Трудный возраст

Для них существует лишь параллельная вселенная, в которой нет менеджера, Хоби-Хоби, РэпРазрушителя, Принцессы, Качка и Сладкого хёна, не существует даже фанатов, а следовательно — никто не может запалить за недозволенным. Поэтому они залетают в жилую комнату, беспорядочно целуя друг другу шеи, щёки, пальцы рук, иногда губы. Чонгуку кажется, что проще отыметь хёна, чем нежно поцеловать: все попытки заканчиваются прикусыванием губ или языка, но Ви пока что не обижается. Выгибается в спине, упираясь лопатками о косяк двери, и мурлычет запредельно низким голосом, когда макнэ вылизывает его кадык, обдавая жгучим дыханием и вопросительными взглядами из-под тёмной чёлки. Горячие губы обхватывают адамово яблоко, а язык щекочет по вздувшейся фиолетовой венке: Тэхён срывается на утробный рык, когда макнэ оставляет первый укус на нежной шее. Даже в полумраке комнаты видно, как на белой коже расцветают красные цветы. — Всё хорошо-о-о, — ловит ртом воздух и не может поверить в реальность ситуации. Чонгук ещё больше не верит и, попеременно проваливаясь во временные комы, не замечает, как остаётся без одежды: лишь серебряные браслеты и цепочки продолжают биться друг о друга, когда Тэхён вжимает его в стену, впечатывая намертво и собственнически. Его тело полностью повторяет изгибы младшего, поясница выгнута и плотно прижата, а руки успокаивающе проводят по груди, оглаживая рельеф выступающих рёбер и мышц. Чонгук задыхается, чувствуя спиной прохладную кожу, но старший, как змей-искуситель, прижимается к его бёдрам и шепчет: "Ты же чувствуешь это?", грязно намекая на вставший член, которым он проводит между ягодиц младшего. — Да, я чувствую. Оставив ответный засос между ключицами, Тэхён отталкивает макнэ на кровать и ложится перед ним, медленно, но качественно сводя с ума. В правой руке — прихваченная бутылка шампанского, спрятанная Намджуном между книгами по психологии (кажется, только он не знает, что остальные в курсе про этот незамысловатый тайник). Ошарашенный Чонгук понимает намерение, но не успевает предупредить, что постельное бельё, подушки, матрас, пол и он сам будет мокрым. Ви вытаскивает пробку и медленно льёт шипящую жидкость с пеной себе на торс. Совсем немного, несколько бокалов. Вздрагивает и откидывает голову, а капли ползут вниз, огибая мышцы напрягшегося пресса, которые макнэ так хотел трогать и ощущать около, над и под собой долгое время. — Чёрт, Ви, ты хочешь лишить меня детства, девственности и печени одновременно? — смеётся Чонгук над нелепыми действиями хёна, которые были для него неизведанной, но будоражащей новинкой. — Заткнись, — выдыхает Тэхён, и Чонгук реально замолкает, припадая к телу хёна, изгибы которого блестят в полумраке. Обхватывает бока ладонями, мнёт в своих пальцах неумело, но ожесточённо, вырывая короткие вскрики, и наслаждается мазохистскими наклонностями Ви. Нагибаясь, слизывает влажные дорожки, каплями собравшиеся между мышцами пресса. По телу Тэхёна бегут мурашки. Жидкость обволакивает, скатывается на простыни и источает пьянящий аромат, и Чонгук не хочет пропустить ни одной дорогой капли, медленно пьянея между двух огней. Разгорячённое тело хёна крышесносно контрастировало с прохладным шампанским. Тэхён не видит глаз младшего, но чувствует, что они скользят по его стройным, раскинутым в стороны ногам. Как бы случайно и ненароком проведя двумя пальцами от тазовой косточки вдоль внутренней линии бедёр, Чонгук умиляется резкой, но безрезультатной попытке Ви свести колени. Младший приподнимает стройную ногу Тэхёна, кладя её на плечо, и оглаживает гладкие икры, задыхается от ракурса, в котором ещё ни разу не видел странного хёна. Действует интуитивно, оставляя красные следы на поверхности бедёр, удерживая руку Ви, все норовившего опустить её на свой подрагивающий и сочащийся смазкой член. Не то чтобы Чонгук любил члены, до этого момента он как-то не задумывался о других, кроме собственного, а теперь был слегка неловок, но жаден на чувство собственности. Оставив в покое ляжки, на которых не осталось и сантиметра кожи, не подвергшегося насилию со стороны требовательного и сильного языка, он припадает к ладоням Тэхёна, обводя им подушечки дрожащих пальцев и слегка посасывая кончики. Тэхён удивлён, но тянет младшего выше, мажет лёгким поцелуем в висок и стонет, когда тот задевает коленом его эрекцию. — Хён, ты как бревно, — издевается, потому что боится и хочет, чтобы старший взял инициативу и ответственность на себя. Тэхён высовывает толстый влажный язык и погружает собственные пальцы в глубину рта. Берёт до основания, тщательно втягивая щёки и усердно обсасывая. Чонгук, как заворожённый, смотрит на это мини-пособие по съёмкам в порно-роликах. Вынув мокрые пальцы, на которых повисла тонкая ниточка слюны, старший подставляет их к своему входу, начиная растягивать себя под изучающим и учащимся взглядом макнэ. Два пальца проникают подозрительно спокойно, но, добавив третий и разведя их, Ви больше не может удерживаться на локтях и падает, выстанывая имя Чонгука. Чёрные волосы размётываются по белой подушке, создавая головокружительный контраст. Левый глаз прикрыт, а правый выразительно, чувственно и пошло смотрит на младшего; рот расплывается в сдержанной улыбке, а щёки горят из-за поднявшейся температуры. — Трахай. — Жди. Но терпение кончилось. Тэхён выплетает свои ноги из рук Чонгука и мощным толчком опрокидывает того на спину, садясь чуть ниже бёдер и лишая полной координации быстрыми и смелыми движениями языка. Локти Чонгука разъезжаются в стороны, и он надрывно стонет, ощущая горячий рот Тэхёна на себе. Тот сосёт так, будто это его призвание и единственная цель в жизни, что на самом деле как-то стрёмно, а с другой — путает мысли в голове, а пальцы в волосах. Ви громко причмокивает, ведя от основания к набухшей покрасневшей головке, и слизывает белёсые капли, оставляя на губах следы преступления. Чонгук ненормален и хочет попробовать себя на вкус, что и делает, подтягивая старшего за волосы, вылизывая его подбородок и губы. Тэхён шипит своим охуенным низким голосом. Шипит сквозь зубы. Стонет на ухо. Кричит, царапая спину. И это очень больно и охрененно. — Поза наездницы? — интересуется Чонгук, уже бы кончивший, если бы не пальцы Ви, сильно пережавшие его орган у основания. — Бля, макнэ, да откуда ты всё это знаешь? — Тэхён не матерился никогда, но сегодня слишком многое происходит впервые. И потом ему будет стыдно за то, что ругался перед тонсеном. Он осторожно насаживается на возбуждённый член младшего, жмурит глаза и широко, но беззвучно открывает рот. Хриплые выдохи раздаются, только когда макнэ входит в него до конца. Чонгук держит старшего за бёдра и подмахивает своими, обалдевая от незнакомого раньше чувства узости и тесноты. С члена Ви сочится смазка, и младший грубо и неразборчиво дрочит ему, пока тот стонет, когда член Чонгука практически выходит из него и входит под новым углом. У макнэ ощущение, будто он сейчас сдохнет, а на его могиле напишут: "Во всём виноват охуительный Ким Техён: горе-друг и отличный любовник". Серебряная серёжка в виде тонкой цепочки с шариком на конце подпрыгивает. Тёмные волосы стали абсолютно чёрными и мокрыми, с уголка рта стекают капли слюны. Пот льёт с него в три ручья, а запах смешивается с приторным ароматом шампанского и кружит голову. — Чон... Чон Чонгуки, — из последних сил стонет Ви, кончая в руку макнэ и тут же перехватывая её, начиная слизывать своё семя. Тэхён извивается на младшем, как гуттаперчевый, чувствуя, как тот заполняет его изнутри собой. Еле уняв дрожь в коленях, он падает на спину и шумно дышит. Макнэ находится в прострации, потому что всё было слишком и неожиданно хорошо. — Чонгуки, ты извини, но тебя ещё многому надо учить, — смеётся Ви, будто забывая, как бился в неистовой горячке чужих рук и поцелуев десятью минутами ранее. И это отстойно, потому что утром придётся вставать на сорок минут раньше, чтобы замазать тональником все следы приятного вечера. Тэхён не чувствует на себе живого места и смутно подозревает, что ему необходимо вылить на себя канистру крема, чтобы скрыть следы укусов, тёмные гематомы и полопавшиеся на ногах капилляры. Чонгук молчит, потому что "плохой из тебя подъёбщик" и "для первого раза нормально". Он кладёт руку на впалый живот хёна и меланхолично проводит по напрягшимся мышцам, заставляя его мурчать. *** Вдруг в коридоре слышатся приглушённые голоса, но уже проснувшийся Чонгук не в состоянии встать, чтобы привести себя в порядок или хотя бы сдёрнуть на пол испорченное постельное бельё. Тэхён сквозь сон льнёт к его руке, и во всей ситуации будто бы нет ничего странного, да только смущает, что мемберы знать не знают о взаимоотношениях младших и могут слегка так удивиться. Но Ви, будучи наркотиком для Чонгука, будучи его сладко-горькой зависимостью, пьянил мозги, делал движения медленней и отравлял накрывшей лавой пофигизма. — Не заходи пока в комнату, Юнги, — Чонгук слышит еле слышный шёпот Чимина только потому, что его сердце беспокойно замирает. — Да я вижу, вон рубашка Тэхёна на стуле, вон ремень Чонгука у двери, что тут произошло? Ограбление? — О да, именно. Похоже, Чонгуку удалось похитить сердце нашего неприступного инопланетянина. — О чём ты говоришь, Чимин? Это же гадко. — Перестань строить из себя овечку или хотя бы не расстраивай мелких, — по ту стороны идёт борьба: Чимин оттаскивает Шугу от двери, уже готового разубедить танцора в его теории. — Пошли, хён, это нас не касается! В глубине прихожей тихо закрывается дверь, и Чонгук перестаёт тупо пялиться в прямоугольник серой двери. Ви потягивается и нежно касается неразжатыми губами его плеча, носом ведя замысловатый узор до самой глубокой точки левой ключицы. — Спасибо тебе. У макнэ кружится голова и сердце бьётся в районе живота. — Что нам теперь делать? — но Ви ластится и улыбается, игнорируя вопрос.