wolfman

Досадливо крякнув, смотрю на часы. Я планировал освободиться пораньше. Сегодня особенный день. И я должен заехать в одно место. Полчаса спустя, я переступаю порог любимой кондитерской Сехуна и хозяин, господин Пак приветливо мне улыбается. Еще бы, я уже столько лет их постоянный клиент. - Мой заказ готов? - Конечно, господин Лу, - и Пак скрывается в подсобке. Я обвожу ленивым взглядом знакомые витрины с всевозможными пирожными, похожими на произведения искусств, и невольно ударяюсь в воспоминания…

***

Этот разговор состоялся спустя пару месяцев после начала наших «отношений». Сехун особо не цеплялся ко мне в те дни, когда я у него жил, и даже выполнял мои условия: не звонить, не писать и вообще не проявлять какую-либо инициативу помимо секса. Это злило его, я это видел, но он терпеливо делал то, что я его просил. В какой-то момент, я даже стал думать, что ему нравится быть ведущим только в постели. Но я зря расслабился. - Слушай, у меня к тебе просьба… - Сехун посмотрел на мой рот, уминающий омлет, который он приготовил для меня на завтрак. Удивленно приподняв брови, я продолжил работать челюстями. Альфа же нерешительно молчит и переводит взгляд ниже, судя по всему, на засос, который сам и оставил, ночью. - Давай уже, что у тебя за просьба, - не выдержал я, проглотив, заставив Сехуна едва заметно вздрогнуть от неожиданности. - Ну… В общем… - он, наконец, перевел свои пронзительные глаза, которые давно перестали пугать, на меня. – Мои родители хотят с тобой познакомиться… - и, видя, как меняется мое лицо, он вскидывает руки вперед в останавливающем жесте. – Знаю-знаю, мы не встречаемся. Но послушай, это всего один лишь вечер, с тебя не убудет, – нахмурился. – Я не могу им сказать какие у нас на самом деле «отношения». - Почему это внезапно стало моей проблемой? - Потому что, если ты этого не сделаешь, они могут нагрянуть сюда сами в твою течку, без предупреждения. Так что в любом случае ваша встреча неизбежна, - хитро прищуривается и с нотками злости. – Тебе выбирать, как это произойдет: спокойно и без происшествий или же через пару мгновений после того, как я трахал тебя в рот. Вот же ж гад!.. Я действительно его недооценил, ведь он был слишком мягким для альфы. А тут на тебе – шантаж. Да уж, Сехун таки умеет пользоваться своими зубами. И не только по прямому назначению. Машинально потер свой едва заметный шрам за ухом и уцепился за последнюю соломинку. - Я не собираюсь участвовать во всяких семейных праздниках, посиделках… - Об этом я и не прошу. Я придумаю что-нибудь, например, связанное с твоей работой. Только один ужин. Я молчал, поджав губы, судорожно выискивая аргументы, чтобы отказаться. - Я же не прошу тебя изображать любовь ко мне, - все напирал Сехун. – Я им сказал, что ты не любишь публичные проявления эмоций. Они просто по-родительски переживают. - Что я мудак? - Ну, типа того, - усмехнулся. - А если я и есть мудак? - Просто будь собой, - закатил глаза. – Мы поедим, пообщаемся. Моя мама отлично готовит, - видимо ты в нее, добавил я про себя. – Они убедятся, что у нас все хорошо и больше не будут меня пилить. - А если я им не понравлюсь? – с удивлением отмечаю, что где-то в глубине души мне и самому неприятен такой расклад. - Да брось, ты же моя Половинка. Ты не можешь им не понравиться. Обреченно вздохнул. - Ладно, я посмотрю свое расписание и скажу тебе в какой день. - У тебя в четверг всего три пары, - встал из-за стола, прихватив мою опустевшую тарелку, и, включив воду в раковине, принялся греметь посудой. Засранец, все-то он знает. - Значит в четверг. Сехун, вместо ответа, обернулся, разглядывая мое лицо, явно удостовериться, не издеваюсь ли я над ним. Убедившись, что я серьезен, его губы расплываются в улыбке, и он вновь возвращается к посуде. А я пялился на его перекатывающиеся под майкой мышцы, осознавая, что видел его улыбку впервые в жизни. И это что-то меняет внутри меня, что-то значит, но еще не понимаю что же именно. И лишь спустя пару лет, я узнаю, что угодил в тщательно спланированную ловушку О Сехуна. Ловушку, чтобы поймать меня.

***

Господин Пак, появившись с красивой коробкой, перевязанной лентами, прерывает мои воспоминания. Аккуратно водрузив ее на прилавок, он развязывает ленты и моему взору предстает торт, покрытый нежным кремом и обильно украшенный клубникой. - Все как вы просили, господин Лу. - Да-да, вот, возьмите, - протягиваю деньги. - Вашему парню обязательно понравится, - вновь красиво завязывает ленты на коробке. О да. Он будет в восторге.

***

- Все было очень вкусно, - я протянул пустые плошки и тарелки госпоже О. Она улыбнулась мне в ответ, сгружая грязную посуду на поднос. - Я рада, что тебе понравилось. Сехун говорил, что ты обожаешь японскую еду, - и удалилась на кухню. Я бросил недовольный взгляд на свою альфу, незаметно для господина О. Сехун едва заметно пожимает плечами, мол, что такого, меня спросили - я ответил. Он знает обо мне все. Каждый раз, когда я живу у него, он покупает и готовит мою любимую еду. Даже омлет жарит без желтков, которые я ненавижу. И я об этом ничего не говорил. Его забота выводит меня из себя. В этот момент госпожа О вносит красивый торт, украшенный клубникой. - А вот и десерт! - Клубника… - рассеяно улыбнулся я. - Ну да, - отзывается мама Сехуна, у которого уже текут слюни. – Любимый торт Сехуна. У нас сегодня такой замечательный повод. Впрочем, ты и сам намного лучше меня знаешь пристрастия Сехуна, - заговорщицки подмигнула она. Я непроизвольно сглотнул. Не знаю. Стало как-то совсем не по себе, глядя на Сехуна, пытающегося оттяпать самый большой кусок, мешая матери. Я ничего о нем не знаю. Хотя стоп. Не правда. Я знаю, как довести его до оргазма за пару минут. Я знаю, как одним поцелуем заставить слететь с катушек. Я знаю, в какой позе ему больше всего нравится брать меня. Я знаю все о его теле. Зачем мне знать что-то еще? Но до конца вечера я чувствую себя на иголках, словно я в 8м классе и боюсь, что преподаватель заметит у меня шпаргалку, с которой я нагло списываю. Словно меня вот-вот раскроют в чем-то. Хотя я ничего не совершал. Возможно, в этом и было мое преступление?.. Спустя час мы неспешно шли к метро. - Спасибо, что согласился прийти, - Сехун, несмотря на вечернюю прохладу даже не думал застегиваться и выглядел весьма довольным. – Уверен, что мои предки в восторге от тебя и успокоились. Я лишь хмыкнул в строну. Спустившись в метро, мы стали прощаться, нам ехать в разные стороны. И вместо обычного «увидимся», я, сам не знаю почему, внезапно спросил: - Может, сходим в кино на выходных?..

***

Едва я выхожу из кондитерской, как звонит мобильник. - Привет, пап. - Хань, мы тут с мамой задерживаемся, не мог бы ты предупре… - Прости, пап, - перебиваю, чувствую, как аппарат вновь вибрирует. – Я еще сам не добрался… И мне звонят с работы. Приезжайте как сможете, - переключаюсь на второй звонок. – Ректор Кан, слушаю вас… Но… Больше некому?.. Хорошо, скоро буду… Обреченно вздохнув, набираю сообщение Сехуну, что задержусь на работе и чтобы начинали без меня.

***

- Мои родители хотят с тобой познакомиться. Мы лежим совершенно голые на кровати Сехуна, еще не остывшие, так что можно заметить влажный блеск на вспотевшей спине альфы. Мне ужасно хочется пить. Он переворачивается с живота на бок и ехидно прищуривается. - Что, прям вот так, после одного свидания? - Это было не свидание! – я начал раздражаться. - Я очень хотел посмотреть тот фильм. После той случайно брошенной фразы, я еще пару недель пытался от нее отмазаться. Но, в конце концов, Сехун сказал, что если мы не пойдем в кино, то в следующую течку я могу трахать себя сам, потому что он терпеть не может пустых слов. Раз пообещал – будь добр исполнять. Я злился, но Сехун был прав. В следующий раз надо все же думать, прежде чем говорить подобное. Но я зря боялся. Мы встретились в выходной и, неспешно болтая о всякой чепухе, заняли свои места в середине зала. К моему удивлению, Сехун не пытался меня поцеловать или залезть в джинсы, как зачатую бывало на моих свиданиях в кино. И даже не комментировал происходящее на экране мне в ухо. От его горячего шепота у меня бы непременно побежали бы мурашки, несмотря на то, что до течки еще неделя. Но Сехун просто смотрел фильм, словно мы хорошие приятели, в точности выполняя установленные мной правила – никаких проявлений страсти не по расписанию. А после сеанса и вовсе быстро попрощался и смылся, оставляя меня в полном недоумении. А теперь заявляет, что это было свидание! Каков гад, у-у-у-у. Сехун слегка приподнял уголки губ в едва заметной усмешке, явно замечая, что я раздражен. - Хотя, если бы я организовывал наше свидание – там бы все фильмом не ограничилось. От этих слов у меня в животе что-то сжалось, и я судорожно облизал пересохшие губы. И злюсь на себя от того, что эта перспектива мне где-то в глубине души кажется не такой уж и плохой. «Никаких гомоблядских отношений, придурок, - одернул меня мой внутренний голос. – Я и так позволил слишком много, но лишь только потому что с природой не справиться. А вот мозги включать не помешает. Или ты уже забыл?..» Сехун молча встал с кровати, натянул лишь трусы и направился к выходу из спальни, провожаемый моим взглядом. - Ты куда? - Принесу тебе попить. - С чего ты взял, что я хочу пить? - Ты губы облизал. - Может, это я пытаюсь тебя соблазнить, - фыркнул я. - Ты всегда облизываешь губы, когда хочешь пить, - и он скрылся в коридоре. Черт, все знает… Как же это бесит! Но где-то внутри, маленьким котенком, сворачивается в клубок тепло. Его забота мне приятна. «Похоже, все же забыл». И я провалился в воспоминания о детстве. То, что отец считал меня своим разочарованием, я чувствовал, сколько себя помнил. Лишь только в 5 лет узнал причину, подслушав, благодаря своим способностям, родительский разговор. Отец хотел альфу. А родился я. Нет, он никогда не показывал мне этого. Но его пренебрежение я чувствовал всегда. Родители пытались завести еще детей, но не смогли. Так что невзлюбить свою природу у меня всегда была причина. Хотя, до полноценного созревания, я вообще особо не воспринимал себя как омегу и даже не задумывался о том, что однажды я буду трахаться с парнем. Что меня будут трахать. К моменту первой течки в 15, у меня уже был опыт с девушками. Несмотря на то, что я был довольно застенчивым, я все равно был популярен. А еще у меня был ОН. Ким Джонин, Кай, как его окрестили за привычку даже в самый лютый мороз ходить без шапки и в распахнутой куртке. Мой лучший друг с детского сада. Высокий и смуглый. С вечно растрепанными волосами. Первый драчун школы, которого побаивались остальные парни. И от которого сходили с ума девушки. И не только. Даже я иногда подмечал, что Джонин чертовски привлекателен. В то утро я проснулся со странным ощущением. Тело горело от возбуждения, куда сильнее обычного утреннего стояка. Трусы были мокрыми и я даже подумал бы, что спустил прямо во сне, что было бы не удивительно – подобного я еще никогда не испытывал. Но мокро было сзади. Я подскочил, догадки были совсем не радужными. К моему удивлению, это была жидкость. Прозрачная. С легким запахом, который я чувствовал впервые. Вскоре ко мне, совершенно сбитому с толку, вошла мать – конечно же, они с отцом все поняли по запаху - и все подробно объяснила. И дала инструкции со всем необходимым, разрешив пропустить сегодня учебу. А после ушла с отцом на работу. Наглотавшись таблеток, я почувствовал себя легче. Но до конца возбуждение не прошло, так что я не вылезал из ванной комнаты вплоть до неожиданного звонка в дверь, эхом отдавшийся от стен пустой квартиры, заставляя меня вздрогнуть. Кое-как приведя себя в порядок, я открыл дверь. На пороге стоял Джонин, широко улыбаясь в своей любимой манере. - Ты не пришел в школу. Я беспокоился. И принес домашку. - Я заболел. - Да л-а-а-адно, мне можешь не врать, - но тут же осекается, и начинает озираться по сторонам. – А чем это у вас так вкусно пахнет? Госпожа Лу готовила что-то? - Нет, не готовила вроде… Я ничего не чувствую… - и тут на меня накатывает ужас, что запах оказался сильнее, чем я думал, раз мой друг его чувствует. Я ведь принял только те таблетки, которые снимали возбуждение, справедливо полагая, что в пустой квартире мой запах никого не побеспокоит… Кто ж знал, что Джонин свалится на мою и без того несчастную пятую точку. Но я действительно не ощущал свой запах, пока не подносил пальцы в смазке к носу. - Странно, я прям чувствую… - Джонин даже заглянул на кухню. – Нет, не отсюда. Может от соседей… - И перевел взгляд на меня. – А ты и правда неважно выглядишь. - Да ничего, сегодня отлежусь и завтра приду на занятия. - Ну, тогда давай я тебе помогу с домашкой, ты все равно не особо хорошо соображаешь, явно. Температура есть? - Небольшая, - соврал я. Хотя, как посмотреть. Кое-где она у меня и правда повышена. Хорошо что мой стояк прижат плотными трусами под широкими домашними штанами и не виден другу. - Бедняжка, - фыркнул Джонин. – Тебе повезло, что у тебя такой классный друг. И, комично ткнув себя в грудь пальцем, подхватил рюкзак с учебниками и прошагал в мою комнату. Я, закатив глаза и все же усмехнувшись, пошел вслед за ним. Я все же был рад, что он пришел. Он отвлекал меня от моей проблемы. С ним было как-то спокойнее. Лучший друг, как никак. Джонин внезапно резко затормозил посреди комнаты, отчего я по инерции врезался в него. И я тут же пожалел, что не выгнал его. Из-за течки мои чувства обострились. Наше вполне обыденное столкновение вызвало у меня столько ощущений, что я невольно отпрыгнул от него, словно обжегшись. - Фига, ты даже постель не запра… - и тут он оборвал себя на полуслове и резко развернулся ко мне. – Это от тебя! От тебя пахнет! Джонин нагнулся ко мне и втянул воздух носом, едва не касаясь моей шеи, от чего я шумно сглотнул. - Точно! У тебя течка, - слегка отстранившись, мой друг радостно заглянул мне в глаза. – Ты омега! - Откуда ты… - Я альфа, - я совершенно сбит с толку такой бурной реакцией Джонина. – Это все объясняет, Лу! - Что объясняет?.. - То, что ты мне давно нравишься! Понимаешь? Я сам долго не хотел думать о том, что хочу выебать лучшего друга, не говоря уже о том, что я не по парням… Но раз ты омега, то все нормально. Ты – моя Половинка! Мои глаза сами собой расширились и я инстинктивно отступил назад. - Но ведь ты же обычный… Разве Половинка не должна выглядеть иначе?.. - Ой, да брось ты, Сяо Лу, - Джонин приближался ко мне, отступал дальше. – Неужели я тебе не нравлюсь? - Я… - я запнулся. Ведь и я ловил себя на мысли, что Джонин меня привлекает. Но тут же выкидывал ее из головы. Кай, тем временем, истолковывает мое замешательство как «можно», резким движением целует меня. И я непроизвольно ответил, и тело очень бурно отреагировало на эту внезапную ласку. Но буквально спустя пару секунд, я отступил назад, упираясь задницей в крышку своего письменного стола. - Не надо, Кай. Это неправильно, - и это правда. Не смотря на то, что возбуждение достигло своего предела, я чувствовал, что Джонин вовсе не тот, кто мне нужен. Возможно, он тоже это понимал, но… - Да брось, Лу, ты же этого хочешь, - и словно в доказательство, Кай приблизившись в плотную, обхватил рукой мой налившийся кровью член. Выбив из моих легких тихий стон. - Прошу, Кай… - Я не могу… - и моя футболка упала на пол. – Ты так пахнешь… - его руки исследовали мое тело. – Ты такой притягательный… - теперь уже и губы. – Я не могу остановиться… - Кай, не надо… - успел выдохнуть, как его рука, вцепившись в макушку, оттянула мои волосы назад, а язык вторгся в приоткрывшиеся губы. Теперь Джонин намного настойчивее, грубее и нетерпеливее. В душе все больше крепнет гадливое ощущение неправильности происходящего. Но я ничего не могу сделать, когда Кай рывком укладывает меня животом на прохладное дерево крышки стола. И ненавижу себя за это. Проклятая течка сделала меня совершенно беспомощными. И податливым. Отвратительное осознание, что мне чертовски нравилось, как руки Джонина быстро сдергивают к ступням мои штаны и трусы, как он проводит рукой по ягодицам и поглаживает чувствительную дырочку между ними. Я спиной почувствовал, как губы Кая растянулись в хищном оскале и уже через секунду я слышу звук разрываемой упаковки презерватива. Я обреченно закрыл глаза и вцепился в край стола. И почувствовал, как он приставил обжигающе горячую плоть к слабо пульсирующей дырочке мышц, от чего я инстинктивно сжался. Но Джонин, похоже, даже не заметил. Он был поглощен своими ощущениями, поэтому, особо не мешкая, стал подаваться вперед, раздвигая изнутри мое сопротивляющееся нутро. Из моих глаз брызнули непрошеные позорные слезы. Я был слишком напряжен и совсем не готов, а Кай так нетерпелив. И я был даже рад, что лежу лицом в стол, и он не видит этого. Хотя, возможно, сейчас он бы не заметил. А если и заметил – не смог остановиться. Войдя на всю длину, Кай издал почти животный рык. И резко отстранившись, вновь подается вперед. И еще. И еще… Я слушал мерный скрип столешницы, зажмурившись, стараясь не думать ни о чем, кроме как поскорее это пережить. Боль стала отступать, и я подумал, что смогу это выдержать. И тут Кай крепко схватил меня под бедра и насадил глубже. И перед моими глазами взрываются вспышки, оглушая. Я услышал свой неприлично громкий стон, который словно отключает все мысли, проблемы, сомнения, оставляя только ощущения… В этом прелесть и проклятие быть омегой. Стоит только оказаться во власти альфы и ты превращаешься в безмозглую шлюху, для которой нет большей радости, чем принимать до самых яиц в себя член. С Каем после того случая я не общался. Не смог простить. Мы говорили потом лишь однажды, на выпускном. Джонин подошел ко мне и стал извиняться. Сказал, что он ужасно жалеет, что был молод и глуп, не смог совладать с собой, впервые в жизни встретив течную омегу. Конечно, разумом я мог его понять, я сам вел себя как идиот и не смог взять себя в руки… Но горечь предательства лучшего друга до сих пор болезненно сжимала ребра. Ведь именно тогда, когда за Джонином захлопнулась дверь, я твердо и четко осознал, что не хочу быть омегой. И я не отступился от своего убеждения, даже когда заметил в толпе багровые глаза, а сердце пропустило удар.

***

В универе я проторчал почти час, разгребая бумаги к предстоящей аттестации. И я безбожно опаздываю. Телефон звонит уже третий раз и я поднимаю трубку. На том конце отец, перекрикивая шум, интересуется скоро ли я приеду. Конечно же Сехун позвал кучу народа. Он не может без этого, он любит шумные компании. Я же свои праздники предпочитал отмечать спокойно. - Ну, сколько можно копаться? Если ты испортишь праздник Сехуну, ты мне больше не сын! Я невольно усмехаюсь. Забавно, кто бы мог подумать, что отец так примет его, ведь в первую их встречу, они были готовы убить друг друга.

***

- Так на кого ты учишься, Сехун? – нарушая гнетущую тишину, в которой только раздается стук металлических палочек о керамику посуды, спрашивает мать. - На экономиста, - объясняет Сехун. – Вообще, я мог пойти куда угодно, в любом случае мне достанется родительский бизнес. Так что родители разрешили мне учиться, где я захочу. К сожалению, у меня нет особых талантов, так бы я пошел в художественный или консерваторию. - У твоей семьи бизнес? – уточняет отец. К своему стыду, я и сам слышал об этом в первый раз. Я никогда не спрашивал Сехуна о его учебе и планах на будущее. - Небольшая сеть салонов красоты. Моя мама парикмахер, это была ее мечта. Они начинали с одного, но как-то пошло-поехало. В общем, я решил, что, раз однажды мне придется управлять этим всем, экономический не повредит. - Хм, такое здравомыслие удивительно для современной молодежи. - Что вы имеете в виду, господин Лу? - Сехун прищуривается в своей любимой манере. – Что идти в образование – безрассудно? В этот момент я отчетливо ощутил, что сейчас грянет буря. Это ощущение, когда ты стоишь на улице и понимаешь – сейчас ливанет. И зонт ты, как на зло, не взял. И домой уже не успеешь вернуться, и переждать где-то – опоздаешь. И ты миришься с тем, что сейчас на тебя обрушатся тяжелые капли стихии. Так и в тот момент, я понял, что исход вечера предрешен. Поэтому, самым лучшим было – молча наблюдать. - Нет, я не это имел в виду! - Но все же, лучше было бы, если бы хён поступил в мед. - Откуда ты… - отец выглядел не на шутку растерянным. О том, что у нас был скандал на эту тему, не знал никто, кроме нас троих. Отец действительно считал, что быть врачом престижнее и лучше оплачивается. Отец укоризненно посмотрел на меня, мол, зачем треплешь об этом. - Это не он, - Сехун перехватил его взгляд. – Я сам увидел, - и буднично объясняет моим удивившимся родителям. - Я вижу прошлое. Пока только Ханя. Но, в книгах пишут, что если я буду тренироваться, то смогу развить эти способности. - Надо же, никогда не встречала подобное… - В любом случае, - свел брови отец. – Не важно что ты видел, это касается только нашей семьи! - Да не скажите, господин Лу, - Сехун нарочно тянет слова, словно пытается разозлить его еще сильнее. – Мне, вообще-то, теперь это все расхлебывать. Мой отец задохнулся от возмущения. - Или вы думаете, что он будет всегда жить с вами?... Спустя полчаса мы шли от моего дома, где мама пыталась влить в отца корвалол. Скандал вышел грандиозный. Я решил под предлогом проводить Сехуна смыться, чтобы не попасть под отцовскую раздачу. - Ну и какого черта ты устроил? - Давно хотел это сделать, - Сехун закинул голову, любуясь звездами. – Ну, в смысле, с тех пор как увидел, как он к тебе относится. - И все же, он мой отец, Сехун. - Я знаю. Именно поэтому ты бы ему этого и не сказал. - Зачем тогда ты согласился прийти, если изначально невзлюбил его?.. - Ты же сказал «прийти». А не «вести себя хорошо». Им не обязательно любить меня. Я, усмехнувшись, закатил глаза. Он просто невозможен. Но, как ни странно, я чувствую какое-то облегчение, словно сам высказал отцу то, что не мог двадцать лет. - Если ты переживаешь, что тебе достанется – можешь переехать ко мне, - и увидев мое лицо, добавил. – Нет, я не в том смысле. В обычные дни будешь спать на диване. - Я не хочу быть твоей приживалкой. И вообще, если ты ради этого все и затеял… - Нет, - нетерпеливо перебил альфа. – Я об этом только сейчас подумал. И ты можешь платить половину ренты. Тогда мы будем равноправными соседями. - Если равноправными, то почему тебе кровать, а мне диван?! - Потому что я первый занял кровать и без боя ее не отдам, - Сехун показывает мне язык и останавливается. В голосе добавились едва заметные нотки грусти. – Вот и пришли, пора прощаться. Передавай госпоже Лу, что я восхищен ее терпением, столько лет жить с такой брюзгой!.. Я, смеясь, отвешиваю шутливый подзатыльник, от которого Сехун, тоже смеясь, уклоняется. А потом, выпрямляется и на его лице вновь то ехидное выражение лица. - Или, может, ты хочешь поехать со мной?

***

Поговорив с отцом, я выхожу из здания университета и обнаруживаю, что на улице вовсю льет дождь и совсем стемнело. Чертыхнувшись, я ловлю такси. И, помешкав, отключаю телефон. Теперь ничто мне не должно помешать.

***

Ничто не предвещало беды в то воскресное утро. - Ну сколько можно повторять, Сехун?! Альфа высовывает мокрую голову с кухни. На лице абсолютная невинность. - Я же столько раз просил вытирать за собой в ванне воду! Ты хочешь, чтобы тут все заросло плесенью?! Сехун лишь фыркает и вновь скрывается в кухне, возвращаясь к приготовлению завтрака. Я обреченно вытираю бардак, оставленный Сехуном, и сам встаю под прохладные струи. Завтра у меня важная конференция и я весь на нервах. Сехун это прекрасно понимал, поэтому отмахивался от моих выпадов в его сторону, как от назойливой мухи. Вообще, он слишком хорошо знал как вести себя со мной. Даже тот ужин с моими родителями… Поведи он себя как все нормальные люди, пытаясь понравиться отцу, он бы не заработал себе очков в моих глазах. Даже отец потом признал, что «в этом парне есть стержень», вызывая у меня невольную улыбку. Хоть дома обстановка осталась прежней, я сам стал задумываться о том, чтобы переехать к Сехуну. Это было удобно со всех сторон: альфа выполнял все мои требования и был бы под рукой. Но все равно выглядело как серьезные отношения, которых я пытался избежать. Последней каплей стало то, что родители начали интересоваться, почему я больше не привожу Сехуна и так мало времени провожу с ним, и я в сердцах крикнул, что я к нему переезжаю, раньше, чем успел подумать. Как и в том инциденте с кино. И вот, мы уже два месяца жили вместе. Сехун честно выполнял свои обещания, не прикасаясь ко мне и вообще, вел себя так, словно мы просто соседи. И как же меня это злило! Я настолько привык к нему. С ним было уютно и спокойно. И альфа чертовски хорошо меня знал, что порой пугало. Вот вчера, например. Из моих раздумий меня вырвал его голос: - Эй, раз ты все равно не смотришь телек, может, выключишь его? - Я.. – встрепенувшись, я сфокусировал взгляд на Сехуна, а после на работающий телевизор. - Просто задумался о конференции, которая будет в понедельник. - А вот и нет. О работе ты всегда думаешь вот с таким лицом, - Сехун сводит брови, от чего на лбу появляются складки и лицо становится угрюмо-серьезным. – А сейчас ты явно думаешь о чем-то грустном, потому что ты выглядел вот так, - теперь он комично опускает вниз уголки губ, изображая гипертрофированное страдание. А я думал о том, как бы навести на мысль Сехуна, что на диване мне спится не очень хорошо, но ничего путного в голову не приходило. Не мог же я ему об этом прямо сказать, что хочу спать с ним. Тогда тщательно выстроенная стратегия, где я главный, летит к чертям. - О, но вообще я тебя понимаю, - тем временем продолжал ехидничать Сехун. – Я тоже не могу посмотреть без муки на отношения Ким Тана и Ча Ын Сон. Они только стоят и пялятся друг на друга.* Я перевел взгляд на мерцающий экран и обнаружил, что там идет какая-то молодежная дорама, которые я терпеть не мог за неправдоподобность. Но внезапные резкие неприятные ощущения пониже поясницы заставили меня вынырнуть из воспоминаний о вчерашнем вечере и вернуться в ванну. Осознание, что у меня началась течка, заняло несколько секунд, после чего я пришел в ужас. - Вот дерьмо! Но почему она началась раньше?! За 10 лет такое было впервые. Я обессилено опустился на бортик ванны. - Что случилось? Ты упал?! – Сехун вломился в ванну, видимо услышав мой вскрик. – Слушай, я обещаю тебе, что больше не буду оставлять луж… - и умолк под моим, очевидно, не самым дружелюбным взглядом. - Течка, - процедил я сквозь зубы, но он услышал. И явно почувствовал. Мой обнаженный вид явно лишь усиливал ее эффект. - Но почему так рано? – Сехун не выдержал и закрыл воду. - Я не знаю! – сорвался я. – Такое впервые! Может, потому что ты постоянно рядом, у меня изменился цикл. Сехун удивленно моргнул, и на его лице появилось виноватое выражение. - Но ведь у тебя завтра конференция… Ты специально подбирал день, чтобы… - он не заканчивает фразу. Я обессиленно запустил обе руки в свои мокрые волосы. На смену негодованию пришла обреченность. Это полный крах. - Послушай, - Сехун взял мое бежевое огромное полотенце и стал заворачивать, словно ребенка, с головой. – Сегодня мы постараемся решить это… Эту проблему. И завтра тебе будет полегче, выпьешь таблеток и отлично проведешь конференцию. Хорошо? Я послушно кивнул. - Тогда иди в спальню. А я пойду выключу плиту, иначе мы сгорим. Я послушно захожу в спальню и сажусь на кровать. Черт, я и без того переживал из-за публичного выступления, а теперь все мои мысли будут совсем не о теме доклада… Сехун молча вошел и закрыл за собой дверь. Затем, он опустился на корточки передо мной и стал краем полотенца вытирать мои мокрые волосы, с которых еще капала вода на мои лопатки под полотенцем. Потом легким движением скинул его с моих плеч, легонько касаясь моей кожи, заставив затаить дыхание. Мое тело во время течки превращается в одну сплошную эрогенную зону, делая каждое прикосновение крышесносящим. Я привычно подцепил край его футболки и потянул вверх. Но альфа мягко убирал мои руки в свои, и, повалив на кровать, легонько коснулся губами моей правой ключицы, отчего комнату пронзает мой стон. Сехуновские пальцы, мягко очертив мои выпирающие тазовые косточки, поглаживают напрягшийся живот, а губы прочерчивают дорожку к шее, плечам, груди… Я теряюсь в своих ощущениях, перед глазами все расплывается, а задница щекотно саднит. - Да трахни ты меня уже! – в своем голосе столько мольбы я не слышал никогда. Возможно, потом я буду ненавидеть себя за это. Но сейчас это все, чего я хочу, о чем могу думать… Но альфа продолжал свою пытку. - Сехуна-а-а-а… Сехун с недовольным лицом оторвался от меня и резко встал с кровати. Меня накрыл ужас – какого черта?! Но альфа не ушел, а подошел к большему шкафу и извлек оттуда коричнево-желтый и темно-зеленый шелковые платки. Мои платки. Это были мамины подарки. Желтый она подарила, когда я поступил в аспирантуру, со словами, что раз теперь я буду часто надевать костюм, то вот модный шейный платок к нему. То, что он был ужасен и совершенно не в моем стиле, я, конечно же не сказал, поклявшись, что никогда не надену этого монстра. А на новый год я получил и зеленый, который тоже похоронил в своем шкафу и случайно прихватил при переезде с остальными вещами. И вот теперь Сехун вновь оказывается надо мной, и через мгновения мои руки задраны над головой и тугой узел шелковых тисков сжимается на запястьях. - Много болтаешь. И через пару мгновений, второй монстр врезается между моих губ. Я искренне недоумеваю – ему достаточно было сказать мне заткнуться. Не попросить. Даже приказать – я выполню все, что он скажет. Сехун возвращается к исследованию моего тела пальцами, губами, языком и даже зубами, балансируя между болью и удовольствием. Каждое прикосновение отдается в каждой клеточке тела, словно разряды электричества, а ощущение беспомощности от импровизированного "пленения" еще больше усиливает их. В момент, когда я начал думать, можно ли умереть от перевозбуждения, ладонь Сехуна, наконец-то, накрывает мой член и мое мычание в платок переходит в новую тональность. Но я еще не успеваю опомниться, как сехуновский язык обвел нетерпеливо пульсирующее колечко мышц, беззвучно выбив у меня весь воздух из легких. Такого я еще никогда не испытывал, ощущения и эмоции захлестывают, хотелось плакать и смеяться одновременно. Но я мог всего лишь ловить ускользающий от меня кислород. Потом альфа ласкал мой член своими горячими губами, пока его пальцы играли с моей дырочкой, а я был на грани потери сознания. В тот момент, когда, наконец, Сехун вошел в меня на всю длину, упершись горячей головкой в самое чувствительное, натянутая до предела струна моих нервов где-то внутри лопнула и меня накрыло экстазом, какого я еще не испытывал. Сехун ждал пока я переведу дыхание, и я почувствовал, как из моих глаз текут слезы. Но альфа перехватил поудобнее под бедра мое расслабившееся тело, все еще слегка подрагивающее в мышцах от пережитого оргазма и, словно тряпичную куклу, точными и резкими толчками заставил кончить меня во второй раз, вместе с ним. Пара минут уходит на то, что бы прийти в себя и перестать тяжело дышать, после того, как Сехун скатился с меня и плюхнулся рядом, развязав мне руки. - Ну и что это было?! – я стащил платок со рта вниз, на шею. Альфа вскинул на меня удивленный взгляд. - Ты что, жалуешься? Я осекся. Меня разрывали противоречивые чувства. То безумие, что я испытал только что, было непередаваемо, но, в то же время, это было против правил. Я привык быть инициатором, мне нравилось доводить Сехуна до исступления, чтобы он, слетая с катушек, брал меня, словно животное, ведомое лишь голым инстинктом. Но сегодня все было по-другому. Сегодня он хотел сделать приятно мне. И это уже приобретало скверный характер. - Не заставляй меня залезать в твои воспоминания, чтобы убедиться, что тебе понравилось, - продолжил Сехун, явно видя мою внутреннею борьбу. - Что? Ты так уже делал?! – моя спина покрылась холодным потом. Неужели я не могу скрыть от него вообще ничего?! - Ну, один разок… Я не смог удержаться, - и увидев как я изменился в лице, он затараторил. – Нет, я хоть и как бы ты, но внутри это все же я. Я не слышу твоих мыслей, я только вижу твоими глазами и чувствую физические ощущения. И это было… весьма странно… Я сглотнул и обреченно уткнулся лицом в простыни. - Ой, да хватит уже стыдиться того, что тебе нравится. - С чего ты взял, что я стыжусь?! – взвился я. - Да ты всегда стыдился, с того самого случая. Внутри болезненно сжимается. Значит, он все видел. Хотя, удивительно было бы, если бы он видел все, кроме этого. Но я все же надеялся, что это останется только между нами двумя. Я невольно громко вздохнул. - Послушай, в этом нет ничего ужасного, что тебе понравилось, - рука Сехуна убирает с моего лба упавшую на лицо влажную прядку волос. - Но я ведь не хотел… - Я знаю, - успокаивающе продолжает альфа, уже просто водя пальцами по моим волосам. – Я знаю, что он тебя изнасиловал, и ты ненавидишь себя за то, что тебе в какой-то момент это нравилось. Но это физиология, так уж мы созданы. Секс должен нравиться, иначе им никто не будет заниматься. Он слабо улыбнулся и мягко ущипнул меня за щеку. - Тебе не повезло с первой встречей с альфой, ну что ж теперь. Потом же все было вполне неплохо. После Кая я занимался сексом исключительно с девушками-бетами. Господи, я готов провалиться от стыда под землю. - Я не собираюсь устраивать тебе сцен ревности за твое прошлое, - посмеиваясь, словно бы услышал мои мысли Сехун. – У меня оно тоже есть, - хитрая усмешка. – Но вот если ты сейчас пойдешь налево… От этих слов почему-то внутри становится очень противно. - Не пойду. - Хорошо, - улыбнулся Сехун. - Лишь хотел сказать, что в любом случае узнаю и это бесполезно скрывать. Я хмыкнул в ответ. Да уж. - Ну ладно, хватит о грустном, - альфа легким движением треплет мои волосы и встает с постели. – Надо бы все же поесть. Там, наверное, остыло все. Я, закутавшись в еще влажное полотенце, сел на кровати и смотрел как Сехун одевается. И уже в дверях, он внезапно останавливается и, обернувшись, внимательно смотрит на меня. - И да, хочу, чтобы ты знал – я люблю тебя. Я сидел и тупо пялился на дверной проем, в котором только что исчез Сехун и отчетливо чувствовал, как внутри меня сжимается что-то. Что-то, что не имело никакого отношения к внезапно начавшейся течке. Что-то, что выбивало почву из под ног. Что-то, что выкидывало мои правила и принципы в окошко. Что-то, что меняло меня самого.

***

Я нажимаю кнопку звонка, хотя у меня есть ключ от нашей квартиры. Дверь распахивается и на пороге появляется Сехун со смешной остроконечной шапочкой из картона. - Ты опоздал, - альфа нарочито поджимает губы, но сияющие рубиновые и такие родные глаза выдают его с головой. Где-то в глубине квартиры слышится смех. Я различаю голоса наших родителей и друзей. - Это в качестве извинения, - протягиваю ему коробку с тортом, войдя в коридор. – Твой любимый. - Правда? Клубничный?! Такой большой! – Сехун ставит коробку на тумбочку и начинает развязывать ленты. Я, усмехнувшись его детской реакции, подхожу и обнимаю его сзади, зарывшись в его волосы. - С тридцатилетием.