***
Минуло далеко за полночь. Рон ворочался с боку на бок: сон всё не шёл. Стоило ему закрыть глаза, как в воображении всплывали все блюда, что появляются на хогвартских столах во время праздничных ужинов. Желудок ныл, растущий организм требовал новых ресурсов. Рон ничего не мог поделать: дома его всегда хорошо кормили, в Хогвартсе он тоже не упускал шанса отведать добавки, если ему предоставлялась такая возможность. Высокий рост и быстрый обмен веществ требовали еды. Рон вслушался в окружающие его звуки. До него доносилось лишь мирное сопение спавших неподалёку близнецов. Наконец, он решил рискнуть, уповая на то, что домовики несколькими часами ранее по привычке всё-таки доставили ужин в аудиторию. Он медленно сел. Кровать предательски скрипнула. Рон стиснул зубы и быстро встал. Переведя дух, он снова замер, вслушиваясь. Кто-то заворочался, но через несколько мгновений снова стало тихо. Рон слегка улыбнулся и, надев носки, покрался к выходу. Заветная дверь была уже близко, Рон зачарованно смотрел на металлическую ручку, поблескивающую в лунном свете. Он не заметил, как другая фигура так же продвигалась к двери с противоположной стороны комнаты. Видимо облако закрыло луну, и в комнате стало совсем темно. — Ай! Рон и загадочная фигура врезались друг в друга, находясь в шаге от двери. У обоих хватило ума больше не издавать никаких звуков. Чья-то рука схватила Рона за рукав пижамы и потянула его вперёд. «Только не Снейп», — мысленно взмолился он. Таинственный некто отворил дверь и вытолкнул Рона наружу. — Уизел, какого?.. — Малфой? А тебе-то что понадобилось? — Не твоего ума дела. Они уже собрались по привычке смерить друг друга презрительными взглядами, но вот ведь незадача: было слишком темно для этого. Таким образом, бок о бок, словно старые боевые товарищи, они направились в сторону столов. Как ни странно, но в «читальной» стороне помещения было довольно светло. На столиках стояли свечи, распространявшие мягкий тёплый свет. Рон довольно улыбнулся, увидев еду, и сел за первый попавшийся столик, чтобы наконец-то утолить голод. Драко же настороженно осмотрелся и нахмурился. За главным столом всё было как обычно: Ровена успокаивала нервы чтением, Годрик спал и слегка похрапывал. Зато в уголке уютно устроились Макгонагалл и Снейп, тихо ведя какую-то беседу. Выражения их лиц Драко не смог разглядеть, но в руке у декана заметил нечто, похожее на стакан для виски. Видимо, профессора уже успокоились. Они лишь мельком посмотрели на студентов и не стали делать им никаких замечаний. Драко облегчённо улыбнулся и сел недалеко от Уизли. На это был хитрый расчёт: ему требовалось прикрытие для жутко важного дела. Если бы он сидел один, профессора могли бы обратить внимание на его махинации. — Попробуй пирожки, вкусные, — доверительно сообщил Рон, подталкивая к Драко тарелку. Малфой опешил и машинально взял пирожок. — Надеюсь, ты не собираешься меня отравить. Хотя, тебе всё равно мозгов на яд не хватит. — Жуй давай, — добродушно пробубнил Рон, принимаясь за пудинг. Драко хмыкнул и откусил кусочек. Пирожок действительно оказался очень вкусным: воздушное мягкое тесто и божественная начинка из смеси ягод. Воровато покосившись на профессоров, он медленно достал из кармана мантии (Малфои не разгуливают в пижамах!) свиток пергамента и быстро засунул его в тарелку с хлебом. — Что это за секретное послание? — подозрительно спросил Рон. — Письмо для моей матери. Поклянись, что никому не скажешь. — Я буду нем, как ёжик, — сказал Уизли и фыркнул. — При чём тут ёжик? Обычно про рыб говорят, — удивился Малфой. — Ты когда-нибудь слышал, чтобы ёжики разговаривали? — поинтересовался Рон. Драко промолчал. — Вот и я не слышал. А если спросят о твоих тайных махинациях, скажу: фыр-фыр. — Спать тебе пора, Уизли, — хмуро ответил Малфой. — Поддерживаю тут тебя, моего лучшего врага, понимаешь ли, а ты чем-то недоволен. — А почему мы враги? — задумчиво спросил Драко, кусая пирожок. — Ну, я из семьи предателей крови, тыры-пыры, дружу с Гарри Поттером, ты ревнуешь к нему с первого курса, наверное, из-за того, что не смог обзавестись полезными связями… Нас с детства настраивали друг против друга… Далее их беседа приобрела философский характер. Они болтали до трёх ночи, пока окончательно не надоели профессорам, и те их не выгнали.***
Сириус, как и положено, явился в двенадцать часов на станцию Хогсмид. День выдался чудесный, как настроение Блэка. «Скоро я смогу с чистой совестью покончить с этой тяжёлой и неблагодарной работой профессора», — мечтательно думал он, глядя на пушистые облака, мирно плывшие по ярко-голубому небу. Через десять минут Сириус начал думать, что, скорее всего, новым профессором будет женщина. Через ещё пятнадцать минут он уже был железно в этом уверен. Блэку надоело расхаживать по станции туда-сюда, и он присел на скамейку, откинувшись на спинку и заложив руки за голову. Вдруг чьи-то ладошки закрыли ему глаза. — Привет, дядя, — звонко произнёс девичий голос. Сириус обернулся, мягко вырываясь из захвата чужих рук, и ухмыльнулся. Перед ним стояла странная девушка с волосами цвета жвачки. — Не смей звать меня Нимфадорой. Только Тонкс, — сказала она, подмигивая. — Дочь Андромеды? Ну, надо же. — Я тоже рада тебя видеть, дорогой криминальный родственник. — Мы подружимся, — Блэк так же подмигнул ей, вставая. — Ещё бы! Ведь Рите удалось меня уговорить, только дав обещание, что я тоже буду участвовать в вашем супер секретном деле с мопедами…