Один в один. Семейные ценности

БЕЛАТРИСА: - А где все? – спросила я, когда мы с Домиником прошли в широкую гостиную Гамбола. – Кэри? Гавриил? Мама, следующая за нами, прошмыгнула мимо Доминика и плюхнулась на диван, словно пятнадцатилетняя школьница. - Гавриил ушёл на дежурство в клинику, а твоя сестра, сказав, что не желает никого видеть, около часа назад умотала в Палм-Спрингс за вещами. Я позвонила твоей матери и попросила её подбросить Кэри до ближайшего аэропорта, когда она закончит упаковывать свои пожитки. Кстати, думаю, что тебе лучше поскорее вернуться домой. Я сказала, что не знаю, куда ты делся, но, кажется, Марселин мне не поверила,- мама кивнула в сторону Доминика. Я нахмурилась. Зачем мы с парнем вообще подрывались сюда посреди ночи, если Кэри сама уехала в Палм-Спрингс? Сестра просто взяла и сбежала, махнув на всё рукой – как раз в её духе. Завтра она уже наверняка будет дома, в то время как я не знаю, куда пошлёт меня судьба в следующие пять минут. За последнюю неделю я совершила столько переездов, сколько не совершала за всю свою жизнь. Сейчас мне хотелось только одного – завалиться на диван, как мама, и проспать целые сутки. - Я уеду, как только мне станет ясно, что станешь делать ты, Белатриса, - просто ответил Доминик. Решив, что я поблагодарю парня за терпение и альтруизм позже, я повернулась в мамину сторону. - Кэри просто вернётся в пустой дом? – спросила я, стараясь не терять самообладания. – И ведь в пустой? Мама поймала мой отчаянный взгляд и медленно кивнула. Она поняла, что я имела в виду Маршала. - Мы подали на развод, золотко, - объявила она, - суд назначен на следующий месяц. Мы решили, что делёжка имущества будет слишком долгой и не пойдёт никому из нас на пользу, так что квартира остается нашей, а Маршал какое-то время будет снимать жильё в Бруклине. Надо же, какое благородство! Ведь нашла квартира находилась в самом центре Манхеттена и стоила бы около двадцати трёх тысяч в месяц, решись мы её сдавать. Почему-то мне казалось странным, что Маршал так просто отдал нам квартиру, благородно уйдя в закат. То ли это было оттого, что в последнее время я воспринимала его, словно Вселенское Зло, забывая, что на протяжении тринадцати лет он с завидным успехом заменял мне отца; то ли потому, что я знала об одной особенности своего бывшего отчима – он никогда ничего не делал просто так. В любом случае, я не доверяла таким резким переменам в его снобистском характере и продолжала недоверчиво коситься на мать. - Я знаю, это странно, - согласилась она, словно прочитав мои мысли, - но поверь, Белатриса, ему, как и мне, хотелось лишь одного – развестись, не устраивая при этом очередной скандал. Мы уже порядком устали ненавидеть друг друга. - Хочешь сказать, что теперь вы станете лучшими друзьями и будете сплетничать о ваших новых отношениях, сидя в кофейне? – спросила я, не пытаясь скрыть удивление. Мама рассмеялась. - Трисса, золотко, присядь, - обратилась ко мне она. – Доминик, ты тоже можешь куда-нибудь приземлиться. Не понимаю, зачем нужно стоять, когда у Гавриила такие отличные кресла. Переглянувшись с парнем, который скромно стоял в дверном проёме, понимая, что не стоит влезать в чужой разговор, мы уселись в два чёрных кресла, обтянутых искусственной кожей. - Ну так что на счёт тебя и Маршала? - Это сложно объяснить. Понимаешь, Белатриса, мы с Маршалом живём вместе очень долгое время. Даже если иногда мы хотели поубивать друг друга, это не означало, что мы переставали быть теми самыми влюблёнными, которыми были в восемнадцать лет. Просто проходило время, и с каждым годом мы всё меньше находили времени, чтобы поддерживать тех девчонок и мальчишек внутри себя. Ваши интересы стали моими интересами, а Маршал с неудовольствием отметил, что время, когда он водил вас в Центральный парк и удивлял одним лишь искусством умения управлять корабликом на моторе, прошло. Вы перестали быть для него маленькими хохотушками Трисс и Кэр, а превратились в непослушных и умных, умнее его самого, девушек. Ему не нравилось, что я поощряю вас, что так просто могу закрыть глаза на ваши ночные побеги из дома и неоправданно высокие траты на дизайнерские вещи. Маршалу не нужны были нервы, он всегда хотел, чтобы каждый раз, когда он приходил домой со сластями, вы бежали к нему с криками от радости. Ему нужны были его маленькие девочки, которых он понимал, знал и очень любил. А вместо них у него были… -Я и Кэри, - мне удалось закончить фразу за мать. Она кивнула. - Так и есть. А теперь, когда через месяц суд расторгнет наш брак, вы – наш основой камень преткновения, перестанете иметь для него важность, и мы снова сможем быть друзьями. - Звучит так, будто именно мы с Кэри виноваты в вашем разрыве, - отметила я. Мама посмотрела на меня, как на умалишённую и покачала головой. - Я говорила о проблемах Маршала, а ты приняла это на свой счёт! – воскликнула она, картинно прикрыв глаза рукой. – Мы ссорились не потому, что вы отравляли нам жизнь, а потому, что я понимала необходимость вашего роста из девочек в девушек, а Маршал – нет. Вот в чём дело, Белатриса. Я облегчённо вздохнула, осознавая, как невыносимо было бы мне жить, скажи мама о том, что я и Кэри не дали ей с Маршалом жить в мире и любви. Я почему-то ужасно хотела знать, что не по моей вине распался их брак. - Значит, - медленно проговорила я, - всё в порядке? Кэри приедет домой и обнаружит, что может погоревать о несправедливости мира абсолютно одна в пустой комнате? - Что-то типа того, - усмехнулась мама. – Наверняка она включит грустную музыку и будет рыдать в подушку целую ночь, жалея, что именно ей досталась такая непутёвая мать. На её лице не было написано грусти или какой-либо ещё отрицательной эмоции, но в голосе мамы я уловила невыразимую тоску. Своим поведением Кэри разбила ей сердце. - Скорее уж о том, что её сестра не умеет держать язык за зубами, - попыталась пошутить я. На бледном лице мамы расцвело подобие той самой весёлой и задорной широкой улыбки. - Может, с таким успехом свалим всю вину на Гавриила? – предложила она. - Не стоит отрицать его причастность к этой заварушке, - дипломатично согласилась я, осознавая, что ни на секунду не думала об этой ситуации с такой стороны. Гавриил всегда был для меня только рассказчиком, человеком, который просто сообщил мне необходимую информацию, а потом ушёл в тень. Мама посмотрела на меня, а её глаза хитро засверкали. - Ровно также, как не стоит отрицать его связи с малолетними девочками, а? Он бы не стал так о тебе беспокоиться, если бы ты была для него только дочерью старой подруги. Я заерзала в кресле, буквально чувствуя кожей внимательный взгляд Доминика. Мне не хотелось обсуждать свои непростые романтические отношения ни с мамой, ни с Домиником. Почему-то мне казалось, что с такими вопросами мама нападет только на меня, уверенна, что Гавриил избежал расспросов. - Ничего не было, - я помотала головой. - О, было всё! – воскликнула мама. – Конечно, речь идёт не о интимной близости, как ты мог отметить, милый Доминик. Знаешь, если ты вдруг порвешь ногтями эту чудесную обивку, то я не знаю, где здесь у Гавриила швейные принадлежности. Это было настолько непрозрачными намёком, что и я, и Доминик густо покраснели. Мама буквально открытым текстом заявила, что здесь на моё сердце существуют два претендента. Как я уже говорила ранее – сердечные треволнения сейчас были делом последним. Но, когда вот таким вот образом всю твою личную жизнь вытаскивают на свет Божий - это не может оставаться на задворках сознания. Что она там сказала? Неужели я действительно была не безразлична Доминику? Он же был без ума от Кэри! Почему я вечно остаюсь некомпетентной и несобранной в таких делах, а любой намек на симпатию с чьей-либо стороны вызывает у меня ужасную неловкость? Я не искала отношений с тридцатидвухлетним Гавриилом, не ищу их и с Домиником, из города которого вскоре собираюсь делать ноги. В этих людях всегда что-то мешает нормальным отношениям. - Не пытайся уйти от разговора, - я попыталась увести нашу беседу в нужное русло, напомнив матери, что она должна на ещё очень многие тайны пролить свет. – Ты ещё на очень многие вопросы не ответила. Твоё прошлое там и останется, но вот почему вы с Маршалом решили отправить нас именно в Палм-Спрингс – это хороший вопрос. Мама удивлённо на меня воззрилась. - Я думала, что вы уже давно всё поняли. Я просто хотела, чтобы рассмотрели всю ситуацию с самого начала с того места, где все и началось. На самом деле, это было моей идеей – отправить вас в Палм-Спрингс. Я была слишком большой трусихой, чтобы рассказать вам с Кэри о своём позорном прошлом, поэтому хотела, чтобы вы сами всё узнали, что, в общем-то, вы и сделали. К слову, у тебя, золотко, есть стиль. Я ума не приложу, как ты могла повстречать именно Гавриила, просто выйдя из дома на улицу. В любом случае, я думала, что мои предостережения повлияют на вас в обратном порядке – я ведь просила вас никуда не ввязываться. В душе я надеялась, что вы попытаетесь узнать о чём только возможно. - В другой раз не могла бы ты выражать свои мысли яснее, - буркнула я, продолжая изумляться такой простой стратегии. Мне казалось, будто сейчас мама начёт расписывать глубоко эпичную историю, а не говорить о том, как ловко ей удалось нас с сестрой надуть. – Мы думали, что во всём виноват Маршал. - Я же говорю, мы всегда были друзьями, даже когда вы были уверенным в обратном. - Просто невероятно! – воскликнула я, продолжая осознавать, как много я не знала, когда была уверенна, что знаю даже больше, чем нужно. – Фактически, мы выполнили все те задания, которые вы для нас подготовили. - Только вот ты перевыполнила план, - мама пыталась говорить как можно туманнее, но намёк снова был ясен, - а Кэри не справилась. Она будет ненавидеть меня, когда мы вернёмся. - Почему-то мне кажется, что долго она дома не задержится. А если задержится, то ей придётся смириться с тем, что мир не всегда поступает так, как ей угодно.