Money often cost too much

Все ломается, рушится и идет под откос в чертов понедельник, когда на улице ливень стеной, а в помещении тепло и пахнет кофе. Тэхен смотрит на безразмерную серую майку, ноги в обтягивающих джинсах, а потом в узкие глаза, и в голове у него звоночком и красной надписью «опасен». Глаза у Юнги подведены карандашом и смотрит он не на тебя, не сквозь, а вглубь. От этого страшно и хочется спрятаться или минимально отгородиться. У них какой-то замкнутый треугольник из взглядов. Чонгук – Юнги – Тэхен и снова Чонгук. Нелепо и тошно от этого всего, а еще вода ручьями по волосам, одежде и дальше на пол. Юнги первый отводит взгляд. Он, вообще-то, хороший, такой, что до дрожи и теплых импульсов под кожей. И улыбка у него особенная, ее сразу не запомнишь, рассматриваешь долго-долго, пробуешь, изучаешь, а потом осознаешь, что все, уже не забудешь. Чонгук к Юнги тянется, скорее подсознательно, но сильно и с ярким блеском в глазах. Это не любовь с первого взгляда, это заточение с первого слова. Тэхен бы сам пропал от этого хриплого голоса, но у него Чонгук и пропал он куда раньше, безнадежно и без шанса на спасение. - Вам бы переодеться, - Юнги уходит в другую комнату на долгие пять минут, а парень, открывший им дверь, протягивает по кружке с горячим чаем, смотрит на Чонгука и тянет «мне про тебя рассказывали». И вроде нет в этом ничего такого, но Тэхен чувствует, как прямо здесь и сейчас что-то рушится и мелко крошится. Ничем хорошим это не закончится. У Юнги вещи размера на три-четыре больше, чем положено и только штаны почти все в обтяжку, да и не по росту ни Тэхену, ни Чонгуку, но есть Намджун и это реально спасает. А еще Юнги очень болтливый, почти такой же, как Тэхен, но Чонгук его слушает куда внимательней. Слушает и улыбается, улыбается, улыбается. Бесконечно много и почти без перерыва. - Я, правда, заплачу за ремонт, - Чонгук пытается сделать вид, что здесь по делу, но обманывает больше себя, чем других. Намджун смеется и говорит что-то о том, что Юнги даже не парится по этому поводу, а поэтому можно забить и забыть. Они сидят, как узнается позже, в музыкальном магазине и по совместительству в доме Намджуна, чертовски долго, а потом Юнги вызывает такси и обменивается с Чонгуком номерами. - Будет скучно, заходи. И ты тоже, - на Тэхена смотрят в упор и где-то там, на дне, можно прочитать «особенно ты». В этот день все и переворачивается. Чонгук все так же зависает в телефоне, вечно что-то печатая в католке, но все чаще эти сообщения для Юнги. Тэхен приходит в магазин стабильно в понедельник, четверг и иногда в воскресенье. Ему не хочется, но отпускать Чонгука одного он не собирается. Не к Юнги, к кому угодно, но не к нему. И он сам не замечает, как все это становится настолько будничным, что уже не знаешь, как жил без этого раньше. У Намджуна с Юнги какие-то свои, только им понятные, шутки, но уже через две недели привыкаешь и к этому и смеешься, искренне и заразительно. Через месяц Тэхен успевает изучить почти все диски в магазине, а Чонгук расстается со своей девушкой и приходит еще и в субботу, но Тэхену ничего не говорит. У него в глазах детский наивный блеск и вера в тайну одну на двоих – Намджуна в субботу никогда нет дома. И Тэхен почти готов смириться с хриплым голосом, узкими глазами, дурацким акцентом и с Юнги в целом, готов, но… Чонгук тянется к Юнги слишком сильно и для него, Тэхена, его остается все меньше. В магазине тесно, но уютно, по-домашнему, а еще очень тепло. И он не то чтобы популярен, но постоянных клиентов достаточно, а Юнги и Намджун отдают себя полностью этому месту, работе, музыке. Тэхен впервые ловит себя на мысли, что вот такой Юнги, серьезный и увлеченный, ему даже нравится, совсем чуть-чуть, но нравится. Он смотрит долго из-под отросшей челки и улыбается одними уголками губ, а потом Чонгук обнимает Юнги за тонкую талию, притягивает к себе и проводит кончиком носа по бледной шее, слегка наклонившись. И внутри Тэхена все трескается и становится очень больно дышать. Потому что это как-то запредельно интимно и чувство, что ты подглядываешь в замочную скважину. Стыдно очень, противно и неуместно – ты явно лишний. У Чонгука слабо дрожат губы, почти незаметно, если не смотреть, но Тэхен смотрит, впитывает и буквально сканирует. У него время ставится на паузу и каждый жест в замедленной съемке. Он видит, как Чонгук выдыхает через рот и как от этого слабого колебания воздуха напрягается шея Юнги, видит мурашки на руках, когда Чонгук случайно (скорее намеренно) на долю секунды касается тонкой кожи губами. Между ними расстояния почти нет, и даже через одежду пробивает жаром от близости, Тэхен не ощущает, но догадывается, что это так и никак иначе. Ему плохо и хочется отвернуться, а еще ревность, сильная, едкая и черной пеленой перед глазами. Юнги тонкими пальцами обхватывает запястье Чонгука и убирает его руки со своей талии, отходит и улыбается, как-то скомкано и смущенно. Чонгук тоже улыбается, но разочарованно и с отпечатком грусти в уголках глаз. А потом все снова так, как будто не было этих объятий, только Юнги смотрит на Тэхена чаще и одними губами шепчет «извини». Тэхену откровенно плевать на эти извинения, ему откровенно плевать на Юнги, но не плевать на Чонгука. И вот тут все как раз наоборот: Чонгуку совершенно не плевать на Юнги и откровенно плевать на Тэхена. Не так прямо, конечно, он все еще его лучший друг, но все уже не так и никогда так не будет. Тэхен это понимает, но принимать не хочет. Они прощаются снова ближе к ночи, а Чонгук какой-то поникший и немного ушедший в себя. Стоит только переступить порог и двери за ними закрыться, как улыбка трескается и пропадает с его лица. Тэхен идет очень медленно, так, чтобы наравне с Чонгуком, но ничего не говорит, а потом его тянут за край куртки и разворачивают к себе, хватаясь за угловатые плечи. - Тэ, поцелуй меня. Сейчас, - у Чонгука глаза темные-темные, но очень красивые. Он сам весь какой-то слишком: слишком красивый, слишком серьезный и слишком не его. Такой прям идеальный с ног до головы, но вот не его и это действительно проблема. Тэхен даже теряется немного и выпускает последний воздух из легких с тихим «зачем?». – Юнги точно умеет целоваться. А я... Я с парнями ни разу не целовался. Ты же понимаешь? - у Чонгука на лице отражается вся неловкость и хмурится он очень по-детски, кусает губы и смотрит. Тэхену снова больно, у него яд в крови разливается быстрее, чем сердце успевает отбить еще хоть один удар. Он тянет Чонгука к себе и не целует, кусает, чуть-чуть оттягивая губу, а потом сдается, когда Чонгук слегка стонет и обнимает, притягивая к себе, и уже целует, по-взрослому и с языком. Мокро, грязно, немного пошло и очень откровенно. На улице мелко-мелко моросит дождь, через несколько минут точно начнется ливень, а Тэхен не позволяет отстраниться, целует, переводит дыхание за пару секунд и снова по кругу. А потом случайно приоткрывает глаза и из-под дрожащих ресниц ловит взгляд Юнги. У него в руках два зонта, один для него и один для них. Но все это уже теряет смысл.