Альфы и омеги «3

- Хочешь сказать, я истеричка? - взвизгнул Бекхён, и тарелка разбилась о пол. Чанёль лишь устало закрыл глаза. Бекхён сам по себе невыносим. Но беременный Бекхён - во сто раз хуже. Омегу постоянно тошнит, у него появились дикие вкусы к еде и одежде, проблемы со сном, вечная паника, дикая ревность Чанёля ко всему, что движется. И к тому, что не движется - тоже. Вы скажете, что это нормально? Возможно. Но Чанёль так не считает. Знаете, не очень круто идти на работу в синих штанах и малиновом пиджаке. Конечно, Чанёль выбирал эту одежду не сам. Более того, он даже не знал, что у него такая имеется. На логичное "Бэкки, малыш, меня засмеют" был ответ в виде слёз, тихого "ты меня не любишь" и хлопка двери в спальню. И вроде Бэк уже обиделся, и можно переодеться, но Чан знал, что после этого разверзнется Ад. Коллеги ещё никогда в жизни не стебали его так, как в тот день. Но Чан стерпел. Он ведь любит своего мальчика. Но тут Бекхён начал творить что-то невообразимое. То ему то не нравится, то это. В итоге, вся мебель была переставлена, накуплено всякого хлама, подоконник на кухне оккупировали несколько кактусов. В дополнение к этому, Бекхён сказал, что его бесят ромбики на обоях в гостиной. Вот тут Чан не выдержал и сказал, что раз Беку не нравится, он пусть и переклеивает. Утром следующего дня Чан проснулся от грохота в гостиной - ремонт начался, но омега навернулся со стремянки, слава Богу, он не успел залезть на самый верх, и сидел у её подножия, глотая слёзы и судорожно ощупывая живот. Вот тогда Чанёль испугался не на шутку и тут же повёз любимого в больницу. Когда там сказали, что с малышом всё в порядке, Чан спросил, как на любимом скажется небольшой скандал. Врач сказал, что нежелательно. Но Бэк сам напросился, поэтому Чан вечером высказал ему всё, что думает о его замашках и идиотских поступках, в итоге которых может пострадать малыш. Когда Бэк прошипел что-то вроде "Ах, значит тебя волнует только малыш?", Чан с дуру взял да и ляпнул "да". Бекхён ничего не ответил, а потом Чан пришёл домой после работы, а дома никого. Пришлось судорожно обзванивать всех и вся. Бэк нашёлся у Лухана. Когда Чан приехал туда, то ещё час выслушивал причитания Лухана о том, что Чан - редкостная скотина. Потом всё это же он выслушал от Бекхёна. А потом пришёл Сехун и поддержал Чанёля. Хотя нет, вообще-то он молчал, просто... - Ты просто ужасен! Заставлять беременного омегу работать по дому, менять обои! Кошмар! - причитал Лухан. Всё было не так, но вы же помните - омежья солидарность. - И вообще! Вот мой Сехунни никогда на меня не ругается! И его не раздражают мои выходки! И он не против ходить в том, что я ему выбираю! И даже за мёдом мне ночью бегал! Ему это не в тягость! Правда, Хунни? И не то, чтобы Сехуна всё это не устраивало. Просто, когда срывающийся на писк голос Лухана начал насиловать его и без того уставшую после работы голову, он напросто отключился от реальности. За что и поплатился. Не услышав поддакивания на свои слова, Лухан вдруг разревелся. С ним за компанию заревел Бекхён. Обнявшись, омеги наперебой начали говорить, какие их альфы ужасные, и что их никто не любит. Чанёль и Сехун только мученически закатили глаза и пошли на кухню лепить бутерброды с вареньем и майонезом. Дурдом. И вот сейчас Бекхён всё же соизволил вернуться "в эту дыру, где всё серо и убого, где царят мрак и тлен, где его никто не ждёт" и устроил очередную истерику. Из-за кактусов, которые он, размахивая руками, нечаянно столкнул на пол. - Прибирать сам будешь, истеричка. - Хочешь сказать, я истеричка? - ни в чём неповинная тарелка полетела на пол и разбилась. - Да. Именно, Бэк. Ты просто ужасен в последнее время. Ты постоянно кричишь на меня и ругаешься, вечно всем недоволен. Ты делаешь только то, что нравится тебе, ты забыл, что тут ещё и я живу. Ты вообще обо всём забыл, только кричишь и кричишь целыми днями. Я понимаю, что тебе сейчас плохо, что тебя постоянно тошнит, что у тебя перебои со сном, что вкусы меняются, настроение переменчиво. Но это не повод меня терроризировать. Прости, но ты целыми днями сидишь дома, а я на работе. Там суматоха, ритм, ответственность, напряжение. И если я говорю тебе "Бэк, я не могу говорить", это не значит, что "Тебе совсем на меня наплевать? Тебе сложно уделить меня пять минут? Чем ты таким важным там занят? На шлюхастую секретутку пялишься?". Это значит, что я сижу на совещании или в кабинете директора, что на кону - контракт на крупную сумму, а руководство пилит меня взглядом. Мне и так делают много поблажек из-за того, что ты тут один весь день. Мне даже рабочий день на час сократили! Но тебе этого мало! Я хочу приходить домой, принимать душ, ужинать, обнимать тебя и окунаться в домашний уют. А не слышать "ну наконец-то ты припёрся, жрать нечего, так что можешь что-нибудь заказать". И когда я тянусь к тебе, чтобы обнять, что ты мне говоришь? "Отвали от меня, похотливое животное". Знаешь, мне так недостаёт тебя прежнего. Чтобы я мог получить тепло от тебя просто так. Говоришь, что я похотливое животное? Так может быть мне наплевать на то, что ты беременен, и драть тебя там, где мне захочется? Этого хочешь?! Меня задолбала такая жизнь. Если я тебя так не устраиваю, то найму тебе сиделку и уеду. Лучше в отеле, чем здесь! Под конец Чанёль не выдержал и сорвался на крик. Омега, который до этого сверкал глазами от гнева, сейчас стоял поникший. Казалось, что Бэк - котёнок, которого Чанёль хочет выкинуть на улицу в проливной дождь. - Вот именно... Ты всегда занят. У тебя всегда дела. У тебя всегда отговорки. А я, может, тоже хочу ласки и любви. Хочу, чтобы ты хоть раз пришёл и принёс продукты из магазина и приготовил ужин. Ты думаешь, что я сижу целый день и ничего не делаю, но ты даже ни разу не поинтересовался, чем я занимаюсь. А я хожу на курсы, Чанёль. Потому что хочу уметь заботиться о малыше, хочу дарить ему заботу и уметь распознать, когда его что-то тревожит. Я целый день на курсах или в больнице, потому что ты прекрасно знаешь моё слабое здоровье. Я постоянно нервничаю, боюсь любого звука, потому что не хочу, чтобы с малышом что-то случилось. И когда меня доводит всё это до ручки, я звоню тебе, чтобы просто услышать "Эй, Бэкки, не грусти, ведь я люблю тебя". Но каждый раз холодное "я занят", и гудки. Если ты хочешь уехать, то поезжай. Я не буду держать. Только это ещё на очень долго, месяцев на семь, так что лучше сними себя квартиру. А я уж тут сам как-нибудь. Пока что и сам справлюсь, потом найму сиделку. Какого-нибудь заботливого и привлекательного бету с мягким характером, который будет помогать мне, который будет обо мне заботиться. От которого я буду получать то, чего не могу получить от тебя. И когда наш малыш толкнётся в первый раз, я от счастья прижму чужую руку к животу. И первый контакт малыша будет не с тобой. Но это такие мелочи, правда? На последних сроках я буду спать со своей сиделкой в одной постели, в нашей постели, потому что схватки могут начаться в любую минуту. А потом ещё малыш будет маленьким, будет постоянно плакать и мешать спать. Он будет беспомощным, и мне придётся уделять ему всё своё время и внимание. А тебе он будет только мешать, потому что ты снова не будешь высыпаться, не будешь ужинать дома, а "заказывать что-нибудь", и у тебя не будет секса, потому что я буду всегда без сил. Так что если хочешь уехать, то вперёд. Увидимся года через три-четыре. Не волнуйся, если что, то наш малыш будет знать, что ты жив, а не погиб в автокатастрофе. Отстранённый тон отрезвил Чанёля. Когда парень пришёл в себя после пылкой речи омеги, тот уже скрылся на кухне, гремя кастрюлями и сковородками. А Чанёль сел на диван и задумался. Ну, ведь все пары, ждущие ребёнка, проходят это. Бэкки прав абсолютно во всём. Конечно, Чан устаёт всё время, и нервничает, и прочее. Но это ведь не сравнится с тревогами Бекхёна, который носит его малыша, его альфочку. А теперь Бэк хочет какую-то сиделку. И что же это? Бэкки будет таким милым, когда у него появится большой животик, малыш начнёт толкаться, а все эти яркие моменты будут разделены не с Паком, а с каким-то левым человеком? Ну уж нет! Чанёль решил во что бы то ни стало помириться с омегой. Пусть Бэкки и истеричка. Но он ведь только его истеричка! Из раздумий альфу вывел запах блинчиков. В животе заурчало, и Чан направился на кухню. И перешёл на бег, влетая внутрь, когда услышал тихий вскрик. Бекхён сидел на стуле, приложив ладошку ко рту. В уголках глаз парня снова собирались слёзы. Подлетев к парню, Чан тут же обнял его, целуя в макушку. - Бэкки, малыш, что случилось? - обеспокоенно спросил альфа. - Я обжёг язык. Он таким нежным казался, а причинил столько боли... Вот и ты такой же! С виду такой весь нежный и заботливый, только мои слёзы можно в вёдра собирать! - всхлипнул омега, утыкаясь носом в шею парню. - Кто "он"? - напрягся Пак. - Блинчик, - прошептал омега. Чанёль даже ничего отвечать не стал. Фейспалм на его лице не описать словами. Притянув омегу ещё ближе к себе, он начал перебирать его волосы. - Прости меня, я наговорил лишнего. Пусть ты и истеришь часто, но я тебя не брошу. Я ведь и влюбился-то в тебя за твой вредный характер. Помнишь, как ты облил меня компотом? - улыбнулся альфа. Бекхён тихо рассмеялся и кивнул. А потом неожиданно прикусил его ключицу. Замерев, Чан вслушивался в тяжёлое дыхание омеги. - Чанни~ Хочу сладенького... - игриво протянул Бекхён, на что альфа тихо рассмеялся и подхватил омегу на руки, неся в спальню. Зайдя внутрь, Чан уложил любимого на кровать и подошёл к двери, выключая свет. Комната погрузилась в темноту. Чан уже хотел вернуться обратно, когда послышался холодный голос Бекхёна. - Ты зачем свет выключил? - Ну, не при свете же нам этим заниматься, - улыбнулся альфа, но тут же понял свою промашку. Однако, сказанного не воротишь. Сжавшись, Чанёль ждал бури. И она не заставила себя ждать. - Ах, не при свете? А что, боишься, что на меня не встанет? Конечно, у меня ведь нет течки! А ещё я весь бледный, и с синяками под глазами, ногти не ухожены, кожа сухая, губы вечно сухие и искусаны, волосы блеск потеряли, и вес я набрал! Пак Чанёль, ты придурок! - проорал Бекхён и вылетел из спальни. Чан не сдержался и начал бить головой об стену. Чёртова истеричка! Отбив себе весь лоб, Чан успокоился и решил лечь спать. Всё же, время позднее. А за ночь Бэк перебесится, и всё будет хорошо. Ошибочка, однако.

***

- Бэкки, что это? - глаз Чана дёрнулся, на что Бекхён обворожительно улыбнулся. - Это твой ужин, милый. Рис, салат из селёдки с майонезом и зеленью, и зелёный чай с корицей. Ты обязательно должен всё съесть, я так старался, так долго стоял у плиты. У меня даже поясница разболелась. Ты ведь голоден? - сладко улыбнулся Бекхён, смотря на позеленевшего Чанёля. Тот мило улыбнулся, а потом решил спасти свой желудок бегством в ванную. Бекхён мстительно оскалился и рассмеялся аки ведьма из мультика. Потом взял салат и направился в гостиную, по пути пробуя своё творение. Неплохо, только лука не хватает.