губы тыльной стороной ладони и увидел бледные разводы крови. Я только что. Укусил. Человека. Господи!.. Обессиленно привалился к стене. Я понятия не имею что на меня нашло. Оно казалось таким правильным, словно кто-то на ухо шептал мне, что я должен сделать. А теперь я мечтал провалиться под землю.

***

Но все это лишь были цветочки по сравнению с тем, что меня ждало впереди. Хотя я и перелопатил все ветхие книги, бережно хранившиеся у родителей, передающиеся из поколения в поколение, везде было указанно туманное «особая связь, которая формируется в первый лунный цикл после того, как альфа пометит омегу». И будут они жить долго и счастливо, бла-бла. Какой идиот вообще писал эти книжки?! Почему нельзя было описать тот пиздец, который ожидал во время образования этой чертовой связи?.. Я не знаю сколько простоял в обнимку со стеной, когда Лухан ушел. Слабость постепенно отступила и на смену ей пришла дрожь. Меня стало знобить, и я нашел силы оторваться от холодящего кирпича. Дорогу домой я не помнил совсем. Подозреваю, что я бы взял приз "лучший зомби года" на вечеринке по случаю Хэллоуина. Я ввалился в свою квартиру и тут же кинулся к кулеру с водой. Такой жажды у меня не было даже после празднования закрытия первой сессии. Вылакав всю воду из кулера, даже не подумав поставить в него новую бутыль, добрел до кровати и рухнул. Теперь меня лихорадило, все тело моментально покрылось испариной, одежда прилипла. Я, нехотя, начал стаскивать ее с себя, как зазвонил телефон. Мама. - Сехунни, у тебя голос слабый. Ты не заболел?! Ты там кушаешь? - Какого черта вы меня не предупредили, что будет так хреново?! - вместо обычного закатывания глаз к небу от чрезмерной родительской опеки, я сорвался на вопль. – Я встретил того парня. И укусил, - пояснил чуть спокойнее. На том конце слышится звон посуды и радостный голос матери, зовущий отца. Где-то на задворках сознания мелькает мысль, что раз отец уже дома – значит вечер. Краем глаза замечаю, что стемнело. Но мне уже не до матери. - Слушай, мам, меня сейчас вывернет. Потом поговорим, - и я уже в санузле, бросив телефон где-то на покрывале. Спустя минут пятнадцать, я, наконец, избавился содержимого желудка. Снова душила жажда. Я поднялся на ноги и вспомнил, что в кулере воды нет. И не думая ни секунды, присосался к крану, включив на всю мощность холодную воду. Пока вновь не был вынужден кинуться в объятия белому другу. Еще пару часов проходят по такому сценарию, пока я окончательно не выбился из сил и дополз до кровати, стянул джинсы и не забылся сном. Который оказался сущей пыткой. Всю ночь, мне снился Лухан. Начиная с его детства, вплоть до того времени, где он выглядел так, как я видел его этим вечером. Сны были обрывочные, не в хронологическом порядке. И ощущение, что это все где-то на границе моего сознания, между дремой и бодрствованием, еще больше истощая и без того измотанный организм. А еще были сны, в которых я видел, как мне казалось, настоящее. Я видел Лухана, который беспокойно метался на кровати. Я не знал, что видит он, но чувствовал, что тому тоже несладко. Мокрая челка прилипла ко лбу, кончики его светлых, в тон волосам, ушей мелко подрагивали, словно пытаясь прогнать неприятный звук или прижимались к голове, словно их хозяин был в опасности. И от этого зрелища где-то внутри что-то болезненно сжималось. Пробуждение было резким и мучительным. В голове каша от обилия информации о человеке, которого я едва знал вчера и как свои пять пальцев – сегодня. Часы показывали начало двенадцатого. Две пары я проспал, не слыша будильника. И куча пропущенных от родителей. Надо бы им позвонить, успокоить. Но сначала душ. Кое-как отскреб себя от постели и поплелся в душ. Вода приятно холодила, создавая иллюзию, что я выспался и отдохнул. Но как только я совсем расслабился, между ребер пронзает тупая боль, словно меня пнули, сбивая дыхание. Струи воды и плитка на стене перед глазами начинают терять очертания, словно кто-то выкрутил четкость на минимум. Я удивленно тру глаза, но открыв их, я не вижу больше ванную комнату. Я сижу на незнакомой кухне, передо мной плошка с рисом и еще какая-то еда, которая совершенно не лезет. Часы на микроволновке показывают 11:33. - Ты точно не заболел? У тебя же сегодня вроде были занятия, - вздрагиваю от высокого, незнакомого женского голоса. - Я позвонил и попросил меня заменить, - говорю я совершенно незнакомым голосом. И опускаю взгляд на свою руку, вертящую в пальцах палочки, которыми явно так и не притронулся к еде. Рука тоже не моя – она уже и меньше моей ладони. – Я не голоден, мам. Я думаю, что мне сегодня стоит отлежаться. - Хорошо, Хань, но все же выпей лекарство, - рука женщины накрывает мой лоб. – У тебя жар. Я, а точнее Лухан, кивает, чтобы не спорить, протягивает руку за стаканом… И вновь все вокруг начинает расплываться. Спустя мгновение, я – уже точно я – вновь стою в своей ванной, под прохладными струями душа, отперевшись одной рукой о кафельную стену. Я чувствовал, что нога затекла от долгого стояния в одной позе. Я, тихонько охнув, опустился на бортик ванны и потряс головой. Неужели я сейчас видел то, что произошло на самом деле в километрах от меня? Но в голове уже кристальная четкая чистота. Лишь одна мысль пульсирует, навязчиво проникая во все закоулки сознания. Я. Должен. Увидеть. Лухана. Прямо сейчас. Выключив воду, пошел в комнату, даже не вытеревшись и оставляя мокрые лужицы на полу. Часы на стене показывают 11:36.

***

Даже не подойдя к университету Лухана, я уже знал, что его там нет. Не из-за видения. Нет, я чувствовал это. Логика подсказывала, что надо было идти к нему домой. Но я не знал его адреса. Пусть я и видел обрывки его пути домой, вряд ли бы так просто его нашел. Я зачем-то захожу в здание университета, и запах Лухана окружает меня. Слишком уж много времени провел мой хён в этих стенах. Я точно могу сказать, по какой лестнице он ходит, и за какие дверные ручки он брался. Это пугает меня. Но, в то же время, бросая рассеянный взгляд на стену, я почти вижу, как Лухан стоял прямо под этой картиной, прислонившись спиной к стене, не более, чем 2 недели назад. И в голове мелькает безумная надежда. Резко развернувшись на пятках, я выбегаю на улицу. Быстрым шагом направляясь к метро, уже привычным путем. Шумно втягивая воздух, вовсе не потому, что мне нечем дышать.

***

Спустя пару часов, я у его дома. Мне повезло, что Лухан ходил одной и той же дорогой уже несколько лет, отчего, пусть в некоторых местах едва уловимо, его запах, словно нить Ариадны, вел меня. Стоя под окнами, я чувствовал его. И его учащенное сердцебиение, влага на ладонях и то, как он сердито закусывал свою губу, говорили, что и он знал, что я рядом, под его окнами, хоть и не выглянул ни разу. - Уходи, - словно шипение, донесся до меня его шепот. Но я лишь усмехнулся. Вычислить номер квартиры не составляет труда. И я позвонил в домофон, представляясь одногруппником Лухана из аспирантуры. На пороге квартиры меня встретила уже знакомая мне женщина. Чертовски не по себе от этого. - Добрый день, - моя самая учтивая и вежливая улыбка. – Я принес Ханю задание от нашего научного руководителя. Он мне писал, что заболел и просил занести. Меня вежливо приглашают и проводят мимо знакомой кухни (мурашки бегут по спине), вглубь квартиры. Когда дверь за моей спиной закрывается и мы остаемся наедине, с лица Лухана спадает вежливое выражение и сменяется злобным. - Какого хрена ты здесь делаешь?! И как, черт возьми, ты вообще меня нашел? – я почувствовал себя словно в серпентарии. Нет, ему правда не хватает хвоста. Мое воображение тут же дорисовало хвостик со светлой, вставшей на дыбы от гнева, шерстью. От этой картины я едва сдержал смешок. - По запаху, - мой голос был спокоен, совершенно не выдавая того, что творилось внутри. – Я хотел тебя увидеть. Лухан на мгновение растерялся от моей бьющей в лоб простоты. - Что ты вчера со мной сделал? Заразил чем-то? – и тут я не выдержал и хмыкнул. Лухан злобно сощурился. - Нет, не заразил. Ты же говорил, что в курсе. Это часть ритуала. Я тебя пометил. Теперь, ты - мой. - Да плевать я хотел на эту лабуду, - взорвался он. – Ты набросился на меня вчера и сегодня вломился в мой дом!.. - Меня впустили, – мой голос был холоден и обыден, словно я говорил о погоде или любимом сорте чая. И это явно еще больше заводило мою омегу. Где-то в солнечном сплетении стало пульсировать предчувствие. Смысл его еще ускользал от меня, но тело напряглось, а ноги словно стали пружинами. - Не важно! - Губы Лухана сжались, на скулах заходили желваки. – Я тебя совершенно не знаю! Даже имени твоего! Перестань меня преследовать и катись ко всем чертям из моего дома! - Меня зовут О Сехун. И это была последняя капля в чашу терпения Лухана. И в мою челюсть летит правый кулак. Но мое тело уже наготове, и легко перехватило его руку, заламывая ее обладателю за спину под удивленный выдох. Я оказался прямо за его спиной, крепко прижимая к себе. - Мне сегодня всю ночь снился ты, теперь я знаю о тебе все, - мои слова заставляют Лухана замереть в моих цепких объятиях. – Я думал, что я тебе тоже снился. - Мне ничего сегодня не снилось, - процедил. Мне даже не надо подключать свои волчьи инстинкты, я знаю, что он врет. Я видел, что он врет. Но я уже не был уверен, что ему снился я. - Зачем ты мне врешь, хён? - мой горячий шепот в районе его левого уха заставил его содрогнуться в моих руках. Лухан, словно тетива лука, был напряжен, и даже интуиции не нужно было, чтобы понять, что это именно мои крепкие ладони, лежащие у него под ребрами, заставляли его ловить каждое мое движение. Тело предавало его. Но Лухан оказался сильнее своих инстинктов. Он резким движением выворачивается на девяносто градусов, когда я, опьяненный его близостью, расслабился. Резкий удар куда-то поддых, заставивший меня согнуться почти пополам, в глазах все побелело. Со стороны выглядело так, словно я только что пробежал марафон и не мог отдышаться. Его рука ложится на мою макушку и пальцы сжимают волосы. - Убирайся, - процедил шепотом. Это заставляет меня невольно усмехнуться. Ведь парень явно заботится о том, чтобы его мать не услышала происходящего. Вот придурок-то. - Послушай, хён, - я выпрямился, смахнув его руку, словно пылинку. – Я вижу, что тебе явно не нравится этот расклад, но мы тут ничего не можем поделать. - Нет, это ты послушай, О Секен, или как там тебя, - его голос сочился ядом, а на моем имени он сделал недвусмысленное ударение, явно коверкая его нарочно. – Мне плевать, что ты там себе возомнил, что мы должны быть вместе, потому что в какой-то старой идиотской книге так написано. Держись от меня подальше со своими извращенными фантазиями. Мой рот уже открылся, чтобы выдать новую порцию убеждений, как внезапно, внутри словно лопнула натянутая струна. И все стало неважным. Как будто меня накрыло трехдневной усталостью. Я молча закрыл рот, и, развернувшись, вышел, чувствуя спиной обескураженный и удивленный взгляд Лухана. Конечно, он явно ждал, что я буду более настойчивым. И не только словами. Но мне уже было безразлично, что он там думает. Я словно постарел на двадцать лет. Я коротко попрощался с удивившейся моему скорому отбытию женщиной и быстрым шагом поспешил домой, никуда не сворачивая. Дома контрастный душ не помог хоть как-либо взбодриться и я обреченно рухнул на кровать, чувствуя себя совершенно разбитым.

***

Дни шли своим чередом. Больше Лухана я не преследовал. Раз в неделю меня навещала мать. С кастрюлькой супа, по вкусу напоминающий козлиную мочу. Хотя я понятия не имею, какая на вкус моча у кого-либо, но ощущение было примерно такое. Она говорила, что это из-за особой травы, волчьего аконита или что-то в этом духе, и я должен это съесть. Ага, вот прямо сейчас. И, впервые в жизни, я плевал на родительские советы – едва за матерью закрывалась дверь, как содержимое супа исчезало в недрах унитаза. «Это поможет в твоем состоянии, - говорила она. – Это лечит разбитое сердце и придает сил». Но черт, я не чувствовал, что у меня разбито сердце или еще что-то там в этом роде. Я вообще ничего не чувствовал. За исключением вспышек гнева. Вдруг, ни с того ни с сего, я начинал дико злиться на этого чертового идиота. Меня бесило, что он даже не дал мне шанса. Черт возьми, я разве так плох? Нет – я постоянно получал приглашения «сходить вечером пропустить пару бокальчиков» или «посмотреть только что вышедший фильм в блю-рэй у меня дома» от знакомых и не очень омег и бет обоих полов. Омеги, обычно, сопровождались характерным ароматом течки. Но нет, этот аспирантишко смотрел на меня так, словно я был тараканом под его тапком. А потом злость сходила на нет, все мысли словно улетучивались, оставляя лишь щемящую безысходность, на смену которой приходила уже знакомая усталость, заставляя меня забываться спасительным сном. И так продолжалось до сегодняшнего утра.

***

Едва открыв глаза со звоном будильника, я понял, что что-то явно не так. Нескольких долгих секунд до меня доходило, что я чувствую запах Лухана, причем сильнее обычного, от чего все тело горит, словно в лихорадке. Рывком я сел на кровати и шумно втянул воздух. Нет, мне не почудилось, вся комната была пропитана этим запахом. Рывком я подскочил к окну, распахивая его. И высунувшись в него наполовину, в надежде вдохнул. И запах Лухана был еще сильнее, чем в моей спальне. Голова пошла кругом и я, чудом не вывалившись из окна наружу, обреченно сполз под подоконник, вытянув ноги к кровати. Кажется, я сошел с ума. Но запах был все же не совсем обычным, не таким как я его помнил и изредка чувствовал с ветром, дувшим со стороны универа Лухана, когда я ловил в нем знакомые нотки, по дороге домой с учебы. И тут меня осенило. Течка! Твою ж мать, я даже с другого конца города чувствовал его блядскую течку. Нет, крыша едет точно. Но утренний душ мне не помог. По дороге в универ, мне казалось, что весь город пропитан этим запахом, даже в метро он слабо ощущался. Я был уверен, что слабо потому, что сам Лухан в него еще сегодня не спускался, иначе бы я просто умер от удушья прямо в вагоне. Первые пары были просто адом. Между ними я пытался найти чем перебить этот запах. Сунулся даже в мужской туалет на втором этаже, который славился тем, что в него нельзя зайти без противогаза, но это оказалось ерундой, по сравнению с вездесущим лухановским ароматом. В большой перерыв я отправился в столовую и взял самое острое, что там было – индийское карри. С экстра-порцией специй. Друзья смотрели на меня как на идиота, а я был счастлив – пока я рыдал (не эвфемически), я ненадолго забыл об этом проклятом ушастике и все мои мысли занимали нецензурные выражения относительно производителей острых специй. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, и мое спасение тоже было съедено. И дело принимало скверный оборот – я явно сжег себе слизистую, так что повторять эксперимент не стоило. Хотя бы сегодня. Но как прожить это сегодня? С горем пополам я отсидел еще одну пару и прогуляв последнюю, пошел бродить по городу. Я накупил кучу ароматических масел, свечей, благовоний, надеясь, что это хоть как-то перебьет запах. Но в итоге, к концу дня, мои ноги сами привели меня к знакомому дому, у которого я уже час околачиваюсь, слушая ссору Лухана и его матери. Потоптавшись еще немного у его дома, после того, как погас свет в его окне, я иду домой пешком, чтобы устроить сеанс аромотерапии, стараясь по дороге не думать о том, что я все дальше и дальше отхожу от Лухана, который прямо сейчас, свернувшись калачиком на своей постели, обняв себя обеими руками и до боли закусив губу, мечтает, чтобы мои пальцы скользнули под его нелепую пижаму. Как я и ожидал, даже после того, как моя квартира по запаху стала напоминать не то парфюмерную лавку, не то секту чокнутых обонятельных маньяков, ничего не помогло. Всю ночь я слоняюсь по квартире, страдая от бессонницы и возбуждения. Методы, помогавшие в средней школе для борьбы с последним – тоже не помогли. Нет, какое-то облегчение было, но, в конечном счете, под утро, я тупо выбиваюсь из сил и наконец-то проваливаюсь в сон, прямо на коврике возле душевой кабины. Просыпаюсь – и мне еще хуже, чем вчера. Вдобавок ко всему, еще чертовски затекла спина и левая нога. Причина, прервавшая мое беспокойное забвение – телефонный звонок от матери. Проигнорирую – примчится за полчаса. А мне сейчас меньше всего хотелось видеть ее, так что я изо всех сил бодрым голосом сообщаю, что после занятий я уезжаю с друзьями за город, в дом к одному из приятелей на все выходные. Едва поговорив с ней и поклявшись себе, что в следующую лухановскую течку я действительно уберусь подальше из города, я поднимаюсь не без труда и иду на кухню. Полтретьего дня, пары вновь без зазрения совести прогуляны, жую что-то из холодильника и мучительно соображаю, как же мне выжить в эти выходные, как взгляд падает на бар за окном. Я не пил почти никогда. Не потому что я беспокоился о здоровье, нет. Просто алкоголь всегда действовал на меня одинаково – уже после пары банок пива я смертельно хотел спать. Идея кажется мне гениальной, вселяя надежду. Я, словно окрыленный, принимаю душ, привожу себя в порядок и иду к ближайшему банкомату, снять часть заначки, которую трачу на бутылку виски. Что уж мелочиться-то. Такой повод. Как и ожидалось, 50 грамм – и я сплю до субботы как младенец. Выходные проходят чередой сна и бодрствования в томительной дымке привкуса Лухана и в стандартном необходимом минимуме дел. Утром, в понедельник, я чувствую, что хватка, которая душила меня все эти дни, ослабла, так что я даже смогу привести себя и квартиру в порядок, к визиту матери, которая привезла новую порцию своего жуткого супчика. И, наконец, во вторник, из открытого окна я вновь чувствую свежесть осеннего утра с примесью запахов, привычных для Сеула. И никакого ублюдского Лухана. Черт возьми, через пару лет я или сопьюсь, или убью этого паршивца.

***

Пробуждение было резким и болезненным. Я на ощупь нахожу свой телефон, что бы заткнуть давящий на мозг ор будильника. Пару секунд тупого залипания в экран и до меня доходит, что это не будильник. Дверной звонок. Чертыхнувшись, нашарив ногами тапки, я сонно иду к двери, попутно отмечая, что что-то явно не так. Нет, даже не то, что кого-то черт принес в субботу рано утром. Что-то еще было не так. И уже почти возле входной двери мой не до конца проснувшийся мозг все же понимает в чем дело – Лухан. Он снова везде. И на этот раз явно сильнее, чем в прошлый раз. Вот гадство. Я ведь посчитал, что его течка начнется только через два дня в понедельник. Вчера допоздна выбирал куда поеду на это время, так и не выбрав между Пусаном и Кванджу. Подальше, чтобы уж наверняка. Еще свежи воспоминания о первой его течке. И тут тебе… Подстава. Со всеми этими мыслям открываю дверь, забыв даже глянуть в глазок, с одним желанием – вылить все негодование на того, кто додумался побеспокоить меня с утра в законный выходной. Едва дверь распахнулась, как меня обдает новой волной безумства. Но когда я вижу на пороге самого виновника моих бед, из головы улетучиваются и мысли, и заготовленная тирада. Кровь приливает к щекам (и не только), и я лишь беспомощно пялюсь на своего неожиданного гостя, судорожно сглатывая. - И тебе доброе утро, - как ни в чем не бывало, роняет Лухан, и, отодвинув меня плечом, входит в мое жилище. По-хозяйски разувается и начинает оглядываться. Я на автомате захлопываю дверь. - Ка.. какого черта?! - Я тут поссорился с родителями и решил пожить несколько дней у тебя, - меня наконец-то удостаивают взглядом. - Да ты в конец ебанутый! – во мне вновь вспыхивает негодование. – Додумался прийти с течкой к альфе!.. Шел бы ты к своим друзьям! – я уже молчу про его охуевшую наглость припереться ко мне, словно мы приятели. - Я не хочу, чтобы они видели меня в таком состоянии, - невозмутимо. Черт возьми, в каком состоянии?! Да он же спокоен как удав. У меня же уже от этого дурмана все плывет перед глазами, а налитая кровью до предела плоть, болезненно пульсирует под боксерами. Мысль, что стоило бы хоть как-то прикрыть то, как Лухан на меня действует, кажется вовсе смехотворной. Это бесполезно. - Вроде ты вполне спокоен, - все мои усилия сейчас уходят на то, чтобы голос предательски не дрожал. – Ты о последствиях думал вообще?! - Думал, - на его лице расплывается ухмылка, в ней есть что-то хищное, от чего мне становится не по себе. – Может, я совсем не против этих… «последствий», - его рука словно невзначай тянется к вороту рубашки и начинает расстегивать верхние пуговицы. И где-то в этот момент я понимаю, что еще секунда и будет поздно. А я совсем не так себе это все представлял. - Захлопни за собой снаружи дверь, когда будешь уходить, - и уже сам, захлопнув дверь за собой в спальню, я лихорадочно ищу ту спасительную бутылку виски, мелко трясущимися руками. Мне надо переварить то, что только что произошло, но думать я не в состоянии прямо сейчас. Хотя я только что встал, но мне кажется, что прошла вечность и я чувствую себя измотанным. Лухан бесцеремонно входит в спальню, уже в расстегнутой рубашке, бросив где-то в глубине квартиры свою сумку и пальто, когда я делаю третий глоток обжигающей жидкости. - Хм, утро субботы, а ты бухаешь, - кажется, впервые, Лухан выглядит удивленным. – Не думал, что у тебя проблемы с алкоголем. Но его слова уже гулким эхом отдаются, не вызывая никаких эмоций или желания доказывать, что я не алкоголик. И последнее, что я слышу, опустившись на прохладную подушку, свой голос, словно из далека: - Единственная моя проблема – это ты.

***

Возвращение в эту реальность оказывается хуже предыдущего. Но дело явно не в похмелье. Повернув влево голову, я обнаруживаю рядом Лухана, лежащего на животе. Простынь, служащая мне одеялом прикрывает лишь его ягодицы и ноги. Невольно отмечаю отсутствие намека на нижнее белье, втайне надеясь, что оно все же там имеется. Скользнув взглядом по расслабленным мышцам спины, чувствую, как что-то сжимается в области живота. Глаза Лухана прикрыты, и лицо безмятежно, и я невольно любуюсь его пушистыми ресницами. Левое ухо едва заметно подрагивает во сне, заставляя меня умиляться. О чем я тут же жалею, чувствуя, как уголки моих губ, только что чуть приподнятые в легкой улыбке, опускаются вниз. Нет, хоть я и не мог отрицать своего влечения, все же я не этого хотел. Я всю жизнь считал, что когда я встречу свою омегу, это будет не только лишь физиология. А Лухан… Черт, я совершенно не понимаю его. Точнее, его неприязнь ко мне еще хоть как-то могла поддаваться логике, но сейчас… Хотел бы я знать, что творится у него в голове, а не только видеть его воспоминания. Непроизвольно из моей груди вырывается громкий вздох. Тут же спохватившись, я внимательно разглядываю лицо Лухана. Нет, не проснулся. Только вновь, шевелит своим милым ухом, словно пытается отогнать назойливую муху. Аккуратно встаю с постели. Надо подумать обо всем, трезво, насколько это возможно в одной квартире с омегой в самый разгар течки и спросонья. Но когда всего пара шагов отделяет меня от заветной двери, до моего слуха доносится едва слышный скрип пружин матраца, и я слишком поздно понимаю что же произошло, как на мою талию уже ложатся наглые руки и сзади раздается ехидный тихий голос, от которого меня мгновенно бросает в жар, а майка тут же прилипает к телу: - Далеко собрался? Судорожно сглатываю застывший в горле комок и лихорадочно думаю, нужно ли что-то ответить, или просто, просто вырвавшись из цепких объятий, не объясняя ничего, поскорее смыться от Лухана. И вновь, моя ошибка – сначала делай, а потом думай. В случае с Ним. Потому что его рука уже, миновав мой напрягшийся живот и оттянув податливую резинку трусов, накрывает мою эрекцию, заставив забыть обо всем. И, подавшись вперед, прижимаясь лбом и ребром правого кулака к дверному косяку, ртом пытаюсь ухватить кислород, словно растворившийся в экстазе, который лавиной обрушивался на меня со всех сторон с нарастающей амплитудой. Остатки рассудка выхватывают за моей спиной обрывки шепота Лухана, но я совершенно не понимаю, что он бормочет. Застигнутый врасплох, я совершенно безоружен от его прикосновений голого тела к моей спине, его эрекции упирающейся мне в бедро и звуков голоса, смешанных с моим прерывистым шумным дыханием. Но одна мысль все же приобрела четкие очертания – я больше не мог игнорировать и сдерживать свои инстинкты. Пытка слишком невыносима… Прямо сейчас я… Но едва я попытаюсь пошевелиться, как Лухан сильнее сжимает свою ладонь на моей пульсирующей головке, а воображение подсовывает безумно возбуждающую фантазию, где не рука Лухана, а его темно-розовые, слегка припухшие, явно от долгих и безжалостных поцелуев, губы обхватывают ствол моего члена и он заглатывает его в себя, почти до самого основания… И я чувствую, как внизу живота, словно кто-то отпускает натянутую до предела пружину. Отдышавшись, поворачиваюсь к омеге лицом. Тот, совершенно обнаженный, с невозмутимым лицом, рассматривает свою руку, покрытую моей спермой. - Быстро ты, - и слизывает с указательного пальца молочные капли. Все такой же спокойный, словно все только что произошедшее и его нагота сродни чему-то обыденному, типа похода за продуктами. Но внезапно его словно осеняет, Лухан переводит взгляд на меня и будничным тоном интересуется. – А хочешь я тебе отсосу?.. От его фразы я вновь чувствую, как кровь, с легким щекотанием, приливает к низу живота. Молча делаю шаг к нему и хватаю ладонью за горло, слегка сжав и подталкивая Лухана назад. Он послушно отступает до тех пор, пока его ноги не упираются в край кровати. Но едва он останавливается, я толкаю сильнее, заставляя опуститься на простыни всем телом. И тут же нависаю над ним. Мой разум, бьющийся в истерике от безуспешных попыток понять логику Лухана, требует, что бы я устроил ему допрос с пристрастием. Но я лишь молча смотрю на распластавшегося парня, который не покидал мои мысли последние пару месяцев, который отталкивал меня все это время, которого я всеми силами пытался, пусть и не надеясь на успех, выкинуть из своей головы… А теперь он лежит подо мной обнаженный, с поволокой желания в своих оленьих глазах и так соблазнительно приоткрыв пухлые губы… И к черту все!... Я сминаю эти губы в жадном поцелуе, на который Лухан тут же отвечает, его руки тут же тянут вверх мою майку, заставляя все же оторваться друг от друга. Воспользовавшись этим, я снимаю и оставшиеся трусы, и готов уже вернуться к начатому, как все же мой разум короткой вспышкой берет на мгновение верх. - У тебя есть презервативы? - В штанах, они где-то на полу. Чертыхаясь, принимаюсь за поиски его джинс и, когда нахожу, швыряю прямо в Лухана. Пока он занят извлечением необходимого, я вновь нависаю над ним и аккуратно ввожу палец в сочащееся смазкой, которая уже везде: на его ягодицах, мошонке, внутренней стороне бедер, моих простынях; в приоткрытое розоватое колечко мышц, чтобы подготовить его. Лухан негромко стонет, прогибаясь и откидывая уже ненужные брюки куда-то на пол. Палец внутри скользит легко и я добавляю второй. - Я и так уже себя растянул, - выдыхает Лухан, призывно подаваясь и насаживаясь на мои пальцы, которых ему явно недостаточно. А у меня перед глазами, уже с привычным ощущением моих видений, встает картинка: Лухан, с блаженством на лице и закусив нижнюю губу, в ванне, очевидно, у себя дома, мастурбирует чем-то, что я не могу разглядеть, поскольку оно почти полностью скрылось внутри омеги. Я вижу только, что этот предмет ярко-зеленый. Картинка исчезает так же внезапно, как и появилась, и, судя по всему, Лухан даже не заметил моего ступора. - Твоя игрушка меньше чем мой член. - Откуда ты… - но я уже затыкаю рот поцелуем, добавляя третий палец снизу, а после, вынув их все, приставляю покрасневшую головку подрагивающей от нетерпения плоти и медленно вхожу на всю длину в жаркое, сжимающее изнутри и столь желанное. Лухан стонет мне в рот, неосознанно царапая мне спину. - Больно? – мотает головой. Все же я делаю пару аккуратных толчков, убеждаясь, что он не врет. Но его глаза смотрят с мольбой сквозь взмокшие прядки челки. - Сехун-а-а-а… - я никогда не думал, что мое имя может быть столь возбуждающим из чужих уст и я сильнее насаживаю его на себя, закидывая одну ногу к себе на плечо. На удивление, несмотря на то, что сжимающее нутро намного приятнее его рук, я не готов кончить прямо сейчас. Меня куда больше своих ощущений занимает Лухан, по-блядски извивающийся и бессознательно сжимающий простыни, абсолютно податливый в моих руках. На каждый шлепок о его бедра и ягодицы беспомощно раскрывает рот в беззвучном стоне. Я свободной рукой обхватываю его член, подстраиваясь под свой размашистый ритм. И в последний раз, смяв в пальцах простынь, Лухан прогибается, подаваясь вперед, и я ощущаю, как он инстинктивно сжимает меня изнутри еще сильнее, а его член импульсивно содрогается, выбрасывая на его напрягшийся живот порцию горячей жидкости, вызывая у меня самую безумную улыбку, которая тут же смывается с настигшим и меня оргазмом.

***

Еле волоча ноги, плетусь в ванну. Я проснулся от настойчивых солнечных лучей, задорно карабкавшимся по смятым простыням и животу Лухана, который поднимался и опадал в такт размеренному дыханию. Тело ныло и я чувствовал себя разбитым – этой ночью мы с Луханом толком не дали друг другу поспать, задремав на сырых простынях в конец обессиленные только под утро. Щелкнув выключателем, по инерции включив кран, я зачерпываю холодной воды в обе ладони, и, прижав их к лицу, поднимаю взгляд на зеркальную дверцу шкафчика над раковиной… И мой пронзительный вопль наверняка слышно даже на первом этаже. Черт возьми!.. Я с немым ужасом рассматриваю в зеркало свои, некогда бывшие орехово-карие, а ныне кроваво-красные глаза, которые делают меня похожим на героя ужастика. Пальцы беспомощно скребут кожу под глазами, оттягивая нижнее веко и делая мои жуткие глаза еще более… - Стремно, да?.. – голос стоящего в двери Лухана выводит меня из оцепенения. Наверняка я разбудил его своим криком. И я бы не сказал, что это стремно. Это охренеть как до усрачки страшно. - Подожди, самое интересное, - Лухан щелкает выключателем, а я со вздохом закрываю кран с хлещущей из него ледяной водой. – Теперь посмотри в зеркало. Ванная комната без электрического освещения почти погрузилась во мрак, единственным источником освещения был дверной проем, в котором стоял Лухан. Я послушно перевожу взгляд на свое отражение, собираясь напрячь зрение, чтобы выхватить из темноты знакомые черты, но первое что я вижу – две горящие во мраке красные точки и невольно отшатываюсь. - Блять!.. – теперь понятно почему Лухан с таким ужасом смотрел на меня. А теперь меня таким будут видеть все наши, включая моих родителей, друзей, незнакомых альф и омег… О, Боже. - Подожди истерить, ты еще не все видел, - Лухан вновь зажигает свет. – Тебя, кстати, было всегда легко заметить, когда ты у меня под окнами ошивался. - Да уж, - хмыкаю. И продолжаю упавшим голосом. – Прямо фары. Так что там еще я не видел? - Рот открой. С опаской открываю рот, и начинаю рассматривать верхний ряд зубов, особенно клыки. Но ничего необычного нет. Высовываю язык - он тоже в норме. - Нижние смотри, - и я шумно выдыхаю. Нижние тоже почти все как прежде… кроме клыков. Клыки стали чуть длиннее и заострены. Прямо как у вампира. У меня перед глазами все начинает плыть – мной можно пугать детей. - А ты не плохо умеешь ими пользоваться, кстати, - хохочет китаец, я окидываю его более внимательным взглядом и вижу пару явных укусов на бицепсах, плечах… Наверняка еще есть на спине. И роняю лицо в ладони, больше не в силах сдерживать эмоции. Хочется одновременно плакать, кричать, убежать куда-нибудь подальше и забиться в темный угол. - Ой, да ладно тебе, - Лухан делает шаг и ободряюще кладет руку на плечо. – Клыки не такая уж и редкость среди альф. У моего отца тоже есть клыки. - Да ты глаза мои видел?! – прикусываю язык, поняв, насколько глупо это звучит. – Я же чертов монстр, ты прав был! Почему ты вообще ко мне пришел? На твоем месте я бы уже плыл к японской границе! - Ну, первое время было жутковато… - задумчиво крутит прядку рыжеватых волос. – Потом привык. Да и выбора у меня особо и не было. Я непонимающе смотрю на Лухана и он принимается объяснять мне как умственно отсталому: - Метка, - он невольно поднимает руку к шее и трет давно укушенное мною место. – Ты пометил меня и теперь для всех альф я – твой, и пахну тобой, этого не скрыть. И ваши, зачастую, брезгливы и не хотят потом связываться с ревнивой альфой. Найти безбашенного альфу-одиночку очень сложно, все они все равно ищут "того самого" и слиняют в итоге. И я решил не заморачиваться. Мда, от подобного заявления, что Лухан переспал со мной только от безысходности, стало совсем не по себе. Но он, видимо, истолковал мою хмурость на свой лад. - Да не парься, есть же линзы, в конце концов. Зато когда я тебя увидел впервые, по сравнению с твоими глазами, все краски словно померкли, - он делает паузу, а я вспоминаю схожие ощущения от нашей первой встречи, невольно усмехнувшись. - Да и это может быть связано с твоими способностями. - Моими способностями?.. - Ну, ты даешь, - тихо хохочет, и его смех отражается от стен ванны. – Ты же больше меня читал все эти книги. У многих проявляются разные способности. Помнишь, ты же мне говорил, что видел мое прошлое? Точно. Вот я лопух. Видел прошлое и настоящее. Видеть. Глаза. Мог бы и догадаться еще до того, как увидел свое истинное обличие, что у меня что-то будет не так с глазами. - Подожди, а у тебя какие способности? – перевожу взгляд на уши Лухана, торчащие из лохматой шевелюры. - Я… - омега осекается, поняв, что был слишком поглощен моими проблемами, что даже на себя не взглянул, и переводит взгляд в зеркало. – Да ладно! – он нагибается вперед, хватает руками только приобретенные новые части тела, щупая их и выворачивая пушистым светлым мехом наружу, и тянет в разные стороны, словно пытаясь оторвать. – Да вы издеваетесь! Я теперь похож на персонажа аниме! Вот черт!... – и после небольшой паузы. – Зато это объясняет мой слух. - Твой слух? - смотрю на него через зеркало. - Ну да, я с самого детства слышал намного лучше и дальше других, - он тоже смотрит на меня через зеркало. – Кавайный мальчик и жуткий монстр. Отлично смотримся, - омега усмехается одним уголком рта. – Ладно, хватит разглядывать себя, мы ж не беты-девчонки. В твоем доме есть что поесть?

***

Лухан оставался у меня еще три дня, пока не закончилась его течка. В основное время мы тупо трахались, ели и спали, измотанные друг другом. Но все же несколько раз после того случая в ванне, за едой и готовкой оной, мы успели поговорить. Я спрашивал его о том, что видел в своих видениях, он подтверждал и хмурился. Моей омеге явно не нравилось говорить о своем прошлом, он отвечал неохотно и пытался сменить тему, расспрашивая меня. О семье, учебе, хобби. Я же отвечал с удовольствием, рассказывал о семье, строя планы о том, как познакомлю своих родных с Луханом; говорил о коллекции книг и железных фигурок редких и старинных машин, представляя как буду показывать их ему; вспоминал о веселых походах в горы, представляя, что в следующий раз Лухан будет со мной жарить мясо у костра. Я уже придумал наше «жили они долго и счастливо» чуть ли не в мельчайших деталях. Но какого же было мое удивление, когда Лухан, собираясь к себе и нерешительно теребя в руке ручку сумки, – теперь скрывать то, что у него есть альфа стало невозможным и он явно был не в восторге от предстоящего разговора с родными – вместо прощания коротко кивает и говорит: - Ну, увидимся через четыре недели. Не напутай, не тридцать дней как ты думал, - и он повернулся к двери, а его рука легла на дверную ручку. - Подожди, - я чувствую, как мои брови ползут вверх. – Может… Может все же встретимся пораньше? Сходим куда-нибудь… Лухан разворачивается ко мне снова лицом и я вижу на нем досаду. - Кажется, ты не понял, Сехун, - бесцветно и сухо, от чего у меня бегут мурашки. – Я не собираюсь с тобой встречаться. Я по-прежнему не верю в эту волчью чушь про "единственного", мне не нужны отношения с парнем. Но раз я не могу исправить свою природу, а с течками невозможно справляться после твоей метки - я в прошлый раз чуть себе руку не отгрыз и не устроил передозировку обезболивающими - то я готов видеться с тобой, для решения ээм… этой проблемы. Ровно столько, сколько мне это необходимо. Моя челюсть по ходу его монолога ползет вниз, а когда он замолкает, я не могу вымолвить ни слова, чувствуя, как со звуком битого стекла где-то внутри меня рассыпаются мои глупые «жили долго и счастливо» на миллион осколков. Воспользовавшись моим замешательством, Лухан вновь коротко кивает, уронив небрежное «счастливо», и скрывается за дверью, от хлопка которой с меня, наконец-то спадает ступор. Но мне совершенно не хочется за ним бежать. Черт возьми, во мне бурлит, вытекая через край, ярость!.. Этот высокомерный ублюдок, еще ночью молившийся о моем члене, умолявший засадить ему поглубже да посильнее, причем не важно в какое отверстие, сходивший с ума, когда я все это выполнял, теперь вновь строит из себя недотрогу и уверяет, что это для него ничего не значит?! Что это просто «решение проблемы»? Мой кулак летит в стену и костяшки пальцев пронзает дикая боль. Ненавижу. Подумать только, я чувствую себя использованным омегой. Как такое вообще может быть? В каком-то непонятном оцепенении брожу по квартире, проклиная всевозможными проклятиями этого заносчивого придурка и пиная мебель, как внезапно в моей голове что-то щелкает и злость отступает. Да уж, а я и забыл об этой своей особенности. В изнеможении опускаюсь на кресло в гостиной. Внутри препаршиво, словно кошки нагадили. Я совершенно не понимаю, почему Хань такой упрямый. Ведь даже идиоту очевидно, что лучше меня для себя он никого не найдет. Зачем он меня отталкивает? К чему этот спектакль? Из моей груди вырывается громкий вздох и я массирую пальцами виски. Тем не менее, если я хочу завоевать этого упрямца, мне придется понять, что у него на уме. И у меня есть способ это узнать. Его прошлое. Что ж, возможно мне придется сильно попотеть, возобновив свои попытки завоевать свою омегу. Но теперь-то уж я точно не отступлюсь, пока не достигну своего.