Один в один. Семейные ценности

КЭРИ: Я была готова к чему-то подобному. В шесть утра дверь в нашу с Триссой комнату резко открылась, и я увидела ярость на лице Маршала. Конечно, сестра смогла сбежать из дому тихо, но сейчас именно мне придётся иметь дело с последствиями такого поступка, и я очень надеюсь, что он того стоил. Мне не хотелось ни секунды терпеть на себе страшный взгляд отчима, но я напомнила себе, что ещё вчера приняла решение остаться дома, не бежать с Триссой, ведь это несказанно ранило бы маму. В любом случае, Маршал не сможет орать на меня вечно, верно? Самолет через три часа, и, так или иначе, ему придётся когда-нибудь заткнуться. - Так я и думал, - отчим со свистом втянул носом воздух. – Сбежала. Боннибель! А вот теперь самое интересное. Я постаралась принять себе непонимающий вид, словно моя скромная персона и сама в шоке от происходящего, ведь засыпала-то я в одной комнате с сестрой, а сейчас она вдруг растворилась в воздухе. Какой кошмар! Скандал средь бела дня! Старательно выпучив глаза, я уставилась на пустую постель Триссы, будто это событие поразило меня до глубины души. - Ну, что ещё? – за спиной Маршала показалась мама, уже полностью одетая и накрашенная. – В каких смертных грехах ты теперь хочешь обвинить девочек? Маршал был на целую голову выше мамы и стоял так, что загораживал собой весь дверной проём, поэтому сейчас, последние пару секунд, мама могла прибывать в блаженном неведении. Я не знала, как она отреагирует на случившееся, с одной стороны, она всегда выгораживала меня и Триссу перед Маршалом, но неизвестно – распространится ли её доброта на такое расстояние, что она посмотрит сквозь пальцы на побег сестры из дома. В любом случае, что случится, то случится. - Трисса сбежала, - замогильным голосом объявил Маршал, открывая маме обзор. И, честно, её реакция удивила даже меня. Зайдя в комнату, мама на секунду задержала взгляд на расстеленной и пустой кровати сестры, а затем обратила свой взор на меня. Я ожидала чего угодно: криков, расспросов, наказаний, но никак не улыбок и подмигивания. Нет, серьёзно, повернувшись к Маршалу спиной, мама послала мне короткую понимающую улыбку и подмигнула. Затем, через пару мгновений, лицо её приняло бесстрастное выражение, и она, поджав губы, повернулась к Маршалу. Она провела рукой по светло-розовым блестящим волосам и тяжело вздохнула. Весь её нежный образ резко контрастировал с маской злости, которую она сейчас на себя примерила. Человек, который надевает юбку в стиле шестидесятых, крупные бусы и носит повязку в волосах, как у Уитни Хьюстон, фактически не может приходить в ярость. Моя мама выглядела так, словно только что сбежала с Лета Любви*. - Она вернётся, - мама потёрла переносицу, словно у неё болела голова. – Ты же её знаешь. Маршала, казалось, ни на шутку разозлил такой простой и неэмоциональный ответ от мамы. Он хмуро глянул на неё, наверняка, пытаясь испепелить взглядом. Мама же в ответ тоже направила на него свой взор, подняв брови, мол, что-то ещё хочешь сказать? - Ох, дело твоё! – воскликнул Маршал, махнув на маму рукой. – Мне нет дела, поедут они вдвоём или же на самолёт сядет только Кэри. Даже если никто не соизволит отправится в Палм-Спрингс, сбежав по дороге в аэропорт, мне тоже будет ровно! С этими словами Маршал покинул мою комнату, хлопнув дверью. Мама закатила глаза и показала неприличный знак в закрытую дверь. Я прыснула в кулак, когда она передразнила Маршала, а потом плюхнулась на краешек моей кровати. Расправив широкую юбку, она с интересом на меня посмотрела. - Куда она отправилась? – мама сложила руки в умоляющем жесте и зажмурилась. – Господи, Кэри, скажи мне, что она не покидала страну? Она ведь не поехала в Мексику, верно? Я едва не расхохоталась. Я ожидала нагоняя за ночные прогулки по Нью-Йорку, а мама передо мной переживает, как бы её дочь случайно не пересекла границу в отчаянном побеге из дома. - Ох, конечно нет, мам, - я коснулась рукой её плеча. – Она поехала в Лос-Анджелес, сказала, что это ненадолго, что мы будем видеться. Мама кивнула, поджав губы. - Да-да, Палм-Спрингс совсем рядом с Лос-Анжделесом, - рассеянно произнесла она, повторяя мои вчерашние слова. – Рядом, но всё же в двух часах езды. Тебе нужна будет машина. Знаешь, я сомневаюсь, что Марселин выделит тебе отдельную тачку, а ездить на её – небезопасно, будет очень просто отследить твоё передвижение… Я прервала маму. - Почему ты делаешь это? Почему ты на нашей стороне? Мама подняла на меня полный любви взгляд. - Потому, что вы мои дети. Это правильно, - она снова углубилась в размышления. – Значит так, когда приедешь, позвони мне. У меня есть план, как раздобыть тебе машину. Я изогнула бровь. - Взлом и проникновение? Мама покачала головой, на её губах играла улыбка. - К сожалению, нет, - она поднялась с постели и чмокнула меня в макушку. – А теперь – выдвигаемся. Будь умницей и не беси Маршала. БЕЛАТРИСА: Я ни за что бы не подумала, что мой побег из дома мог закончиться посиделками в круглосуточной Нью-Йоркской кофейне с человеком, которого я едва знала. Но, так или иначе, в руках у меня сейчас была кружка с горячим чёрным чаем, а передо мной сидел мужчина с розовыми волосами, о котором мне ничего не известно кроме того, что зовут его Гамболом, а профессия его – пластический хирург. - Итак, - Гамбол откинулся в кресле и потянулся, как никак, на улице стояла глубокая ночь. – Родители запретили тебе видеться с бой-френдом, а ты в отместку решила сбежать, прихватив чемоданчик? Мужчина говорил в шутливой манере, словно перед ним сидела не юная нарушительница комендантского часа, а, как минимум, его старая приятельница. Вообще, я могла сказать об этом парне одно – он был чертовски обаятелен и умел поддержать беседу. Частенько при общении с людьми старше меня я чувствовала себя неловко, ведь на меня в большинстве случаев поглядывали свысока, но с Гамболом всё было иначе. Он смеялся над моими несмешными шутками и старался отвлечь от боли в колене, строя предположения о моём дерзком побеге (он его сам так охарактеризовал). Ну, а о том, что он заказал мне чай и пончики и заплатил за них, даже не стоит говорить. Мне определённо нравилось такое начало путешествия. - Мимо, - я улыбнулась, отхлебывая чай. – Вы ошиблись уже в третий раз. Гамбол закатил глаза. - Господи, ты заставляешь меня чувствовать себя шестидесятилетним, - застонал он. – Не старь меня прежде времени, я и так едва смирился с мыслью, что мне уже тридцать два. Обращайся ко мне на «ты». Я кивнула, усмехаясь. Мне и самой не нравилось такое официальное обращение, но звать человека, который был старше меня аж на шестнадцать лет, на «ты» у меня язык не поворачивался. С каждой секундой, проведенной в обществе моего нового знакомого, я чувствовала, как границы между нами стираются. Если бы мне не пришлось вскоре покинуть Нью-Йорк, то я бы обязательно ещё встретилась с Гамболом. На пару секунд мне жутко захотелось остаться, но я напомнила себе о своём плане и билетах на автобус в Лос-Анджелес. - Хорошо, ты провалился уже в третий раз, - исправилась я, откусывая большой кусок от ягодного пончика. Гамбол резко качнулся на стуле и склонился над своим кофе, поставив локти на стол. Сложив длинные и тонкие пальцы домиком, он положил на них голову. Я отметила, что на безымянном пальце кольца у него не было. Не женат, что было удивительно, ведь помимо того, что Гамбол обладал огромной харизмой, он был ещё и очень симпатичен. У него были правильные черты лица: большие тёмно-карие глаза, обрамленные густыми ресницами, прямой нос, белозубая и широкая улыбка, светлая кожа, отлично контрастировавшая с розового цвета волосами. Он весь словно сошёл с обложки какого-то модного журнала о жизни богатых и знаменитых. Здесь, в кафе, я про себя заметила, что рубашка у него была от Ральфа Лорена, а парфюм - от «Армани». Недурно, правда? - Хорошо, у меня больше нет предположений, - быстро проговорил он, буравя меня внимательным взглядом. – Рассказывай свою историю неповиновения. Я рассмеялась. Послушать этого парня, так у меня что ни жизнь – то бунт каждый день. Когда мы шли от его машины к кафе, он сказал, что у меня взгляд, как у кубинских революционеров, и что я, наверное: «замышляла свой дерзкий побег годами, передавая сообщения своим последователям в виде засушенных арбузных семечек». Гамбол знал, как поднять настроение. - История самая обычная, - смущенно буркнула я, опустив глаза под настойчивым вниманием мужчины. - Ой, помилуй, - отмахнулся Гамбол. – У тебя на лбу висит табличка, что обычные вещи с тобой не происходят. Я закатила глаза, залпом допивая уже остывший чай. - Хорошо, сейчас я расскажу тебе невероятную историю о моём странствии по кварталу Нью-Йорка посреди ночи в день, когда я сбежала из дома. Предыстория прилагается, - добавила я, а Гамбол с интересом затряс головой, выражая нетерпение. – Ну, всё дело в том, что мы с моей сестрой-близнецом – Кэри, живём вместе с моей мамой и отчимом. Вообще, наш отчим – неплохой человек, но пару лет назад он стал абсолютно несносен. Вечно орал на маму и нас с сестрой, частенько не ночевал дома и все дела. Моя мама, как могла, оттягивала расставание, но пару недель назад ей всё это надоело, и она всё-таки решила подать на развод. Ну, а для того, чтобы семейные перепалки не ранили нас с сестрой, было приятно решение первым рейсом отправить Кэри и меня в Палм-Спрингс к сестре отчима, которую, кстати, мы никогда не видели. Мама категорически не разрешала нам бывать в Палм-Спрингсе утверждая, что хуже города для подростков не придумаешь. Но сейчас один Бог знает почему, она вдруг отсылает нас с сестрой туда. А мне совсем не хочется тащиться к тётке, которая за всю мою жизнь даже не поздравила нас с Рождеством. Вот я и сбежала. Ну, а Кэри решила не расстраивать маму и всё-таки полететь в этот солнечный город. Такая вот история, а обычная она или снова в духе революции – решай сам. Я ожидала, что Гамбол рассмеётся над моим последним комментарием, но он лишь бросил на меня задумчивый взгляд. - Палм-Спрингс? – спросил он скорее сам у себя. – Город, в котором жизнь остановилась двадцать лет назад. Ваша мама абсолютно права, утверждая, что этот город ужасен. Я жил там, когда мне было семнадцать и уехал, когда мне стукнуло двадцать три, и, могу сказать, это был довольно сложный период в моей жизни. - Почему? – с интересом спросила я. - Ну, это долгая история, - Гамбол вдруг скинул с себя оцепенение, дав волю обычному беззаботному характеру. – Лучше расскажи, куда ты собираешься отправиться? Я хотела было осадить его и заставить рассказать о Палм-Спрингсе больше, но решила, что не стоит сейчас так набрасываться на мужчину. - В Лос-Анджелес, - ответила я. Гамбол усмехнулся и наградил меня долгим взглядом. - Знаешь, с каждой секундой мне всё больше кажется, что я сбил тебя по воле судьбы, - он, увидев мой удивленный вид, добавил, - вообще-то я как раз направлялся туда, пока ты не бросилась мне под колёса. Я работаю в частной клинике Лос-Анджелеса, а сюда прибыл на конференцию хирургов. Может, станешь моим попутчиком?