Трудный возраст

Скучно. Чонгук уже второй час слоняется по коридору общежития, время от времени повторяя одно-единственное слово. Невыносимо скучно. В этот тёплый воскресный вечер, нанизывающий на высокие крыши города сизый туман, у всех участников группы были какие-то дела, планы и встречи. Личная жизнь, незапланированные собрания, фанмитинги, репетиции. У макнэ ничего этого не было: стилистка заболела, родители с головой погрузились в работу, а лучший школьный друг свалил со своей злосчастной любовницей за целое море, в страну восходящего солнца. Казалось бы, иди отдыхай! Выспись наконец, несчастный человек, или обрадуй селкой фанатов на NAVER, но нет. Настроение всё равно билось между отметками "хуже не бывает" и "где в доме мыло с верёвкой?", а из-за нехватки под боком хоть чего-то родного и шумного, хотелось открыть самую дорогую бутыль Шуги-хёна и залезть на стенку. — Я вернулся, кто есть дома?! — чересчур весёлый голос выводит Чонгука из транса, и он, хлопнув себя по лбу, шепчет: "Чёрт, как же я мог забыть про Тэхёна". Про Тэхёна, который отменил все планы, чтобы провести вечер дома в окружении чипсов и дисков. Про Тэхёна, который не знал, что с Чонгуком произошла аналогичная херня. Искра неловкости пробегает, когда они сталкиваются друг с другом в гостиной. Чонгук бормочет что-то несвязное и кидает пульт от телевизора на кровать. На Ви спортивная толстовка, которую тот аккуратно вешает на спинку стула и, подойдя к младшему, тянет его за руку на кровать. И Чонгуку вдруг становится всё побоку: что творит хён, чем они будут ужинать (раз Сокджин уехал), какие чувства испытывают друг к другу. На шее Ви криво наклеен пластырь с Пороро: не хватило тональника, чтобы скрыть самый глубокий укус. А Тэхён знает, что спина Чонгука в длинных поперечных царапинах и синяках, которые были для мелкого самыми приятными травмами. Телевизор так и не был включен, и макнэ устало кладёт голову на острое плечо Тэхёна, полной грудью вдыхая его особенный терпкий запах: смесь мускатного парфюма и новогодних мандаринов. Ви такой яркий, хоть уже и не рыжий, что парню думается, что тот впитывает в себя солнечный свет и тепло, только проходя по улице, и от этого кажется всем таким неземным и нереальным. — Тэхён-а, — с небольшой заминкой бормочет Чонгук, проглатывая глубоко в себе разделяющее их по годам "хён", — какие две вещи я люблю сейчас больше всего? — Танцы и Чимина, — не задумываясь, бурчит Ви, всё ещё не простив их выходку на шоукейсе в Берлине: доставили друг другу, как мартовские коты. — Ну, предположим. Но какие две вещи я любил раньше, во время нашего дебюта? Макнэ цепляет двумя пальцами край белой футболки друга и задирает её вверх, заставляя Ви напрячься. И непонятно, из-за чего: смущения или желания показать свой внезапно куда-то девшийся пресс. Он задаётся вопросом: когда младший успел так быстро вырасти? — Музыку и Тэ... Тэхёна. — Верно. Не думаешь ли ты, что людям свойственно возвращаться к первоначальным желаниям, несмотря на то, сколько дров было сломано перед этим? — Да понял я, к чему ты клонишь, — Тэхён делает раздосадованный вид и, внезапно вскочив с коленей, отталкивает Чонгука на край кровати. — Ким Тэхён, что за детский сад? — дразнит его макнэ и смеется. — Я вообще не про это, — подтягивает к себе старшего и отвешивает подзатыльник. — Пообещай мне одну вещь. — Да. — Что да? — Обещаю. — Ну и что же ты обещаешь? — Ты хочешь, чтобы я перестал залезать к другим в душ, фансервисничать с ними, спать в кровати Джина, откровенничать с Чимином и так далее, — выдаёт он автоматной очередью, с каждым словом пригвождая макнэ к мягкой обивке. — Что за хрень? Ты делал это специально? — Нет, я просто коммуникабельный. Но тебе это не нравится. Я же не тупая блондинка группы. Я всё понимаю. Чонгук в шоке, но не может скрыть, что ему приятно, когда Тэхён кладет свою голову на его плечо и берёт под руку. Телевизор все ещё не включён, но парням не скучно находиться в компании друг друга.

***

Спустя две недели. — Сука-а-а, — воет Чонгук, за неимением подушки кидая в ржущего Шугу тюбик с лосьоном. — Малёк, тебе ещё официально год нельзя ругаться. Ребят, давайте позовем Тэхёна, пусть Чонгука накажут, — уже задыхается от смеха рэпер, падая на пол и защищаясь руками от яростных ударов мелкого. — Юнги, ты даже меня успел достать, — фэйспалмит Намджун, вырывая красноволосую жертву из рук маньяка. — Ладно, ты прав насчёт наших взаимоотношений, — сдаётся Чонгук. — Но только не говори об этом Ви! — Почему это? — Он же тогда перестанет скрываться и затрахает меня собой. А я главный танцор, мне нужно делать перерывы, — скандалит Чонгук, как мелкий, что ни разу не соответствует тому, что он говорит. Шуга перестаёт улюлюкать, когда... Дверь скрипит и в квартиру входит ошарашенный, но счастливый Тэхён. — Так вы знаете и не против? Чонгук-и, — тянет Ви, хватая младшего за руку, и тащит в ванную. По общежитию тоскливо разносится: "Не-е-ет, у меня голова болит", но тут же все звуки пропадают, оставляя лишь шуршание и громкий шёпот НамГи, борющихся за вакантное место у замочной скважины.