Money often cost too much

Тэхен редко думает о чем-то серьезном. Не привык он к этому, да и ничем хорошим, конкретным и стоящим это еще не заканчивалось. В его мире – мире ощущений и жизни в данный момент времени – куда интереснее и лучше. Он треплет рыжие волосы и нажимает на плей, закрывая глаза, погружаясь в себя, абстрагируясь от внешних раздражителей и просто наслаждаясь. Автобус мирно, насколько это вообще возможно утром, покачивается и везет по намеченному маршруту. Хотелось бы, чтобы как можно дальше, но не тот номер и проложенный кем-то путь. В одном ухе мирно отдаются биты, и бьет хриплый голос по барабанной перепонке, в другом – скрип колес и шум проезжающих мимо машин. И это два разных мира, отдельные вселенные, выдуманная и реальная галактика. Тэхену хорошо и спокойно в обеих, он привык адаптироваться и выживать. Желтые провода-шнурки наушников крепко цепляются за проем в телефоне и тянутся в разные стороны. Тэхен думает, что миры у Чонгука поменялись местами, а еще о том, что может притяжение выдуманной галактики сильнее, поэтому она берет начало возле его левого уха, а у Чонгука - возле правого. Так ближе и надежнее, а реальность просто не старается. Он приоткрывает глаза, совсем чуть-чуть, чтобы как можно более незаметно, и смотрит на мальчишку, а потом думает, уже о том, что у Чонгука одна реальность, где-то там, в запутанной сети под экраном телефона. Мирный бит сменяется более резким и грубым, но голос все тот же, хриплый и проникающий. Тэхен наблюдает, как тонкие пальцы лучшего друга стучат по экрану и не чувствует вообще ничего. Так бывает, правда. - Классный трек, как называется? – Чонгук убирает телефон в карман темно-синих школьных штанов и смотрит в карие глаза из-под длинной челки. Автобус успевает качнуться еще три раза, а потом тормозит с характерным звуком, а Чонгук переводит взгляд на улицу и резко вскакивает. – Потом скинешь мне, ок? Я побежал, - мальчишка непроизвольно толкается и пробирается сквозь толпу, извиняясь перед каждым. А Тэхен смотрит на желтый провод и наушник-капельку с пометкой «R», болтающийся равномерно в воздухе, и только глупо улыбается, отмечая, что да, трек реально классный, но он не скинет. Слишком ему дорог и нужен этот хриплый голос под мирный бит, сменяющийся более резким. Он снова затыкает уши, уже ни с кем не делясь ни музыкой, ни ощущениями, которые она несет, и вновь закрывает глаза. У Чонгука мирная переписка в католке с девушкой, под сотню знакомых в реальности и один Ким Тэхен в избранных номерах на мобильном телефоне. Он машет раскрытой ладонью уходящему автобусу, знает, что Тэхен не смотрит и не обернется, но все равно машет, а потом делает шаг назад, не повернувшись, и слышит глухой звук удара чего-то, еще неизвестного, об землю. Это как в фильмах: кульминационный момент, а потом время ставят на паузу, никто и ничто не двигается, и только мысли в голове роем. На асфальте совсем не живописно мерцает экран самсунга, расчерченный двумя толстыми трещинами, а напротив стоит парень, еще не совсем понявший, что и как произошло. И у этой истории два исхода: бежать или платить. Платить не хочется, бежать явно не получится – парень поднимает телефон и теперь смотрит в упор, слегка щурясь – и Чонгук лишь неловко растягивает губы в подобие улыбки. - Я не хотел, правда, - у него не дрожит голос, не подкашиваются ноги от страха и даже не бегают глаза, в поисках чего-нибудь, за что можно зацепиться. Он смотрит глаза в глаза, в упор и осознанно. На него смотрят так же, разница лишь в том, что парню приходится слегка задирать голову вверх. Откровенно говоря, Чонгуку кажется, что того только этот факт и раздражает, и плевать тот хотел на разбитый телефон. – Я оплачу ремонт. - Ага, конечно, я даже не сомневаюсь, - голос у парня хриплый-хриплый и с легким акцентом, а еще от него веет сарказмом и легкой издевкой. Он пару раз крутит телефон в руках, а потом засовывает его в задний карман зауженных джинсов и улыбается, обнажая не только зубы, но и десны. Чонгук отводит взгляд, чтобы откровенно не пялиться, а потом все же пялится – у парня нереально худые и какие-то слишком женственные ноги. Тонкие пальцы дотрагиваются до таблички с именем на груди, а губы шевелятся, беззвучно проговаривая, будто пробуя на вкус и делая его более осязаемым. Чонгук вообще-то терпеть не может, когда его касаются незнакомцы, ему от этого противно до стиснутых зубов, но сейчас никакого негатива. - Чон Чонгук, я возьму, как аванс, - парень вытягивает из черной сумки мальчишки бутылку с газировкой и машет ей на прощанье, обходя с правой стороны и явно ставя точку в разговоре, знакомстве и всей ситуации в целом. Он идет достаточно быстро, достаточно для того, чтобы казаться еще меньше на расстоянии, а Чонгук тормозит, хлопает глазами, смотрит, а потом срывается с места. Ладонь кольцом смыкается на запястье, и парень оборачивается, снова слегка приподнимая голову, и смотрит с явно читающимся вопросом в глазах. Они стоят так около минуты – будь Чонгук чуть менее таким, какой он есть, обязательно отсчитал бы каждую секунду – и молчат. И в этом молчание скрыто многое, хоть пока не прочитанное и не понятое, но очень многое. - Ты не сказал, как мне тебя найти, - парень лишь хмыкает на эту фразу и тянется к карману темно-синих школьных штанов, запуская тонкую ладонь внутрь. Это как-то слишком интимно, близко и неправильно, но на домогательство смахивает слабо, и Чонгук просто стоит, не шевелится и, кажется, не дышит. А парень выуживает мобильный телефон мальчишки и печатает что-то быстро-быстро, немного щурясь, Чонгук понимает, что из-за плохого зрения. - Скажешь, что пришел к Шуге, тебя пропустят, - телефон возвращается на законное место в тесном кармане, Чонгук вновь смотрит на удаляющегося парня и почему-то улыбается, глупо и неуместно. Где-то там, в школьных коридорах, уже давно прозвенел звонок, и прошла проверка присутствующих. Где-то там снова мелькают числа на доске, белым по зеленому, а Чонгук где-то здесь, на шумной улице Сеула, смотрит вслед удаляющемуся парню, которому теперь должен за ремонт, и улыбается.