Сказки заброшенной фазенды: Рабыня Изаура

       «Сон разума рождает чудовищ»       Поговорка «У ей внутре..!»       АБ. Стругацкие, «Сказка о тройке» «Вы не любите кошек? Вы просто не умеете их готовить»       …из кулинарной книги… «Страдай! Страдай!»       «Тотальное вознесение» «Между небом и землёй поросёнок рылся и нечаянно хвостом к небу прицепился»       Бразильский народный фольклор «…Говорят, я красива, воспитана как богатая наследница. Мне внушили глубокое уважение к самой себе, чувство собственного достоинства и целомудрия. Я рабыня, которая заставляет многих богатых прекрасных девушек терзаться завистью. Я обладаю незаурядной привлекательностью тела и ума…»       Скромно о себе, «Рабыня Изаура» Б. Гимараес «…Да разве женщины способны любить кого-нибудь, кроме болонок?»       А. Чехов, «Медведь»

1988 год. ИзаУр.

      В благословенном 1988 году одну шестую часть суши с кратким названием «накрыло» — причём «накрыло» не на шутку. Помню, как сейчас: погожий солнечный денёк, на лавочке в сквере я, очень доверчивое, ясноглазое дитя и моя лучшая подруга; я мусолю свежую газету с телепрограммой на неделю:       — Восемнадцать ноль-ноль, сериал «Рабыня ИзаУра»…       Смотрю на подругу доверчиво-радостно:       — Будем смотреть?       Очень хотелось узнать, что за ИзаУр такой нагрянул в нашу тихую обитель и чем так прославилась его рабыня.       В мои двенадцать лет мне казалось вполне логичным, что рабыня не может иметь собственного имени, и если уж она рабыня, то непременно «чья–то», бессловесная собственность какого-то, неведомого мне, грозного ИзаУра. Безвольная, бесполезная вещь, и называть целый сериал именем чьей-то «вещи» — просто несусветная глупость. И, как оказалось, моё, ещё детское, но уже вполне сформировавшееся к тому времени чутьё меня не подвело.       «Изаура» — оказалось именем собственным, что меня очень удивило, но сама героиня была вполне достойна звания рабыни: из серии в серию она покорно переходила из рук в руки, пассивно стеная, причитая, то и дело принимая эффектные позы, как и положено бессловесной твари.       Конечно, мы были ошеломлены. Конечно, «Ритерантес» Доривала Каимми, хоть и разжалованный до набора ничего не значащих звуков, прочно вошёл в нашу повседневность, как и гравюры Жана-Батиста Дебре. Конечно, мы всей нашей необъятной страной дружно прилипали к экранам наших телевизоров. И конечно, мы совершенно не задавались вопросом, чем нас так привлекает означенная рабыня — это унылое, вечно ноющее существо с неизменно постной миной.       А ларчик открывался очень просто: согласно сюжету у героини было много ухажёров, и все они были «сделаны» умельцами телестудии «Глобо» на пять с плюсом, в отличие от самой главной героини, и эти качественно сделанные персонажи самоотверженно держали на плаву всю эту любовно-бразильскую «опупею» в сто серий.       Выверенный, точный мужской персонаж — это находка и спасение для любой истории, претендующей на качество изложения и приязнь зрителей, а уж для истории, в которой главная героиня является основным камнем преткновения в сюжете, это сюрприз и находка вдвойне. Понимая, что тащить этого «бегемота» — главную героиню — из её романтического болота — это непомерный и бесполезный труд, творцы и затейники целенаправленно собрали в эту историю как можно больше таких «сюрпризов», сохранив при этом сюжетную линию первоисточника без изменений.        «В плодородной и богатой муниципии Кампус Дигойтаказес, на берегу реки Параибы, недалеко от поселка Кампус расположилось прелестное, уютное поместье…», — с такого незамысловатого факта жизни бразильский писатель Бернардо Жоаким да Силва Гимараес начинает свой известный роман о красавице-рабыне, задуманный и исполненный в сентиментальной литературной традиции под названием «слёзы сердца».       Многое маститые творцы, гении пера и чернильницы в должной мере отдавали дань этому незамысловатому жанру: скромница с букетиком ландышей, цыганка с козой, цыганка без козы, скромница-гувернантка, скромница-продавщица, скромница-гениальная-певица, красавица-квартеронка, красавица-пейзанка — несть им числа. Тьма-тьмущая слезливых историй о женщинах, которые — до чего метко подмечено — не способны любить никого, кроме болонок.       Расхожая история прекрасной рабыни, написанная Гимараесом, очень удачно вписывается в это меткое наблюдение, но примечательна тем, что в плане слащавой сентиментальности обошла на порядок все известные истории маститых мужей от литературы, вместе взятые. Аболиционистский роман об ужасах рабства? Достойный преемник трудов Гарриет Бичер-Стоу? Литературный наследник дяди Тома, вместе с его хижиной? Вопль в защиту угнетённых? Роман Гимараеса действительно выделяется из массы себе подобных двумя особыми обстоятельствами: героиней, идеализированной до тошноты, и манерой изложения — сладкой и приторной до пошлости.       Этими «слезами сердца» Гимараес сумел переплюнуть даже Жорж Санд, которой нет равных в умении переливать из пустого в порожнее, эксплуатируя в хвост и гриву возвышенные фразы и одухотворённые, непорочно-девственные словеса. А посему главная героиня его истории, как и следовало ожидать, представляет собой весьма убедительную помесь засушенной ханжи, нравственной идиотки и Мэри-Сью, прекрасную, ко всему прочему, как сама любовь.       Эта прекрасная, как сама любовь особь беспола, безжизненна и уныла. Она источает бесконечные слёзы, засоряет пространство красивыми фразами и даже в сортире ухитряется изъясняться возвышенным слогом. На её лице можно увидеть все добродетели, кроме одной — способности связно мыслить. Впрочем, этим качеством может похвастаться практически любая героиня сентиментального жанра.       Жизненная активность этой дамы строго выверена: она бесконечно вздыхает, стонет, гордо выгибает лебединую шею и безупречный стан, а по её лилейным щекам, сверкая и перегоняя друг друга, то и дело катятся драгоценные жемчужины — и более никаких других осознанных действий она не производит. А когда возникает насущная необходимость принять здравое, честное решение, она, согласно Гимараесу, ограничивается тем, что становится похожей то на Богородицу, то на мученицу в яме со львами, то ещё на бог знает какую возвышенную чепуху. Фея, сирена, нимфа, лебедь белый. Одним словом — ангел, вокруг которого регулярно толпится целая вязанка кобелей. И что-то с этим ангелом не так, потому что любой мужчина, стоит ему только взглянуть на это чудо красоты, тут же, не помня себя, начинает подкатывать к этой фее… э-э-э… органы. В основном те, что расположены гораздо ниже сердца и очень мало приспособлены для общения с ангелами.       Вот таким нехитрым порядком вещей и исчерпывается досуха основное действо душераздирающей истории бразильской Золушки, прописанной возвышенным слогом:«Под несчастной звездой родилась красавица Изаура...»       Ещё бы не под несчастной, ведь скудоумие передается по наследству. Идиотам очень не везёт в жизни, это точно: её папа забрюхатил маму и, говоря возвышенным слогом, покорился злой судьбе, а говоря по-человечески — сделал ноги. Бедная, ни в чём не повинная мама умерла родами, а папа двадцать лет ковырялся в носу, мечтая выкупить дочку.       Девочка изначально попала в цепкие лапки жены хозяина, благородной и святой женщины, которая жила, послушно закрывая глаза на все мерзости, творимые её супругом, и хорошо умела делать только одну вещь — сидеть на диване, закрыв рот. С неизменно постной и кроткой мордой лица. При таком образе жизни благородная дона Эстер, конечно, искала себе хоть каких-то развлечений и нашла, вырастив дочку рабыни как принцессу, всем на зависть. И игралась она этой живой куклой в своё полное удовольствие, пока однажды не померла.       Разряженная кукла, прекрасная, как сама любовь, досталась по наследству сыну хозяйки, который запылал по отношению к ней пылкой, необузданной, порочной страстью. Это был, надо сказать, дохлый номер и совершенно бесполезная трата сил и нервов со стороны сеньора Леонсио Гомеса да Фансеки — злосчастного хозяина этой прекрасной мулатки. Если говорить возвышенным слогом, то сеньор Леонсио Гомес де Фансека хотел от своей рабыни,в принципе, самых простых вещей на свете: «…вонзив окровавленные когти в добычу… осквернить её непорочную чистоту и удовлетворить этим свою чувственность и жестокость». Вот.       Она от него сбежала, а он её нашел и, скрежеща зубами от бессилия, решил выдать замуж за урода… чтобы потом проползти змеёй на супружеское ложе. Но внезапно в комнате появился принц, как и положено, на белом коне, который накануне предложил прекрасной белокожей мулатке полный комплект органов — к основному содержимому прилагались так же рука и сердце — и спас Вселенную:       — Поднимись, благородная и прекрасная женщина! — сказал Алваро, протягивая руки, чтобы поднять ее. — Встань, Изаура. Не у моих ног, а в моих объятиях, здесь, рядом с моим сердцем я хочу видеть тебя. Несмотря на все предрассудки мира, я считаю себя самым счастливым из смертных, имея возможность предложить тебе мою руку!       Леонсио Гомес да Фансека стрельнул себе в голову, и сказочке пришел

Ко-нец!!!

      А кто слушал — молодец.