Ремонт заржавелых душ

Тишина, - хлопок! - и на мертвенно-серой пустоши появился мужчина с хрупким телом на руках. Здесь сейчас было безлюдно, так что опасаться косых взглядов и перешептываний не стоило, да и люди здесь все настолько заняты своими проблемами, что на какие-то перемещения в пространстве им было глубоко плевать. Северус осторожно опустил Гермиону на сухую холодную землю. Его руки и пальто были испачканы кровью, но его сейчас это волновало куда меньше, чем все остальное. Всего несколько раз повторить очищающее заклинание, и вся одежда будет как новая. Гермиона спала. Зелье, которое Северус насильно влил в горло Гермионе, закрывает все раны изнутри и снаружи невидимыми щитами, которые приостанавливали потерю крови на некоторое время. В нем было намешано много разных трав и других зелий. Северус всегда носил с собой несколько сосудов такого снадобья на всякий случай. Военная привычка, как-никак. Обычно зелье ему не пригождалось (недавно он даже хотел вынуть из кармана все пузырьки, чтобы не оттягивали пальто и не звенели при тряске), но сейчас Снейп благодарил всех известных ему богов и себя за то, что имел с собой заветный сосуд. Рядом с прибывшими стоял небольшой дом, стены его были все такого же печального и навивающего тоску серого цвета. Строение огораживалось низким деревянным забором, который не нес в себе абсолютно никакой пользы. Он был здесь так давно, что Северус уже не представлял этот дом без него. Ограду обвивали тяжелые ветви декоративного винограда, которые придавали всему этому серому участку хоть каплю цвета - близилась осень, а растение в это время приобретало благородный багрово-зеленый оттенок, со временем становящийся все более темным. Снейп толкнул калитку и вошел во дворик, откуда по ступенькам быстро поднялся к двери, ведущей внутрь. Все еще трясущимися от страха руками он достал свою волшебную палочку из заднего кармана брюк -Алохомора! - послушная дверь с неприятным скрипом отворилась. Северус развернулся и быстро поспешил к Гермионе. Через несколько секунд она снова оказалась у него на руках. Голова ее произвольно легла ему на плечо, а руки обхватили шею. Снейп немного смутился и даже на миг остановился, но, списав это на нервное напряжение, шок и действие зелья, зельевар уже опять поднялся на крыльцо и затем тихо-тихо закрыл дверь и повернул замок, который предательски громко щелкнул. Девушка на его плече спала, но постоянно подвывала: не то от боли, не то от каких-то своих снов. В коридоре, постепенно переходящем в гостиную не гуляло ни шороха, обстановка была все та же, что и обычно: стены обклеены темно-красными обоями, на которых можно было сразу заметить массивные, но по-своему изящные светильники; в углу обосновалась простая маленькая кухня, не отделенная стенами от гостиной; справа от нее располагался длинный алый диван, перед которым за самым обычным деревянным столом мужчина принимал пищу. Сейчас в комнате вообще мало что еще можно было разглядеть. На улице уже начинало смеркаться, а свет включать не стоило хотя бы из-за того, что он не один, а с той, кому сейчас просто необходимо хорошо выспаться и набраться сил. Снейп бережно уложил Гермиону на этот самый диван в гостиной. Немного помедлив, он все же решил укрыть ее пледом, которым укрывал еще тогда, в Хогвартсе. На улице было еще тепло. Но ему было это нужно, очень. Волшебством Северус стер всю грязь и кровь с ее пальто и своих рук и одежды. Теперь девушка мирно спала рядом, а мужчина еще несколько минут глупо стоял, не шевелясь, и смотрел на ее расслабленное лицо. Он не понимал, что видит в нем: в одно мгновение казалось, что отчаяние, в другое - спокойствие, в третье - даже страх. А она всего лишь спала и даже не двигалась, лишь один раз рукой натянув на себя одеяло. Он с усилием сумел оторвать взгляд от нее и направился в свою комнату. Сегодня был ужасный день. Такой ужасный, что даже счастливый... Эгоист. Чертов эгоист! Все сегодняшние события могли по-разному для него обернуться. Глупо будет мнить из себя принца-спасителя на белом коне, который смилостивился предоставить все необходимое для лечения. Еще глупее - думать, что это сможет спасти ситуацию. Вероятно, она захочет сбежать, как только проснется утром. Но перед этим он обязательно должен поговорить с ней... Обязательно. Сейчас он и правда был обеспокоен ее состоянием. Лежа на старой кровати, Снейп в мыслях прокручивал тот момент, когда увидел ее там, на этой дороге среди других людей. В его душе перевернулось все. Он не мог потерять ее. Не мог! Просто не простил бы себе этого, не смирился с мыслью, что никогда больше не встретил бы ее хотя бы в том треклятом клубе... Неподдельный страх вызывали даже мысли об этом. Даже мурашки пробежались по телу. Северус решил отбросить все раздумья об этом в дальний закаулок своей памяти, но о ком еще ему думать, когда вся ночь впереди? На тумбе около кровати как напоминание о сложных и, как сегодня, бессонных ночах стояла бутылка с огневиски, содержимого которой оставалось всего полбутылки. Снейп попытался определить, на сколько часов хватит ему чудо-напитка, но с негромким и обращенным к самому себе "К черту!", наколдовал из вчерашней маггловской газеты тяжелый стакан. Алкоголя заметно поубавилось, впрочем, как и размышлений на сегодняшнюю ночь. Он думал обо всем подряд, только вот это "все" каждый раз было связано с Гермионой. Как же зыбко и непостоянно то, что сейчас происходит с ним. Северусу бы так хотелось, чтобы в один миг все встало на свои места. Чтобы из памяти исчезли все обиды, все ужасные поступки сразу превратились в благородные, а прошлое кануло в лету. Еще один стакан. Другой. А рассудок как назло прозрачен и чист. Сна без сновидений бы сейчас, да запасы совсем недавно иссякли. В подвале он несколько месяцев уже обустраивает свою лабораторию, но до конца дело будет доведено еще ой как нескоро. Постоянная работа с зельями для знакомых и просто клиентов не давала покоя, даже ночами иногда он не спал, трудясь над особо опасным или важным снадобьем. Многие его клиенты никогда не спрашивали, почему "лекарства" так быстро и чудесным образом прекрасно излечивают больных, а некоторые все же интересовались. Снейп обычно отвечал им что-то про долгий опыт и особы компоненты, найденные им в горах или на побережье морей. Его очень удивляло, как люди верили в эту чушь, однако врал он лишь из благих намерений. Да и если бы он сказал правду, то ему в ответ покрутили бы пальцем у виска, а затем и вовсе упекли бы в какую-нибудь психушку. Нет уж, извольте. Ночь было сегодня непозволительно длинной: огневиски осталось совсем немного, лишь на донышке, а свет в окне справа от кровати еще только-только пробивался сквозь ночную темень. Сегодня на небе он наблюдал за луной, которая светила безумно ярко. Мужчина не помнил, было ли вообще когда-то такое яркое свечение, или он просто всегда слишком занят своими тараканами в голове, чтобы отвлекаться на такую мелочь. Через несколько минут, а может и часов (время для него сейчас было чем-то неважным), комнату уже озарял слабоватый природный свет. Северус повернул голову к окну: солнце скрывалось далеко за облаками. Сегодня должна быть прекрасная погода! Снейп очень не любил слишком солнечные дни, когда выйдя на улицу даже смотреть на все вокруг было невозможно из-за ярчайших солнечных лучей, постоянно почему-то направленных прямо ему в глаза. Да и из-за того, что мужчина обычно предпочитал носить одежду темных тонов, ему мгновенно становилось слишком жарко, из-за чего он сразу заходил обратно в дом. Алкоголь наконец начал действовать, потому что у Северуса закружилась голова и потемнело на секунду в глазах. Пришлось долго моргать, чтобы вернуть нормальное зрение. Немного покачиваясь, он встал с кровати, даже не ощущая уже привычного сильного головокружения. Иммунитет, наверное, выработался. Мужчина на цыпочках дошел до двери и, приоткрыв ее, вышел дальше в гостиную. Перед ним все в той же позе лежала Гермиона, чуть ворочаясь на узком диване. Зельевар все так же тихо вышел из дома, не разбудив гриффиндорку. Утренняя прохлада заставила съежиться. На его ногах не было совершенно ничего, а одет был лишь в брюки и тонкую черную льняную рубашку, которая, прилегая к телу, только еще больше охлаждала тело. Северус спустился со ступенек и вышел со двора. Перед ним открылся вид на фиолетово-розовый восход солнца. Где-то вдалеке виднелись светло-серые силуэты высоток, которые не позволяли уходить из реальности. Северусу нравилось здесь то, что машин слышно совсем не было. Наверное, ему было бы безумно неприятно просыпаться под рев какого-нибудь мотора. И не одного... - Сэр?... П-профессор? Он обернулся. Гермиона стояла перед ним все в том же пальто, а на плечах Северус заметил его плед, спадавший до самых пят. - Мисс Грейнджер, - Снейп сделал несколько шагов к ней навстречу, - Вам нужно вернуться обратно. Это важно для Вашего же здоровья. - Я уеду сегодня же... - Голос слабый, а взор смотрит куда-то в никуда. - О, нет, Мисс Грейнджер! Вернуться в дом, я имел в виду. - Мужчина попытался изобразить что-то похожее на улыбку, но из-за нечастых тренировок у него это плохо получилось. Гриффиндорка взглянула на него исподлобья. Злится... - Только если вместе с Вами... - И снова слабый голос, который напомнил ему о разбитой и потерянной девушке два года назад. Нет, нет... Да, да. Северус подошел еще ближе и посмотрел на нее сверху вниз, но не встретил ее глаз. Она устремила взгляд в другую сторону. Специально? Не спеша они дошли до дома, а затем Северус открыл дверь, впуская гостью. Гермиона вошла и села на диван, закутываясь в одеяло. Снейп пододвинул стул с кухни и расположился напротив нее. Он понимал, что сейчас должен начать разговор, но все нужные слова потерялись. Неловкая пауза заставила девушку начать рассматривать свои ногти и руки. Северус сглотнул, все тело его было напряжено. - Вы в порядке? - В ответ лишь тишина. - Мисс Грейнджер! Гермиона! Она открыла рот и набирала в легкие воздух, но так и не решалась что-то сказать. - Хватит уже этого спектакля... Мне надоело разыгрывать сцены из известного тебе и мне "Профессор и ученица". - Она говорила тихо и глухо, смотря не на него, а на пол. - Как тебе удается говорить со мной так спокойно? Ты уехал тогда, а Рон и Гарри так и не смогли понять, почему я плачу постоянно. И радовались еще, что теперь Грозу Подземелий заменила новая молоденькая преподавательница. - Она говорила грубо и рвано, выплевывая слова, теперь уже смотря ему в глаза. Как же хотелось ему наконец сказать ему обо всем, что чувствует! А как она хотела это услышать... - Мне так больно, Северус. Так больно! И боль эту делить со мной некому. Я так боюсь тебя, предательства... Я так хочу почувствовать счастье. И знаешь, я пыталась, честно. Только потом я поняла, что только с тобой его ощущала. И боль настоящую ощущала с тобой. Ее слова вонзили кинжал прямо в сердце. Он слушал и не мог ничего сказать. - Я такая глупая и наивная. Я поверила в твою любовь... - Она тяжело улыбнулась. - А ты ведь меня не любил? - О, Мерлин! Этот взгляд, от которого можно было разве что разрыдаться. - Я понял слишком поздно, что не могу без тебя жить. Твоя любовь казалась мне невозможной. - Ну, вот он, этот день, когда он говорит ей обо всем. И она имела полное право об этом знать. - А через неделю я блуждал где-то так далеко, и кости ломило от твоей недосягаемости. - Он знал, что она не верит. Или верит. Или не верит... - Зачем ты уехал? Зачем? - Между бровей залегла складка, а в глазах появились слезы. - Я боялся любить тебя... Гермиона, тогда я не мог представить, что могу так любить тебя! Я уехал, потому что хотел забыть тебя навсегда, забыть войну, умерших, кровь, вечные пытки и твою боль. Я не мог смотреть, как ты каждую ночь напролет рыдаешь. Я не мог, Гермиона. Я струсил. - Ком в его горле мешал говорить. - Но теперь я не боюсь. Я никогда уже не забуду тебя. И я не знаю, почему так происходит! - Он уже кричал. Все его самообладание и спокойствие перед ней рухнуло. Маска, выработанная годами рассыпалась только перед ней. И тут глаза встретились. И в сердцах в один момент что-то больно кольнуло. И огонь вспыхнул как-то не вовремя в их душах одновременно... Все, хватит ломать комедию. Они слишком долго ждали друг друга. Сильные мужские руки до боли в мышцах сжали хрупкое девичье тело. Северус жестко приземлился на диван и потянул Гермиону за собой. Девушка не успела опомниться, как оказалась сверху. Два года... Два года! Пальто уже давно валялось вместе с остальной одеждой жалкой кучкой около дивана, когда вверх полетела майка и ненавистный маггловский лифчик, расстегивая который Снейп мог перебрать все известные ему ругательства. Гермиона нетерпеливо сорвала с него рубашку и бросила куда-то... Какая вообще разница, куда? Они оба плохо понимали, где лево, а где право. Северус уже изнемогал от возбуждения. Пряжка ремня настолько болезненно сдавливала пульсирующий орган, что из горла произвольно вырвался короткий рык. Он сверху вниз смотрит на Гермиону, которая от нетерпения, похоже, скоро сойдет с ума! Она раздвигает ноги, уже не прося, а требуя ощутить его в себе, почувствовать целиком и никогда не отпускать. Мужчина одной рукой вмиг срывает с нее кружевные трусики, а другой мнет нежную упругую грудь... Как же ему ее не хватало! Доставить бы ей побольше удовольствия, чтобы она кричала для него и умоляла то ли прекратить сейчас, то ли никогда, но сейчас он хочет ее настолько сильно, что уже не может сопротивляться. Кажется, прямо сейчас он просто умрет от боли неудовлетворения, если не... Он входит в нее резко, до самого основания, не выпуская юное тело из рук, такое вожделенное, манящее... Гермиона тихо стонет и одновременно задыхается, воздуха хватает только на рваных вдох, а выдохнуть нет ни сил, ни желания. Пружины этого проклятого дивана больно впиваются через обивку в спины поочередно, но насколько же это сейчас не имеет значения... Сильнее, еще грубее, еще больше, чтобы тело разорвало изнутри на клочки, чтобы ноги тряслись, чтобы в висках не переставая стучала кровь! Еще, еще, еще... Е-е-ещ-е-е!!! Мужской рык, женский стон и общие крики сливаются в одно целое. И ничего не было важно. Сейчас есть только то, что происходит в данный момент. Ни прошлого, ни будущего... Ничего. Оргазм повалил обоих на узкий до невозможности диван. Дышать, дышать, не забывать дышать! Только сердца бешено стучат в каком-то невозможном ритме, заставляя расслабленно дрожать и держать друг друга за руки. - Я никогда не смогу перестать любить тебя. Не знаю, что нужно сделать, чтобы ты поверила, но я не перестану. - Он смотрел на нее, все еще тяжело дыша и бессильно лежа на диване с краю. - Я поверю, Северус. Я поверю. Дай мне время, все и так слишком быстро... Мне так много хочется тебе рассказать. - Время мало, даже солнце еще не взошло. Давай завтра? - Да, завтра. То есть сегодня. - То есть сегодня.