Один в один. Семейные ценности

БЕЛАТРИСА: Я уж не знаю, каким магическим телепортом пользовалась Кэри, что добралась в Лос-Анджелес менее чем за четыре часа, но факт остаётся фактом – мы с Домиником были в пути едва ли не шесть часов. Бесконечные пробки, тянущиеся от Палм-Спрингса разноцветным серпантином, сопутствовали нам на протяжении всей поездки, даже въехав в залитый ярким утренним солнцем город, мы простояли без движения около часа. Доминик, тихо проклиная весь свет, пару раз порывался пойти пешком, но мне удавалось его осаждать, убеждая, что без меня Кэри он никак помочь не сможет. С горем пополам, но нам вдвоём удавалось сохранять относительно спокойствие и трезвый рассудок. Уверенна, что они нам ещё пригодятся. - Ты можешь ехать быстрее? – нетерпеливо барабаня по приборной панели, спросил Доминик. Весь его облик выражал абсолютный сгусток суетливости и раздражительности, словно счёт сейчас идёт на минуты, и через пару мгновений Кэри пристрелят колумбийские наркобароны. Я знала, что сестра оказалась в довольно щекотливой ситуации, и действительно хотела ей помочь, но доводить всё до абсурда, будто нам нужно было немедленно вытащить Кэри оттуда – было сущей глупостью. Гавриил и моя мама были не самой худшей компанией. Далеко не самой худшей. По правде говоря, в глубине души я сама хотела оказаться на месте сестры. Конечно же, даже если бы мне выдалась такая возможность – я бы ни за что не позволила себе проявить интерес к обществу Гамбола. Не в том мире, где он старше меня на целых шестнадцать лет. - Слушай-ка сюда, парень, - начала я, глубоко вдохнув, - когда мы приедем на место, ты не станешь бросаться на Кэри с отчаянными криками о том, в порядке ли она. Она действительно в порядке. Да, огорчена, может, разочарована, но она не солдат, раненный на поле боя. Она провела ночь с нашей мамой и её старым другом – не маньяками-насильниками, сдирающими скальп со своих жертв. Мы едем туда поговорить. Тебе понятно? Я говорила медленно, отчеканивая каждое слово, будто Доминик был умалишённым и не мог понять простых вещей. Произнося всю эту тираду, я смотрела прямо перед собой, уставившись в номерной знак стоящей передо мной машины и не решаясь взглянуть в ясные глаза Доминика. Почему-то этот парень обладал фантастической способностью лишать дара речи, просто слушая и увлечённо наблюдая. Он был чертовски внимательным, так что даже самая незначительная деталь подмечалась им с поразительной точностью. Рядом с ним я невольно задумывалась о том, что я говорю и как. Почему-то мне не хотелось, чтобы Доминик считал меня весёлой и поверхностной болтушкой с непоследовательными мыслями в голове. Это было странным – но я хотела стать едва ли не антиподом моей вечно растрепанной сестры. - Если с ней действительно ничего не случилось, то почему она так отчаянно нуждается в тебе? – настороженно спросил меня юноша, отстегнув ремень безопасности и едва ли не нависнув надо мной своей гигантской фигурой. Мы ехали на машине матери Доминика – новеньком «Крайслере», который парень, по его собственным словам, «взял под залог своего пожизненного домашнего ареста», и из-за того, что мой попутчик сейчас был абсолютно отрешён от действительности, мне пришлось взять управление на себя. Благодаря этому я не могла сжаться в комок под испытывающим взглядом парня, а просто продолжала невозмутимо пялиться на дорогу, игнорируя недружелюбные флюиды, витающие в воздухе. Я не знала, злится ли на меня юноша, но почему-то его присутствие начинало тяготить меня всё больше и больше. - Чёрт возьми, Доминик, она не умрёт, если вдруг посидит пару часов вместе с моей мамой! Неужели ты не понял, чего ради я туда еду? Будь всё дело в одной лишь Кэри, я бы перевела ей денег на карточку и спала бы сейчас в своей постели, наплевав на все её сердечные треволнения. Мне наплевать даже на то, что рассказал Гавриил – всё, что произошло в прошлом, там и останется, хотя, конечно, я уверенна, что всё они снова наградят меня ненужными подробностями. Я просто хочу вернуться домой, понимаешь? Я хочу забыть всё это путешествие, как страшный сон, и проснуться у себя в комнате. Хочу сидеть на своей кухне, где мама не переругивается с Маршалом каждую секунду, где мне не приходится выслушивать причитания Кэри каждую ночь. Я просто хочу хоть немножко пожить ради себя. Не для того, чтобы встречать сестру по вечерам, когда она проходит мимо «чёрного» квартала; не для того, чтобы идти в свою спальню, когда Маршал приходит домой не в духе; не для того, чтобы сбегать из дома Бог знает куда, когда в семье не всё ладится. Я просто хочу домой. Непрошеные слёзы градом покатились по моим щекам, капая на белую футболку и оставляя на ней крупные мокрые следы. Я пыталась вытереть их рукой, действительно пыталась успокоиться, но ничего не получалось. Вся та злость, все те давнишние обиды, накопившиеся во мне за многие годы, сейчас вырвались наружу неистовым, бурлящим потоком. Мне было так донельзя больно и стыдно, что от осознания собственного ничтожества я рыдала ещё пуще. Мне просто хотелось поскорее приехать на место, вбежать по лестнице и броситься в объятия мамы. Я бы забыла обо всех тех сказках, которые рассказал мне Гамбол. Она была моей мамой. И мне было плевать, каким врагом народа она теперь стала в глазах Кэри. Она всегда любила меня и сестру, всегда заботилась о нас и никогда не осуждала – этого мне было вполне достаточно, чтобы простить ей все прошлые грехи. - Давай теперь я поведу? – тихо предложил Доминик, ставший невольным свидетелем моего проявления чувств. Я помотала головой, хлюпая носом. Не хватало ещё, чтобы он жалел меня теперь. - Всё в порядке, - я глубоко вздохнула, чувствуя, что истерика понемногу отступает. – Я в порядке. - Вовсе нет, - участливо произнёс парень. - Вовсе да, - огрызнулась я. – А тебе лучше быть наготове, мы уже скоро подъедем. Побежишь к своей ненаглядной. Я ожидала, что Доминик действительно последует моему совету, но он почему-то продолжал смотреть на меня. Теперь к жалости в его взгляде прибавилась ещё и какая-то другая искорка. - Ты ведь понимаешь, что тебе не удастся это замять? – спросил он безо всяких эмоций в голосе. - Я понимаю, что тебе не должно быть до меня никакого дела. Я сорвалась, этого больше не повторится. Вопрос исчерпан. Весь оставшийся путь мы ехали в молчании. Лишь припарковавшись возле дома Гавриила и уже выходя из машины, Доминик повернулся в мою сторону. - Так это конец? – спросил он. – Теперь ты поедешь домой, как и хотела? Будешь пить чай с печеньем в своей узкой нью-йоркской кухне, вспоминая обо всём это только в ночных кошмарах? Вспоминая обо мне? Я поджала губы. - Очень надеюсь, - честно ответила я. – Конечно, о тебе я, может быть, вспомню и в просто очень плохой день. Это должно было быть шуткой, но, кажется, Доминик ни на секунду не развеселился. Не глядя на меня, он просто пошёл вперёд. - Будешь ли ты, Белатриса, ненавидеть меня так же сильно, как и твоя сестра? – спросила моя мама, распахивая дверь квартиры Гавриила. Я криво улыбнулась, глядя на уставшее и полное тревог лицо матери. Она выглядела несчастной, ровно так же, как и я. Под глазами у неё залегли тяжёлые тени, а извечно гладкие и ухоженные волосы были в полнейшем беспорядке. - Ох, конечно нет, - отмахнулась я, заключив маму в объятия, - я скучала по тебе. Она отстранилась, чтобы заглянуть мне в глаза. - В самом деле? – закатывая глаза, спросила мама. – Так скучала, что не могла даже позвонить и сказать, что всё в порядке? Боже, Белатриса, ты можешь себе представить, как я была удивлена, когда Гавриил позвонил мне и сообщил, что «случайно» взял мою дочь в попутчики в путешествии через половину Америки? Я скорчила гримасу. - Я думала, ты будешь злиться за то, что я сбежала и не послушалась тебя и Маршала. Выражение лица мамы смягчилось. - И, видишь, я не злюсь. Ну, вернее, не на тебя. - Кэри? – предположила я. Мама помотала головой. - Конечно нет, - просто ответила она, - ты и Кэри – вы ни в чём не виноваты. Я злюсь лишь на саму себя, да и на Маршала в придачу. Мы – те, кто действительно во всём виноваты. Я усмехнулась. - Если ты дашь мне пройти внутрь, я внимательно тебя выслушаю, - дипломатично произнесла я. - Ты и твой друг, стоящий на один пролёт ниже, верно, красавчик? – мама хитро улыбнулась Доминику, надежное укрытие которого так просто обнаружили. - Я – Доминик. Доминик Стил, - представился он. По лицу матери пробежала тень узнавания. На пару секунд её лицо исказилось от какого-то неведомого воспоминания, но затем она снова приняла беззаботный вид. - Дай-ка я угадаю: сын Финна и Марселин? - Так и есть. - Твои родители ведь не в курсе, что ты здесь? – догадалась мама. Доминик скорчил рожицу. - Так я и думала.