Пепел

      Девушка лежала на кровати, вытянув ноги и раскинув руки по обеим сторонам. Все это время ее взгляд в пустую смотрел в потолок, как будто мог разглядеть в нем что-то кроме ровной белой поверхности. Комната была заполнена вечерними тенями, погружающими ее в полумрак. Сквозь оконное стекло проглядывалась целая сеть открытых для наблюдения звездных светил, но девушку они от чего-то мало привлекали. Прошло уже три часа с тех пор, как они с Лисанной разошлись, дел было немерено, однако в душе все еще оставалась какая-то всепоглощающая пустота, оседающая снежным вальсом и перекрывающая всякое желание что-либо делать.       Странно... Тесса поймала себя на то, что никогда не воспринимала смерть так серьезно. Нет, безусловно, она знала, что рано или поздно все прощаются со своей жизнью, обретая покой. В какой-то степени русая была равнодушна к смерти, не боясь ее визита и стука даже в собственную дверь. Но одно дело мысли, совершенно другое - действия. Подобное всегда казалось каким-то далеким и недосягаемым. И кто бы мог подумать, что еще вчера Тесс представляла, как Лис встретится с подругой, а сегодня ее просто не оказалось в живых. Биполярное расстройство и банальное нежелание мучиться и жить дальше. Анастейша спрыгнула с одной из высоток, оставив за собой лишь прощальное письмо и комнату с вещами, от которой за версту веяло воспоминаниями. Ее мама просто не выдержала давления и сломалась, подобно разбитой под медленным прессом хрустальной вазе, оставшись без единственного ребенка и потеряв мужа еще тремя годами ранее. Поразительно, как этот жестокий мир может разбивать людские мечты. Тесс не раз задумывалась и о своей жизни, о том, как раньше много мечтала, подобно маленькому ребенку. И где же сейчас все эти мечты? Они мертвы. И не потому, что она выросла, а потому, что мир получает дикий кайф, убивая мечты маленьких девочек. Как ни крути, но следуя домой по улице она видела лишь разбитые сердца, пустые глаза и увядшие души. Все мы о чем-то молчим, все проходим через персональный ад, иной раз даже так часто, что начинает казаться, что ты в нем живешь. И мы либо становимся пеплом, либо восстаем из него.       И именно когда девушки направлялись домой, Адамсон в полной мере могла наблюдать, как маленький человек способен распадаться на миллиарды таких же маленьких крупиц звезд, какие были сейчас за окном. Чувствовала ли Тереза ревность, узнав, насколько близка для Лис была Стейси? Нет... Почему-то нет. Перед глазами безустанно мелькали шокированные опустошенные глаза Уиллис, когда та плелась домой, первые двадцать минут не в силах вымолвить и слова, а после обрушившись градом на темнеющий город, который в какой-то момент стал ей ненавистен.       — Была ли я когда-нибудь кем-то большим, чем просто грустным ребенком? Я думала, что улыбки и занятость мне помогут, но они лишь сделали меня грустнее и мертвее внутри. Я действительно старалась изо всех сил, но, думаю, от этого больше нет никакой пользы. Людям было плевать тогда, и сейчас им всем плевать. Не удивительно, почему Стейси больше не захотела жить в обществе фальши и масок. Она просто ушла. Она ничего не сказала. В одну секунду вся любовь и смех, которые были в ее глазах, были вдруг вырваны. Она просто решила, что больше не чувствует той любви, которой когда-то жила. Она была очень чувствительной. И это стало ее главной болезнью. Ее физическое недомогание стало лишь предлогом, Тесс. Я знаю это. Я знаю... Мы подростки такие депрессивные. Почему даже открываясь миру мы умудряемся закрываться от него еще больше? Почему спустя месяцы беспрерывной радости мы можем поддаться моменту и просто завершить все для себя? Это глупо, но ты стояла когда-нибудь на краю высотки? Завораживает, не правда ли? Она просто поддалась мгновению и захотела коснуться звезд. Она глупая, но почему-то я не могу даже винить ее... Мне больно, Тесса.       Адамсон поджала губы, прикрывая глаза и на миг забывая про потолок. Дыхание было тяжелым, хотя ему ничего не мешало. На миг горло сжал спазм, лицо девушки исказилось, как будто та вот-вот заплачет, однако в следующее мгновение все вновь стало как раньше. Чужая смерть... Русоволосая даже не знала, почему на нее это так подействовало, ведь она даже не видела Анастейшу, хоть и жалела в глубине души, что так и не познакомится с этим чудесным человеком. Но раз на раз у нее случались такие моменты, когда просто хотелось забиться в угол и поплакать. В такие мгновения все вокруг становилось идеальным поводом. Переживания за подругу, потрясения, давление, неразбериха в жизни... Боже, если это происходит в семнадцать, то она просто не хочет расти дальше. Главная ошибка детства - мечтать стать взрослым.       — Тесса, пожалуйста, не уходи! Останься! Останься! Мне нужно, чтобы ты осталась! — слезно молила рыжеволосая в одном из воспоминаний, когда ее моральные терзания достигли своего апогея, открывая русоволосой слабого сломанного под гнетом обстоятельств человечка, которого Адамсон смогла поймать у самого края. Ведь Лисанна была еще всего лишь ребенком, который не переставал верить во что-то светлое, в лучшее. — Никто не остается.       — Не уйду.       В тот момент Тесса была поистине сильной, скрыв от всего мира свои ощущения и эмоции. От нее нужна была поддержка, а не следы и депрессия. Забота о рыжеволосой просто перекрыла все мысли, вернув их лишь тогда, когда Уиллис оказалась дома, уклонившись от предложения Тессы остаться у нее, а сама русая оказалась у себя дома, попутно добив состояние новым знанием. Еще недавно в коридоре Кристалл говорила, что ее ждет дома сюрприз... Что ж, теперь она поняла, что темноволосая имела в виду. Поняла, когда узнала, что мама перешла по работе в другую фирму и ее директором стал никто иной, как мистер Брэдфорд. Замечательная информация для ночных размышлений.       Адамсон пропустила сквозь себя тяжелый вздох, переводя неохотный взгляд на часы. Полночь. Сна не было ни в одном глазу, зато мысли так и тянули якорем вниз, заставляя забыться, но вовсе не в царстве Морфея. Русая уже и не обращала внимания на грустную музыку, что сквозила в ее наушниках, лаская слух и сливаясь с настроением, которое давно приобрело элегический характер. В какой-то момент она пришла к выводу, что сегодня ее настроение вряд ли станет лучше, к тому же завтра в школу, и если ты не можешь уснуть, то надо сделать хотя бы что-то, чтобы этому поспособствовать. Пожалуй, так бы девушка и поступила, если бы мелодия в ее ушах вдруг не прервалась, сменяясь другим рингтоном, хотя прежний стоял на повторе.       — Алло?       — Узнала? — послышался самодовольный голос, от которого девушка лениво нахмурилась, пытаясь запустить уставшие шестеренки в мозгу.       — Зейн? Ты?       — Выходи,       — Что? Ты издеваешься? Первый час ночи, меня никто не выпустит в такое время, я никуда не пойду, — тихо возмутилась русоволосая, совершенно не представляя, что от нее нужно этому человеку. Малик целый день о ней не вспоминал, а тут здравствуйте, пожалуйста. К тому же его звонок не на шутку отдернул русоволосую от своих мыслей, однако настроения не изменил, а то, в свою очередь, было явно не расположено к полуночным прогулкам. Однако юношу это совершенно не волновало. Не сбавляя своей прежней уверенности, одной фразой он связал Адамсон по рукам и ногам, заставляя отступиться от своих позиций и даже немного запаниковать.       — Либо ты оперативно выходишь из дома через десять минут, либо я подъезжаю к воротам и начинаю сигналить тебе. Время пошло, крошка.